Чтение онлайн

– Деньги тоже немаловажный фактор, но тут дело в другом, я не привыкла сидеть на месте. У меня всегда была куча дел. Благотворительность, приюты для бездомных животных, да и учеба занимала много времени. Когда я сижу на попе ровно, у меня ощущение, что земля крутится, а я на месте. Как будто что-то вокруг происходит нереальное, а я это пропускаю. Я не могу так жить, когда посмотрел на часы, а там час дня, посмотрел ещё раз, час ноль пять… Раньше утром встала, день полон событий, глянула на часы десять вечера. Уставшая, вымотанная, выжатая как лимон, но счастливая.

– Я тебя понимаю. К определенному ритму жизни очень быстро привыкаешь, но посмотри на это с другой стороны. Знаешь как у меня раньше было? С семи утра до четырех - одна работа, потом бегу на подработку до восьми, а потом ещё и полы в подъезде помыть за дополнительную плату, и приползаешь домой в двенадцать, ни рук, ни ног… Хорошо, если Сашка дома и не чудит, а бывало ещё и его бегаю, ищу по дворам…

– Простите, - да, я тут со своей активность реально не понимаю, что у людей бывает такая «анальная дрочилина», что хоть вешайся, - я не хотела напоминать вам о грустном.

– Иди сюда, - Вера тянет меня за руку, плюхаюсь рядом с ней на диван, а она обнимает меня, так по-матерински, что аж слезы подступили. – Что было, то было. Я вспоминаю об этом не с грустью, а чтобы напомнить себе, что жизнь не всегда сахар, что надо уметь радоваться, когда радостно, а сопли разводить вообще не вариант.

– Вы правы.

– Слушай, - тянет Вера, - мать, ты когда собираешься на учет становиться? И врачу надо бы показаться? Сколько у тебя недель?

Отстраняюсь от нее и глазками хлоп-хлоп. Прикидываю в уме…

– Ну, пять недель точно есть.

– Вот, так давай мы завтра в клинику смотаемся, а?

– Давайте, а куда?

– В Неаполь, конечно. У на здесь такая больница, просто ужас… А так, только семейные врачи, но они же нам УЗИ не сделают? Есть одна очень хорошая клиника и недалеко от центра.

– Я за любой кипишь, кроме голодовки. Завтра, так завтра.

Утром, радостные и красивые, мы поехали в Неаполь. Паром отправляется через каждый час. Пятьдесят одна минута и мы на материковой части Италии.

Клиника, в которую повела меня Вера, была не хуже наших элитных московских. Сервиз на высшем уровне, все улыбаются, за наши деньги, так, что видно тридцать три зуба.

Врач оказался приятным дядечкой лет тридцати пяти. Разговаривал он, понятное дело на итальянском, Вера любезно переводила. Стандартные вопросы о начале половой жизни, о месячных и прочей лабуде, врач пригласил меня на кресло.

Осмотрел, сделал своё дело, так сказать и разрешает мне спуститься. Тут его взгляд останавливается на моем свеженьком шраме.

– У вас недавно была операция?

– Эээээ…мммм…, - самое интересное, что задает он этот вопрос по-английски. А я ответ не могу сформулировать ни то что по-английски, а даже по-русски, с трудом представляю, что можно сказать. Выглядываю из-за ширмы и ищу поддержку со стороны Веры. А она только плечами пожимает.

– Вы же понимаете, что это может негативно сказаться на беременности? – и знает же, на что давить.

– Меня ранили, но уже всё прошло.

– Это произошло в Италии?

– Нет-нет… Это произошло в России. Я получила высококвалифицированную помощь у себя на родине, - ага, а морге, - чувствую себя просто отлично.

Он опускает свои руки на мой живот и проводит пальцами по шву. Ситуация та ещё… Я на кресле, с разведенными ногами, надо мною наклонился этот «Фильо ди путана», гладит мой живот, а я вообще-то беременная от другого, а этот, хоть и симпатичный, но не тот, которого я привыкла видеть между своих разведенных ног…

Вот никогда не была скромницей, но сейчас краска стыда заливает мое лицо, превращая его в помидор.

За невысокой ширмой начинает покашливать Вера. Шлепаю себя ладошкой по лбу и издаю тихий стон. А он поднимает на меня глаза и говорит, как ни в чем не бывало.

– Очень аккуратный шов. – И все это по-английски. Вот ведь… гадский-гад, видел же, что я ни в зуб ногой по-итальянски.

– Вы разрешите, я слезу с кресла? – а он так смотрит, типа, что? Какое кресло? А потом приходит в себя и говорит:

– О, конечно-конечно… Сейчас я выпишу вам направления на анализ крови, УЗИ…, - дальше я его не слушаю.

Мы прошли с Верой по всем кабинетам, которые были указаны в специальном бланке.

– Я хочу пи-пи, - говорю Вере, как только мы вышли из последнего кабинета.

– Давай так, я отнесу все результаты Алессандро, а ты иди в туалет. Встретимся в холле.

Иду по направлению туалета. За мной идет медсестра или санитарка, она везет на тележке медицинские инструменты. Навстречу мне идет мужик, не старый, но дышит как дед ста лет, держится за грудь и кашляет. Сейчас любой, кто кашляет – враг человечества. Ну и я так, чуть в сторонку делаю шаг, мало ли…, маска, дистанция, прививка, всё по списку… Он проходит, и я слышу грохот позади себя. Резко поворачиваюсь и вижу, что этот мужик лежит на полу, а грохот был от опрокинутой тележки медсестры.

Она стоит, глаза выпучила и смотрит на него открыв рот. Ну мы ж в больнице, чего может с ним случиться, да? Вокруг никого, как вымерли все и даже шум не заставил никого выглянуть из кабинета и спросить в чем дело. А мне, больше ж всех надо, я ж, мать её, супергерл, руку вверх и плащ развивается по ветру… Ту-туруруд-ту-ту!

Подбегаю к нему и падаю на колени. А он не дышит, придурок такой! Грудная клетка вздулась так, что и рёбра не прощупываются. Блин-блинский, и что делать?

– Стерильные, - спрашиваю у медсестры показывая на инструменты?
– А она дура, как стояла, так и стоит с открытым ртом. – Иди, - кричу на нее, - позови кого-нибудь.

Может она не говорит по-английски? Она стоит, словно мумия и даже не моргает. Пнуть бы ее под зад, да времени жалко. Тут выходит из-за угла Вера, святая женщина.

– Ты чего здесь? – спрашивает она.

– Зовите кого-то на помощь, он в обморок бухнулся и не дышит.

– Бегу, - разворачивается и правда бежит. А медсестра продолжает наблюдать.

Слава богу, что сейчас антисептик на каждом шагу. Хватаю бутылку с дозатором и принимаюсь обрабатывать все что можно: руки, скальпель, мужика, выхватываю ручку из кармана медсестры, достаю стержень и дезинфицирую трубочку. Мысленно принимаюсь молиться и заодно материться на медсестру.