Чтение онлайн

А в тронной зале совещались беки Давани. Модтай выглядел озабоченным.

— Еще не перейдя Карадарьи, чинжины успели нарушить мир, — взволнованно начал Кундузбек. — Две или три тысячи шэнбинов ограбили кент Ош, с тамошних предгорных пастбищ угнано более трех тысяч лошадей. Будто не было договоренности и осада Эрши не снята!

— Значит, они уже получили то, что мы им обещали взамен оставленного грубым послом Чэ Лином серебра, — старался смягчить гнев Кундузбека некатский бек Эльбек.

— Что же, больше коней им не дадим, — сказал кто-то.

— Этого мало. Раз они не сдержали своего слова, надо хорошенько проучить их, — заговорил Чагрибек. — Они сняли осаду, чтобы иметь возможность осадить снова, уходят, чтобы скоро вернуться! Они не отказались от мысли покорить Давань! Надо так их «проводить», чтобы им страшно было и подумать о новом походе на Давань! Враг признает только силу!

— Народ стойко держался, пока Эрши был осажден, — возражал престарелый бек Неката. — Но теперь трудно удержать чакиров! Они видят осыпающиеся колосья пшеницы и ячменя и знают, что если не уберут их за полторы-две недели, то останутся без хлеба на зиму. Как убедить людей, что надо преследовать и без того отходящего врага?

— Зачем биться теперь с шэнбинами? — поддержал его молодой бек Гесая, все эти дни бывший в осажденном Эрши. В дни осады его успокаивала мысль, что если ханьцы и овладеют Эрши, то все равно не смогут покорить его далекий предгорный кент, находящийся в заходной Давани. — Вот если чинжины придут вновь, мы встретим их на каком-нибудь крутом перевале по ту сторону Йенчу Огоз…

— Слепой теряет свою палку один раз, — начал издалека бородатый низкорослый бек Чуста. — Мы не повторим ошибок старого ихшида!

— В случае чего наши соседи вовремя придут на помощь, — сказал еще кто-то из беков.

Голоса Чагрибека и его сторонников были заглушены дружным хором беков, не желавших наносить удары по отходящему врагу, несмотря на его вероломство. Доносившиеся до тронной залы звуки карнаев и барабанов как бы поддерживали их, напоминая, что народ ликует, радуясь отходу врага. «Зачем даром проливать кровь?» — думали многие из участвующих в совете. Беки, беспрекословно подчинявшиеся ихшиду в дни осады, снова стали строптивыми. Они ясно давали понять, что не ихшид, а кенгаш беков всех родов и племен должен решать вопросы войны и мира.

— Если бы я знал, что наши беки захотят оставить ядовитую змею недобитой, — охрипшим от гнева голосом сказал Кундузбен, — ни за что не стал бы добиваться снятия осады! Задержав их здесь до зимы, мы добили бы их не спеша. Тогда они не осмелились бы снова прийти в Давань!

Так ступайте, Кундузбен, верните их обратно! — зло выкрикнул бек Гесая.

Беки возмущенно зашумели.

Бесшумно подойдя к ихшиду, эшикагаси[149] шепотом что-то сказал ему на ухо.

— Приведите их сюда! — велел Модтай достаточно громким голосом, чтоб слышали все беки.

Вслед за эшикагаси вошли в залу двое босых деревенских юношей и, увидев сидящих беков, растерялись.

— Поклонитесь ихшиду! — сказал им эшикагаси.

Они поспешно склонили головы.

— Повторите то, что сказали мне! — Царедворец подтолкнул их вперед.

— Мы прискакали на неоседланных конях! Нас послал аксакал нашего кишлака. Он сказал: «Поезжайте в Эрши и расскажите, что сделали чинжины с кишлаком Туячи». Этот кишлак дальше нашего. Чинжины сначала набросились на женщин, а потом всех убили…

Смутившись, юноша умолк.

Эшикагаси сказал:

— Я выяснил у них, в чем дело. Сейчас, в присутствии ихшида, они теряются. Вот что там случилось: около десятка шэнбинов ворвались в кишлак Туячи. Они ограбили и изнасиловали замужнюю женщину и ее малолетнюю дочь, потом зверски убили их. Жители села пытались отомстить шэнбинам, но тем удалось ускользнуть. Скоро явилось множество шэнбинов, они окружили кишлак и убили всех до единого! Забрали все, что там было, и дотла сожгли кишлак…

— Хорошо, что мы вовремя узнали, что стоит слово ханьцев! — горько бросил Чагрибек.

Беки переглянулись. Ихшид кивнул и ясаул увел юношей.

— Чинжины сами вынуждают нас проводить их подальше, — сказал Модтай, взвешивая каждое слово.

— Без этого нельзя! — воспрянув духом, сказал Кундузбек. — Надо отучить их вторгаться в Давань!

Беки, противившиеся преследованию отходящих шэнбинов, молчали.

Эшикагаси, войдя в дверь, громко сказал:

— Прискакали новые гонцы! Они говорят, что шэнбины грабят кишлаки Эйлатана, насильно отбирают зерно, припасы, угоняют скот! Убивают людей, сжигают дома и целые села!

Во время сообщения эшикагаси рев карнаев вдруг оборвался, перестали стучать барабаны и бубны. Нетрудно было догадаться, что вести, привезенные гонцами из депары Эйлатан, уже распространились среди людей. Народ вновь разгневался.

— Пошлем чакиров вслед за врагом до кента Ю. Оттуда выпроводим их как надо! — сказал ихшид не допускающим возражений тоном. — Каждый бек сейчас же отправится в свой кент или депару и с завтрашнего дня начнет посылать в войско новых чакиров, оружие и припасы!

— И теплую одежду! — добавил Кундузбек.

Беки в этом году впервые вспомнили о прохладных горных вечерах.

Совет окончился. Беки торопливо выходили за дверь.

— Шэнбины сами помогают нам! — сказал Кундузбек выходящему за дверь Чагрибеку, довольный тем, что их мнение взяло верх.

Оба предводителя даваньского войска были правы. Изгоняя врага из страны, всегда следует опираться на гнев народа, на народную месть!

Глава вторая

СЕЛО МАСИ

И название местности может быть свидетелем истории. Из выводов науки

Чагрибек старался предугадать дальнейшие шаги цзянцзюня. Он мысленно поставил себя на место Ли Гуан-ли и рассуждал за него: «Хоть и осталось менее половины войска, все же надо разделить его на две части, как и при следовании в Эрши, и отправить в Хань двумя разными путями. Это облегчит поиски пропитания для шэнбинов и пастбищ для коней». «Почему тогда шэнбины Ван Коя следуют той же, опустошенной ими самими дорогой, по которой они прибыли в Эрши?» — спросил Чагрибек — предводитель даваньского войска у Чагрибека-цзянцэюня. «Потому, — ответил Чагрибек-ханец Чагрибеку-даваньцу, — что это самая короткая дорога до кента Ю, к тому же хорошо известная!» «Но ведь вдоль этой дороги не осталось ничего — ни зерна, ни скота, а жители либо истреблены, либо разбежались…» — «Поэтому-то шэнбинам Ван Коя и отданы почти все припасы и фураж!»