Чтение онлайн

Ли Гуан-ли, не обратив внимания на ставшие привычными препирательства хаохоу, хладнокровно сказал:

— Поставить под каждым флагом охранников!

На следующее утро цзянцзюню опять доложили:

— Сорваны за ночь десять флагов на участках обоих хаохоу. Древки перепилены.

— Где же были охранники? — опередив цзянцзюня, спросил Чжао Ши-чэн у доложившего сяовэя.

— Их по рукам и ногам связали. Завязали им глаза и заткнули рты. Один даже задохся.

Ли Гуан-ли невозмутимо молчал. Он будто ничего не слышал. Хаохоу Ли Чи и Ван Кой нашли случай куда более серьезным, чем их взаимные счеты, и не стали упрекать друг друга. Да ведь флаги сорваны у обоих предводителей…

— Вместо сорванных флагов поднять новые! Найдите умеющих рисовать Желтого дракона! Поставьте под каждым флагом по десять — двенадцать охранников! Пусть схватят этих проклятых даваньцев, а не то будут казнены! — задыхаясь от ярости, приказал Чжао Ши-чэн.

На третье утро Ли Гуан-ли не принял сяовэя, пришедшего доложить ему о ночных происшествиях. Он и без того знал все, что тот скажет: случилось то же, что и в две предшествующие ночи!

Управитель войском Чжао Ши-чэн, слушая сяовэя, обрушил весь свой гнев на него:

— Охранники твои сами лезут под этих лихих даваньцев, как вдова под насильника!

Зайдя в шатер цзянцзюня, Чжао Ши-чэн сказал:

— Никого из них не могли задержать охранники. Наверное, опять заснули, когда те подкрались.

— Ши-чэн, я тебе завидую! Почему я не родился таким простаком, как ты? Не даваньцы срывают флаги, а свои же мерзавцы! Это скрытый бунт! Делают это, возможно, немногие, по остальные закрывают глаза. Шэнбины по желают больше осаждать этот проклятый кент. Они хотят домой!

— Неужели?! — От удивления Чжао Ши-чэн прислонился к стойке шатра. — Ах, так вот почему невозможно было никого задержать! Какой же я остолоп!

* * *

Шэнбины, подгоняемые плетьми, старались поскорее дотянуть насыпной арык до стены кента. Возможно, и сегодня даваньцы начнут сечу после полудня.

Таща на плече чан с глиной, молодой шэнбин сказал идущему рядом:

— Ань-ши! Сегодня ночью нас постараются схватить.

— Что тогда? Ань-ин, лучше прекратим это дело!

— Сегодня не тронем ни одного флага в кольце. Все будут ждать нас здесь. А мы сорвем дракона над шатром одного из хаохоу или самого цзянцзюня!

— Но ведь там буцюи!

— Буцюи тоже курят гашиш! Мы будем потягивать с ними дымок, а наши сделают нужное дело.

— Ты, Ань-ин, и вправду умен! Но, боюсь, слетят твоя умная голова с плеч…

— От судьбы не уйдешь. Но пока моя голова на месте.

— Учти, Ань-ин, ты давно попал под подозрение. Ведь тебя перестали использовать как толмача.

* * *

Вечером, при свете хмурой луны, шэнбины, таща на плечах землю для насыпи, вполголоса тянули песню воинов времен Гао-ди:

Горы Ушань высоки, так высоки и огромны,

Воды Хуай глубоки, трудно их нам перейти.

Как бы желали к себе на Восток мы вернуться,

Но сломан наш мост, и не чинят его.

То, что собрали мы, высоты не составит,

А перейти через воды, какой нужен мост?

А воды бурлят и кружат перед нами,

С берега смотрим упорно в заветную даль.

Слезы бегут, увлажняя нашу одежду,

Люди ж, пришедшие из дальнего далека,

Только мечтают вернуться к себе обратно,

Что же им можно сейчас сказать?[143]

Сяовэи, издали следившие за работой шэнбинов, делали вид, что не слышат этой песни. Видимо, она и им пришлась по душе.

Глава десятая

ДРУЗЬЯ ПОЗНАЮТСЯ В БЕДЕ

Во все стороны до самого горизонта распростерлась бескрайняя степь. Шестеро всадников горячат коней. Далеко позади остался многолюдный Семиркан с оживленными базарами. На рассвете выехали они из Несефа, последней крепости Согдианы.

— Куда подевались эти туячи? Недалеко отсюда должна находиться орда их хакана! Почему никого из них не видать? Где пасут они свои несметные отары и стада двугорбых верблюдов?

Не обращая внимания на ворчание старшего проводника-семирканца, важно едет посланник Марданбека, ставшего главой заходных кентов Давани. Марданбек перед отправлением сказал ему, что он посланник нового ихшида Модтая и должен вести себя везде и всюду достойно, не вступать по пути в споры и ссоры с разными людишками. Он должен был поговорить с тархуном Согдианы и с хаканом Больших Туячей и убедить их в том, что необходимо оказать быструю помощь осажденному Эрши. Тархун обещал послать подмогу и тут же при нем велел собирать воинов для отправки в Давань. Теперь посланник должен при помощи проводника-тархуна разыскать орду хакана. Основная надежда на него. У него каждый мужчина — всадник и воин.

Посланник ихшида Давани — молодой бек Канда в сопровождении двух воинов-чавушей следовал по тому же самому пути, по которому ровно двадцать пять лет назад проехал первый ханьский посол Чжан Цянь, в те самые Большие Туячи, к их хакану. Посланник коротал путь разными думами: «Говорят, что хакан больших туячей очень неразговорчив. Он отказался тогда воевать с хуннами. Ни с чем вернулся домой даже такой хитрый и коварный посол, как Чжан Цянь. Не скажет ли хакан и теперь: «Мы пасем свой скот в большой пустыне по обоим берегам Аранхи, далеко от вас! Давань отделена от нас высокими неприступными горами. Не за что нам воевать с чинжинами!» Не придется ли и ему вернуться ни с чем? Сколько уж раз он спрашивал проводника-семирканца, нет ли другой дороги, кроме этой? А тот все одно твердит: кратчайший путь к орде хакана — этот! Проводник не понимает его опасений! Не верят, что ли, семирканцы в вещие приметы? Ведь не к добру ехать по тому же пути, что и посол-неудачник.

К вечеру всадники достигли места, где среди травы виднелись груды старой золы, конского навоза и множество вытоптанных кругов.

— Я вел вас правильно! Вот здесь были раскинуты юрты. Здесь прошлым летом была орда хакана, — уверял даваньцев проводник.

— В какие места могли они перекочевать? — озабоченно спросил посланник Давани.

— Нам нужно переехать Аранху, там встретим их отары. Вот и узнаем, где находится нынче орда хакана.

— Далеко ли отсюда до Аранхи?

— Полдня пути.