Чтение онлайн

Сорвать маски полного порядка в делах, попав в больницу, на койку в коридоре, так как нет мест в палатах, нет возможности попросить об особом отношении, нет права повысить голос, нет надежды, показав себе свое истинное обнаженное состояние. Расслабиться, так как все вокруг такие же – вся больница состоит из одних сплошных коридоров, отдельные палаты отменены указом. Больница-плацкарт.

Я не опоздал на встречу. И часто потом пытался понять, каково же было тем, опаздывал? Тем, с кем Михалыч был жесток.

– Если бы еще пояснили, что искать, – посетовал я, еще когда Михалыч и я просто сидели в кафе, а маленькие зефиринки еще не растворились в чашках горячего кофе. Я еще не знал его столь подробно. Детали его образа еще не въелись в мою память расплавленными каплями свинцовой реальности. Все, что я тогда знал, это сцена с полицейским. Должно было хватить в принципе. Но мое восприятие было коррумпировано мной же – я покрыл ту сцену розовым светом романтики антипогонной культуры нашей великой и могучей Странной страны.

Михалыч угрюмо тыкал носком старого изношенного ботинком пол. В глаза бросались разводы соли на сморщенной коже носка ботинка, небольшая лужица от растаявшего снега под ним, пятна грязи внизу внутренней части теплых брюк. Всегда зимой там пачкается, пронеслась не к месту мысль.

– А ты подумай, – прорычал Михалыч. – Пошевели мозгами.

Офис Сэма. Шевелящиеся мозги в разных частях кабинета. Вот шевелятся мозги на софе, вот – на картине, вот случается процесс шевеления возле ножки стола. А вот уже я стремительно шевелюсь вниз по лестнице. Лубочные картинки сохраненной в облаке реальности, доступной из разных мест временной шкалы, неотключаемые напоминания на выключенном экране памяти.

– Я думаю тебе надо уехать. Это первое. Подальше. Это второе. Я бы не советовал возвращаться – это третье. Это я тебе говорю лишь потому, что… Я не против тебя, понимаешь? Тут ничего личного, просто бизнес. Указание свыше, так сказать. – И он указал пальцем на потолок, намекая на мертвого Сэма.

– Я не думаю, что Сэм говорил именно об этом. Я уверен, что задача состоит в другом, надо максимально досконально проверить возможность решения проблемы тут, на месте… – Начал было я, поскольку даже в страшном сне не представлял подобного исхода. Я и уехать? Из Большого города? Если это шутки, то достаточно примитивные. У меня же тут…

Что у меня тут? Внезапно спохватился я. Что у меня тут осталось? В этот момент Михалыч впервые меня ударил. Наотмашь. Ладонью. По щеке. Тыльной стороной, частью, что ближе к суставу. Сильный удар почти выбил меня из кресла, голова дернулась, внезапно соленые губы сообщили об отсутствии шуток в беседе.

– Думаешь ты хреново. Ладно, – Михалыч взял салфетку и протер ладонь. Помолчал немного. – Знаешь, есть такие медведи, они сидят всю дорогу на дереве, жрут ветки и спят? Кемарят, то есть.

– Коалы?

– Наверно. Короче Сэм интересовался почему. Очень интересовался. Вот теперь тебе надо разобраться какого хрена они это делают. Понял?

– Нет.

Вспышкой света после часов в темноте еще один выстрел ладонью. Неожиданная кровь освежает. Своя неожиданная кровь замечательно проветривает мозг. Попробуй при случае. При подготовке к экзаменам или к собеседованию на работе. Выйди на улицу, обратись к прохожему или к полицейскому. При правильном обращении результат гарантирован. Просто посмотри им в глаза и скажи кодовые слова:

– Пошёл ты нахуй, гандон.

Хотя у тебя тут, конечно, не просто. Но ты можешь это… Если меня не будет, а меня потом не будет, можешь просто на выходе промахнуться и вписаться в дверной косяк. То же неплохое решение. Может даже и получше оно, ибо ни от кого не зависишь при этом.

– Еще кофе? – услужливые мерзкие глаза официанта. Грязный чайник, покрытый пугающе настоящими жирными пятнами. Запах жженых желудей от противного варева, выворачивающего наизнанку задолго до попадания в желудок. Нет уж, лучше свое, соленое.

За окном наконец начинался рассвет. Мы встретились рано утром, когда зимняя темнота еще держит в заложниках всякое напоминание о существовании света. Рассвет приходил в январский Большой город лишь к десяти часам дня, четко рассчитывая время появления на мгновение раньше перемены статуса паранойи, что солнца больше нет, в основанное на фактических данных убеждение.

За окном стояли какие-то люди, держали какие-то плакаты, что-то политическое, полное смиренного принятия бесполезности и бесперспективности, но упорно-медлительное и дико грустное, как эти зимние рассветы… Почему коала жрет, сидит и спит… вдруг понимание и вопрос официанту:

– А я не знал, что тут за столиками обслуживают.

– А и не обслуживают. – Встрепенулся возмущённо официант. – Какой однако внимательный… Я из соседнего кафе. Вон там, через дорогу. Просто у нас сегодня тихо. Я и подумал – нельзя же хватку терять… Пойду к соседям потолкуюсь.

Вспышка света – новый удар по лицу. Михалыч бил точно, мощно, но аккуратно – я так аккуратно не умел, я если наносил удар, то уделывал все вокруг последствиями столкновения кулака с той или иной частью тела. Учился наверно где-то… Еще одна вспышка – с другой стороны.

– Небось уже начал думать, что реально про медведя вопрос был, – зло усмехнулся Михалыч. – Ну поехали прокатимся. Тут недалеко…

Тормозные колодки расточенными берёшь?

Сальники на полуосях, бывало, да… полуось выдергиваешь…

Кто свою нишу набил, тот там и работает. Идёт на выживание.

Как Сэм мог что-то поручить такому… У него натурально в голове плоскостопие…

Чаю можно подлить сейчас. Давай, не тупи.

Тополиный пух

Школа, бро…

Всегда вспоминаю школу, когда теряю нить повествования. Ты не так? попробуй, это работает. Ну цепляться за что-то четкое и понятно. Школа – вот именно это для меня.

Мне стала даваться математика. А потом и давать.

– Необходимо рассчитать глубину заложения станции метро…

– Какова максимальная скорость вхождения состава в туннель?

– Сегодня мы поговорим о глубине резкости.

Она сразу обратила на меня свое внимание. Я хорошо считал. Я думаю, что исключительно навыки счета стали ключом к раскрытию скобок при разборе практических примеров.