Чтение онлайн

Рассказывая об этом, Ева так смешно кривит лицо, что невольно начинаю хохотать.

– Так ты, чуть не обгадила ему кабинет?

– Ага, сидит такой важный, насупился, брови сдвинул, хорошо хоть клыки не торчали и кровь не капала изо рта. Ну думаю, всё, капец мне. А я, все что думаю, сразу и говорю, дурацкая привычка, но…, - и разводит руки в стороны, - короче, вывалила все что думала в тот момент, а он и подофигел. Ляпаю, а у самой мысль: «Приехала, блин, строить новую жизнь. Сейчас выгребу по первое число, будет мне…». А он ещё, как назло, куда не пойду, везде маячит, страху нагоняет.

– И как ты перешла грань между страхом и симпатией? – интересно же. Села уже по-турецки и слушаю с открытым ртом.

– Да, просто глянула в его глаза, а там тоска. Жалко стало. А потом поговорили, да в общем-то ни о чем, а вроде как и обо всем. Смотрю на него и вижу, что человек-то хороший. Только загнал себя в угол и кидается на всех, по поводу и без. Решил, что меня не достоин. Себя мучал, да и меня. А потом случай нехороший подвернулся, заступился за меня, взял на себя ответственность. Ну, а как того, переспали, так и все, роднее некуда.

– Ты его дополняешь. Честно, без брехни. Если тебя рядом нет, то такое чувство, что над ним грозовое облако и молнии шарахают, ты появилась, все – солнце светит, птички поют, Саша дышит.

– Правда? – я только кивнула. – Приятно, конечно, надеюсь так всегда и будет… А у вас что с Павлом, клеится?

– Ага, все держится на соплях, а это, как ты понимаешь, не самый лучший клей. Он вообще, как будто в картонной коробке живет, Чебурашка, блин. Всё серое: мир, люди, эмоции…, нет радости, нет драйва. Будто внутри него старикан живет. А если дал волю чувствам, сразу одергивает себя, чуть ли по сторонам не смотрит, не дай бог, если кто увидит, как он улыбается. Ты хоть по глазам поняла, а мне куда заглядывать, в какую дырку, если глаза у него пустые и тоже серые… Только когда злится, становятся свинцовыми…

– М...-да… Где-то мы накосячили в жизни, раз нам такие мужики достались.

– Да не мой он. Не нужна я ему, а кидаться в ноги, рыдать, умолять – это не мое. Первый шаг, должен сделать мужик.

– Я верю, что все у вас получится. Ну видно же, что ты ему небезразлична.

– Ой, Ева, ты большая, а в сказки веришь. Как будет, так тому и быть.

– Слушай, и после этого, Паша черствый. Да вы оба, две греночки, хрум-хрум.

– Ага, точно, с хреном и холодцом, - прыскаем со смеху.

Тут заглядывает Вера.

– Устроили поболтушки и без меня? Я тоже «ля-ля тополя» люблю и кости перемыть.

– Да мы тут мужиков обсуждаем? – говорю Вере. – Как-то Сашу при вас неудобно какашками закидывать…

– Ой, Аврора, что я не знаю своего сына. Слава богу, тридцать лет и три года… Это он уже остепенился лет как семь, а что было до этого... Страшно и вспоминать. Ева, ты уши закрой, а то испугаю тебя, только пятки и засверкают. – На ее замечание, Ева только улыбнулась. Никуда она не сбежит. Хоть и болото, а уже родное.
– То спорт до полуобморочного состояния, то драки до реанимации, то служба в горячей точке, то наемником пошел к американцам… Дружбу с криминалом водил…, - смотрю на Веру и понимаю, что любящей матерью быть сложно. Ком к горлу подступил, а на глазах слезы. – Я с ним выплакала цистерну слез, и выпила ведро валерьянки. Ева, если будет тебя обижать, сразу мне говори.

– Не-не, не переживайте. У нас всё хорошо.

– Да и тебе, Аврора, тот ещё фрукт достался.

– Точнее, сухофрукт. Да не питаю я иллюзий. Все это временно, - обвожу пальцем комнату.

– Да хороший же, Пашка-то, но дурак, хоть и умный. А с такими всегда сложно, но очень интересно. У Самаэля папаша тоже был, как напустит туману, таинственности, наговорит с три короба, а я дура малолетняя рот открою и слушаю. А как подросла, так сразу понятно стало, что мудозвон. Да только сын уже на руках… Собрал вокруг себя убогих, слабых да недалеких, и руководил…

– А вы как же туда попали?

– Ты думаешь в детдоме веселее было?

Тут снова открывается дверь и заходит Павел.

– Что это у вас за кружок организовался?

– По интересам…, - отвечаю ехидненько.

– И что за интерес?

Девочки смотрят на меня, типа, ляпнула, сама и выкручивайся.

– Бисер, - да, говорить, а потом думать, это и мой конек, не только Евы, - метать…, собираемся…

– Ясно. Голодные дамы к скандалу в доме. Пойдемте кушать, мясо с гриля уже сняли, пора дегустировать.

Послушно поднимаемся и топаем за Пашей. Идем, а Ева меня в бок толкает и трясется беззвучно от смеха. Шепчет губами, а я читаю: «Бисер». Ну а что, не вязание же?

Посидели очень весело. Разговоры легкие, еда вкусная. А, когда Вера вынесла Саше гитару и тот начал петь, стало ещё и душевно. Подвинулась к Павлу, положила голову ему на плечо и ощутила вселенское спокойствие и умиротворенность. А он обнял за плечо и вроде так и надо, вроде так и должно быть, правильно что ли…

А мысль в голове совсем другая, что скоро все закончится. Это конец.

Аврора

Рано утром собрались нашей дружной женской компанией и поехали в Неаполь проветриться. Вера, как знаток местности, стала для нас бесплатным гидом.

Не обошлось и без забега, или набега, на местные бутики. Как я не противилась, но меня всё-таки затащили в примерочную и заставили купить пару «очень» важных вещей.

Если я правильно понимаю, а я всё же врач, то эти вещи в скором времени не налезут мне и на нос, но не стала расстраивать, или радовать, кому что…, девочек и покорно принимала всё, что мне давали. Если ребёнок есть, а он есть…, то в любом случае я его люблю, он мой, а наши проблемы, или точнее сомнения насчет личных отношений, не должны его беспокоить и волновать.

Уставшие, но счастливые мы отправились в местный ресторан. Еда, последнее время, мой верный друг и союзник. Пока Вера и Ева делились впечатлениями о городе, покупках, я успевала и вовремя поддакнуть, и вкусно кушать. А ещё решила приехать и поделиться с Павлом своими предположениями о своем интересном положении.

Провели мы в городе почти весь день. На часах шесть часов вечера. Наша машина покинула паром и держит путь в дом Веры. Она за рулем, рядом с ней сидит Ева и они о чем-то щебечут. Ева с улыбкой на лице изредка поворачивается в мою сторону, я киваю невпопад, отвечаю улыбкой на её, а сама не с ними, не в их беседе. Я даже не улавливаю сути. Я уже мысленно выскакиваю из машины, открываю калитку, входную дверь… Ступеньки, вторая дверь налево… Я нарисовала себе такую картинку: Павел лежит на кровати, а я с разбегу падаю рядом с ним и обнимаю. А потом как-то начинаю разговор о себе, а нас, о важном…

Ну на то они и фантазии, чтобы отличаться от реальности. Мы подъехали к дому, калитку открыл хмурый Саша, учитывая, что он всегда такой, решила не обращать на это внимание. Он странно посмотрел на меня, жалеет, что ли? С чего вдруг.

Дверь я тоже не открывала, она уже была открыта. Да, ступеньки на месте, да и дверь в нашу комнату никто не перекрасил и никуда не переместил. Открываю и…

Павел собирает вещи.

– Наводишь порядок? – спрашиваю его, а сама реально понимаю, что он пакует чемодан. Захожу в комнату и закрываю дверь.