Чтение онлайн

Мугува не смог разгадать их цель. Да и он, Модтай, раньше не знал о ней. Он лишь сомневался в искренности ханьских послов, их улыбок и обещаний, потому и призывал Мугуву быть бдительным, не слишком полагаться на них.

Оглядевшись, Модтай заметил сидевшего поодаль старшего сына, Чагрибека. Погрузившись в думы, он даже не заметил, как тот бесшумно вошел.

— Мы не должны поддаваться горю. Придется забыть, что я отец, а ты брат Карчигайбека, и вести себя как ихшид и предводитель войска Давани!

— Да, мать показала нам пример, отец! Я думал до сих пор, что люблю свою мать беспредельно. А за этот вечер моя любовь к ней удвоилась! Я счастлив, что рожден такой женщиной! Она вселила мужество во всех матерей Давани.

— И я не знал, что она способна на такое.

— Она достойна быть матерью всех сыновей, защищающих родную землю!

— Да, сын мой. Слов нет, она достойна этого!.. Как ты намерен добиться скорейшего снятия осады?

— Отец, теперь быстрота не обязательна. Они будут вынуждены снять осаду. Чем позже они это сделают, тем лучше для нас: зима застанет их на обратном пути в Хань. Надо навсегда отбить у них охоту ходить войной на Давань. Теперь нужно подумать о том, чтобы осада была снята на наиболее выгодных для нас условиях.

— Ты что-нибудь придумал?

— Нет. Прежде выслушаем их условия!

— Я согласен с тобой, сын мой.

Глава двенадцатая

ПОЛОВИНЧАТЫЙ МИР

Все это время чинжины по-прежнему восстанавливали разрушенные берега арыка и удлиняли насыпь. Ли Гуан-ли понимал, что в этом уже нет смысла, но не хотел показать даваньцам, что его войско собирается снять осаду. Даваньцы перестали мешать шэнбинам, восстанавливающим арык, по не давали удлинять насыпь. Чагрибек словно хотел сказать этим: вы должны вернуть нам арык, разрушенный вами, но мы не дадим вам дотянуться до стены кента!

Ли Гуан-ли с утра ожидал посланника кушанов — трехдневный срок, данный им для ответа, истекал сегодня. За эти три дня цзянцзюнь подробно обдумал, как снять осаду, но избежать позора. Отвергнуть требование Больших Юечжи и Кангха — значит начать с ними войну. Тут же подоспеют их несметные полчища, и шэнбины окажутся зажатыми меж двух, даже меж трех войск! Это похуже позора — это обернется крахом заветной мечты Сына Неба покорить страны захода! Вернуться хотя бы с половинчатым миром в Чанъань все же лучше, чем исчезнуть совсем, как это произошло с двадцатитысячным войском Чжао По-ну в степях сюнну в позапрошлом году…

Старший буцюй сообщил Ли Гуан-ли, что посланник Больших Юечжи явился с целой свитой и ждет там.

— С ними и люди в остроконечных шапках?

— Да, и несколько их охранников.

— Приведите!

Посланники неторопливо уселись, поджав ноги.

— Нужен толмач! — сказал посланник кушанов.

Подозвали двух толмачей — гаогюйца и ханьца, ожидавших невдалеке от шатра цзянцзюня. Вместе с ними зашли Чжао Ши-чэн и оба хаохоу — Ли Чи и Ван Кой.

— Бурибек! — сказал посланник кушанов, указывая рукой на усатого, скуластого человека. — Он посланник тудуна Кангха!

— Вижу! — с недовольной гримасой сказал Ли Гуан-ли.

Наступило молчание. Ли Гуан-ли хотел, чтобы посланник Больших Юечжи повторил свое требование. Тогда в ответ он выскажет собственные требования к даваньцам. Но посланник молчал, всем своим видом показывая, что ждет ответа на сказанное в прошлый раз.

Ли Гуан-ли убедился, что этот лысый человек с кошачьими глазами на редкость хитер и повидал на своем веку многое. Он может так сидеть сколько угодно.

— Ты был на курултае, когда к вам приезжал посол Чжан Цянь? — нарушив молчание, спросил Ли Гуан-ли посланника.

— Да, был.

— Ты не из эла кушанов?

— Цзянцзюню известно все!

— Значит, ты был тогда против войны с хуннами?

— Это тебе рассказал Чжан Цянь.

— Откуда ты знаешь?

— Ведь он был твоим проводником там… у Хингана…

— И это ты знаешь?

— Да! Я после этого несколько раз ездил к хуинам. Там мои родственники. Мать моя была хуннуской.

Ли Гуан-ли почувствовал себя очень неловко. Ведь напротив него сидел человек, знающий, что он потерпел поражение от хуннов в отрогах Хингана. И сегодня этот человек от имени Больших Юечжи и Кангха требует снятия осады с Эрши! Вот он опять замолчал, а значит, ждет… Нет, не ждет, а требует ответа! Не посланник ли он самого поражения, ниспосланный Небом в обличье человека?!

Ли Чи, видя явное смущение цзянцзюня, что-то сказал ему на ухо. Ли Гуан-ли пришел в себя, словно очнувшись от сна, и точь-в-точь повторил слова Ли Чи:

— Чтобы ответить, я должен знать, что думают сами даваньцы!

— Потому-то я еще в первый день сказал: мне нужно пройти в кент.

Не найдя, что ответить на упрек посланника, Ли Гуан-ли замолчал.

— Хорошо, мы дадим пройти, — сказал Чжао Ши-чэн.

— Только тебе одному! — добавил Ли Гуан-ли, желая хоть сколько-нибудь ущемить посланника в его требованиях.

Чакиры, наблюдавшие из бойниц угловой высокой башни, увидели идущих к ним людей с привязанным поперек древка мечом…

На следующий день рано утром в шатре, раскинутом для этой цели между стеной кента и кольцом окружения шэнбинов, Кундузбек должен был встретиться с Чжао Ши-чэном. Перед тем как они вошли в шатер, вокруг него разместились по десять охранников с каждой стороны.

— Если что… ты один со сколькими справишься?.. — шепотом спросил десятник стоявшего рядом чакира.

— С двоими.

— Мало! Хотя ведь ты житель кента…

— А ты сам?

— С пятерыми!

— Верю тебе, Камчи. Ты ведь горный великан!

Чжао Ши-чэн привел с собой двух толмачей — уйгура и чинжина. Против его ожидания и о Кундузбеком был толмач. Лицо его показалось знакомым. «Да, это тот перебежчик, переодетый по-даваньски! — промелькнула злобная мысль в голове Чжао Ши-чэна. — Ну и что? Сейчас не время сводить счеты по таким мелочам. У даваньцев теперь свой толмач. Значит, они могут следить за точностью перевода!»

— Мы готовы к переговорам, если чинжины убедились, что бесполезно продолжать осаду, — сказал Кундузбек.

— Правильно ли ты перевел? — сердито спросил толмача-уйгура Чжао Ши-чэн. Ведь он ожидал, что Кундузбек будет умолять ханьских военачальников снять осаду. Тогда он поставил бы перед даваньцами ряд условий.

— Да, все правильно, — подтвердил толмач-чинжин.

— Я пришел в этот шатер по вашей просьбе! — сказал Чжао Ши-чэн Кундузбеку.

— Не мы же послали к вам посредника! — спокойно ответил Кундузбек. — Шатер ваш, и его раскинули не мы.