Чтение онлайн

Лета вложила в свой удар всю силу, с таким удовольствием, что из неё чуть не вырвался стон. В его глазах мелькнуло изумление, мгновенно стёршееся третьем ударом, выпустившим из его носа ленту крови. Она повалила Конора на землю, усаживаясь верхом, и принялась методично его избивать, чередуя руки.

— Я убью тебя, — сбивчиво выдохнула она.

Удар по челюсти.

— Я вырву твой поганый язык.

Новый удар, по длинному шраму, пересекавшему левую щёку.

В кровь словно впрыснули дозу кристально-чистого гнева. Она уже ничего не соображала. Ярость рвалась наружу, подавляя все остальные чувства. Словно не было бессонной ночи, усталости от Обряда и слабого тела.

Лета дала себе короткую передышку. Он всё равно не сопротивлялся ей. Каким-то остатком здравого смысла она понимала, что если бы он решил дать ей сдачи, несколько дней она бы явно провела в постельном режиме. Но его смирение делало всё только хуже.

Лучше бы он ответил. Въехал бы ей по физиономии так, чтобы искры посыпались с глаз. Иначе она не остановится.

Конор сплюнул кровь, усмехаясь.

— Ну давай, развлекайся.

Её ноготь прочертил на его щеке борозду, затем с другой стороны снова прилетел сжатый кулак. И снова. И снова. Её просто рвало на куски, тело требовало выхода того, что копилось в ней шесть чёртовых месяцев.

Её оторвали от него, когда на лице уже не осталось живого места. Марк оттащил её, заломив руки за спиной, но Лете всё-таки удалось пнуть в колено напоследок. Из горла вырвались всевозможные ругательства.

— Что ты делаешь?! — вскрикнула Иветта, заслоняя собой Конора.

— Отпустите меня! — прорычала она, змеёй изворачиваясь в руках Марка.

Тот еле удерживал её.

Конор сел. На залитом кровью лице горели глаза. В них отражалась… что? Злость? Прекрасно. Ей удалось извлечь из него хоть что-то помимо насмешки.

— Волчонок, отпусти её, иначе я подумаю, что ты за меня беспокоишься, — поразительно спокойным голосом выдал Конор.

— Я за неё беспокоюсь. А тебе лучше уйти.

Он не стал спорить и поднялся на ноги. Лета провожала его взглядом, стиснув зубы до боли. Голова нещадно раскалывалась.

Марк держал её несколько минут, пока дыхание не восстановилось и пока Конор не отошёл на требуемое расстояние. Он ослабил хватку, и она вырвалась, разворачиваясь к нему. Кожа на костяшках пальцев горела.

— Что это было? — зашипел он, приблизившись к ней.

— Ты не слышал, что он говорил.

— Чтобы он там ни сказал, это больше не твоя забота.

— И ты хочешь, чтобы он отправился с вами на Иггтар?!

— Это тоже не твоя забота.

Лета выдохнула. К счастью, она уже достаточно успокоилась, иначе врезала бы и Марку. Встретив обеспокоенный взгляд Иветты, она не сдержалась и рявкнула что-то ей.

Ничего. Извинится потом.

Она отошла от них. Излишки гнева кипели где-то внутри, призывая её вернуться в остужающие воды озера. Путь внезапно перегородил Белогор, простирая к ней ладонь. Если он не видел всего, что творилось сейчас, то наверняка слышал. К тому же свидетелем был и Рихард, удалившийся с озера вслед за Конором.

Лета отупело уставилась на волхва, а потом почувствовала исходящие от него волны магии. Приятная слабость навалилась на девушку, успокаивая. Она мысленно поблагодарила Белогора.

— Пора получить метку, дитя моё, — проговорил он.

С трудом отметая всё, что крутилось в мыслях, Лета вложила руку в протянутую ладонь волхва.

Глава 10.

Одиннадцать.

Его борода была красной от крови. Отмывшись, он оценил ущерб. Раздутое веко не позволяло глазу открыться. Свежая кровавая полоса проходила по правой щеке, параллельно его старому шраму. Челюсть горела с такой силой, что он вспомнил о том, каково это — боль от избиения. Обычно Конор не замечал своих ран и ушибов. Болевые ощущения после воскрешения как-то притупились. Но только не сегодня. О разбитых губах он уже не думал. Удивительно, что нос его был цел, как и зубы остались на своих местах.

Понимая, что разбитая рожа будет заживать слишком долго, Конор впустил внутрь своей хижины волхва, когда тот неожиданно решил заявиться с корзинкой, полной лечебных мазей и трав. Учитывая, что старик пришёл только глубокой ночью, когда все спали, у него не было сомнений в том, что Белогор хотел остаться незамеченным для остальных. Мало кто одобрил бы его поступок.

Конор не стал задавать вопросов. Смиренно принял жжение лекарств и прикосновение чужих рук. Закончив, Белогор пообещал, что к утру останется лишь пара синяков, и торопливо убрался, оставив ему небольшой запас мази на всякий случай. В бескорыстность такого визита Конор почти не верил, но не стал размышлять над этим. Кто знал, какими мотивами руководствовался старый волхв, предпочитавший людям общество леших и деревьев.

Убранство его хижины оставляло желать лучшего. Стены из прогнивших досок были такими тонкими, что вряд ли бы выдержали встречу с ветром чуть посильнее, чем тот, который носился по Траквильскому лесу, едва пошатывая деревья. Постелью служила шаткая низкая кровать с погрызенным мышами матрасом и дырявым покрывалом. В старом комоде сохранился всего один ящик, поэтому большая часть вещей Конора лежала на полу. Ему дважды предлагали переселиться в крепость, так как домик достался ему самый убогий, в котором никто не жил лет, наверное, двести. Конор отказался бы и в третий раз. Ничто не было сейчас ценнее уединения.

Надо отдать должное, волхв попытался скрасить его существование в лачуге. Он прислал учеников, чтобы те прибрались и выгнали всю живность, залатали немного матрас и починили пол в углу, забив новые доски. Сегодня они принесли комплект свечей и небольшой котелок, так как Конор ни разу не появился в столовой крепости. Ему пока хватало припасов из Солинмарка, ну а свечу он зажёг только для того, чтобы посмотреть в своё отражение в маленьком осколке зеркала, которую потом сразу потушил.

После ухода волхва Конор лежал в кровати, закинув руки за голову. Сейчас было самое время для сна, но он не мог уснуть. Слишком тяжелые мысли бродили в голове, а перед распухшими глазами мелькали отрывки прошедших дней.

Давно ему не давали кров без всякой платы. В какой-то момент он подумал, что совсем одичал, пытаясь отгородиться от доброго отношения к нему. Но нет. Он просто старался быть от крепости и людей в ней как можно дальше, чтобы не пересечься ненароком с полукровкой.

А ведь она справилась. Прыгнула в озеро и выжила. Он перестал сомневаться в её успехе, когда заметил непоколебимую уверенность на лице Белогора. Он знал, что у неё получится, и заразил этим Конора.

Но видеть, как её бездыханное тело лежит возле воды, покрытое озёрным илом, а вокруг никто не пытается ей помочь, вернуть к грёбаной жизни, было выше его сил. Он едва остановил себя в тот момент. Он хотел броситься к ней, ударить кулаком в грудь, привести в чувство, чтобы она открыла глаза и посмотрела на него, как в тот день, когда он вытащил её из ледяного озера, — ошарашенно и жутко. Прошла вечность перед тем, как она очнулась и выкашляла всю воду сама, уже заставив Конора поверить, что умерла. Просто сдохла, бессмысленно и мучительно, в угоду древним традициям поехавших крышей волхвов.

Те слова вылетали из его рта сами собой, но он не жалел о них. Обычно он контролировал то, что вертелось на языке, но ему пришлось приложить немало усилий, чтобы оставаться внешне спокойным и безучастным ко всему, что происходило на озере. Проследить за своей речью силёнок не хватило, и за это он получил.

Он терпел, когда она лупила его по морде, хотя ощутил вспышку злости. Ударить в ответ он не мог. Просто потому, что это было бы нечестно. Она была измотана этим своим Обрядом, тот страх, что преследовал её, когда она только стояла перед озером, слушая церемониальные бухтения волхвов, сохранялся в её глазах и когда уже всё было позади.