Чтение онлайн

Хотя, кому он врал? Эти удары были её прикосновением, жестоким, но желанным. Он жаждал дотронуться до неё с тех пор, как только увидел. Помилуй Один, он был рад этим затрещинам… Что с ним такое? Он испытывал извращённое наслаждение, находясь снизу неё и получая по лицу. Он питался её яростью, как пиявка кровью, поглощал её всю, исцеляясь от собственных чудовищ внутри.

В следующий раз он ей такого больше не позволит. Сегодня он решил: пусть бьёт. Пусть горит этой злостью. Только бы не выстроилось между ними вновь то, что он собственноручно сломал, скрыв от неё правду.

Пары слов хватило, чтобы она осознала, что между ними больше ничего нет, кроме обоюдной ненависти. Его стратегия работала.

Одолеваемый бессонницей, Конор оделся и выбрался из хаты. Раз заснуть не получалось, было самое время для лесного воздуха и прогулки. Огни в крепости не горели, но света, исходившего от кроны дуба, было достаточно, чтобы не заблудиться. Вчера он спросил у Рихарда, кто обитал там, среди ветвей Древа Бога, просыпаясь лишь к вечеру и озаряя мягким жёлтым светом листву. Да, это были не светлячки, а маарну. Маленькие крылатые создания, которые обитали только здесь и даже волхвов боялись, никогда не покидая верхушку дуба. Старики уже и забыли, как они выглядели, помнили лишь их яркий чарующий свет и то, что когда-то эти создания были спутниками волхвов.

Кривой Рог был последним оплотом маарну и их Стражей в этом мире, к тому же очень уязвимым. Будет жаль, если когда-нибудь это место исчезнет.

Конор фыркнул себе под нос, огибая крепость на приличном от неё расстоянии. Да, прав был Рихард. Он действительно размяк, начав сочувствовать керникам и их питомцам.

В башне зажёгся свет. Похоже, волхвы никогда не спали. Конор слышал, что Куштрим с утра до ночи возился на кухне, а Белогор совершал долгие прогулки по лесу вместе с Ирстом, затягивающиеся порой на несколько дней. Ночью же запирался в башне, готовя зелья и отвары. Конор дотронулся до разбитой губы. Припухлость немного спала. Он и раньше пользовался чародейскими мазями и эликсирами, но ничто из них не снимало отёки и не заживляло так быстро, как снадобья волхвов. Недаром высшие маги завидовали их способностям к целительству.

Ноги сами понесли Конора к озеру.

Он издали заметил огонёк костра и сбавил шаг, прячась за деревьями. Мягко ступая по земле, Конор перемещался от одного ствола к другому, стараясь не выдать своё присутствие. Подойдя достаточно близко, он обвёл взглядом берег озера и фигуру у небольшого костра, напевавшую себе что-то под нос. Первой мыслью было развернуться и уйти обратно, но, поразмыслив немного, Конор намеренно наступил на валявшуюся под ногами ветку. Сидящий к нему спиной человек не обернулся, однако прервал свой монолог. Рука потянулась к кинжалу за поясом.

— Это я, — негромко бросил Конор, выходя в свет луны.

Ночью озеро преобразилось. Его воды стали чёрными, едва отражая свет звёзд на небосводе, а утёс приобрёл зловещие очертания. На противоположном берегу клубилась непроглядная темнота. Из леса не доносилось никаких звуков, будто бы озеро поглощало их. И только треск горящих поленьев скрадывал мёртвую тишину, привнося жизнь в окружение.

Рихард повернул голову и кивнул, приглашая его сесть рядом.

Конор отстегнул ножны с мечом и бросил их на землю, усаживаясь напротив керника. Тени пламени плясали по его лицу, выделяя блестящие глаза.

— Я перебил тебя? — спросил Конор.

— Я вспоминал строчки одного из моих любимых поэтов, — отозвался Рихард, вороша обгоревшей дочерна веткой поленья в костре. — При бегстве из Вайленбурга пришлось оставить много книг, поэтому стараюсь держать некоторое из них в голове.

— Юргена?

— «Улыбаться меня обязали, — с мрачной патетичностью проговорил Рихард. — Будто правда моя онемела. Вы бедняки, что меня растерзали. Вы та смерть, что меня одолела».

— Мне больше по нраву Кейсер.

— «Я слышал, как ветер шептал твое имя, — сразу нашёлся керник, — взметая угли в лиловом костре. Любовь твоя была неощутима, но знай, что я вернусь к тебе».

— Не самые его лучшие стихи, — поморщился Конор.

— Согласен. Но понимаю, почему он так нравится тебе.

— И почему же?

— Пожалуй, ты мог к нему проникнуться только из-за одной единственной строчки. «Бессмертный сын жестокой ночи, скажи: А кто ведь в наше время непорочен?».

Конор усмехнулся, переведя взгляд на озеро.

— Да ты, никак, решил у певуна хлеб отобрать?

— Я слышал его песни, они красивые, но не имеют ничего общего с реальностью. К тому же музыка всё слишком упрощает. Приглушает слова, лишая их смысла. Но я бы охотно почитал Юргена вслух, если бы мне позволили, — ответил Рихард. — Тебя тоже замучила бессонница?

— Она моя частая гостья.

— Как и моя. Даже настои Белогора не помогают. Ты слышал, что Инквизиция вербует наёмников из Аякса?

— Интересно, — ответил Конор, протягивая ладони над костром.

— Ардейнард открыл границы для беженцев, — пояснил Рихард. — И гномов там больше, чем эльфов. В Братья Зари сейчас вступают те, кто раньше был в союзе с Астрахдской Гильдией. В Аяксе началась идейная война: гномы не хотят мириться с тем, что их соседи-люди поступают на службу в Братство, чтобы убивать их сородичей.

— Значит, Инквизиция доберётся и до них когда-нибудь.

— Аякс будет стоять до последнего. Чего не скажешь о других… Общество Торга плавно перемещается из Велиграда в Вайленбург. Открыто об этом никто не говорит, но гномы в страхе бегут из княжеств, пока Церковь отвлеклась на чародеев. То же самое и с эльфами и полуэльфами.

— И что с того? — сдвинул брови Конор.

— Дело в том, что мы теряем потенциальных партнёров. Братство будет только расти, и скоро княжества перестанут нуждаться в таких чужаках, как мы с тобой.

— Ты хочешь поехать в Аякс? — догадался Конор.

— Астрахд, возможно, сместит Хротгара с его воображаемого трона, и я смогу вернуться туда. Стены этого города переживут годы осады.

— А потом? — бросил Конор, отняв руки от костра. — Ни один город в этом мире не выходил победителем при осаде. Стены Аякса ничего не гарантируют. Можно уйти в Гальшраир… Но и там нас не примут. Всех пришлых оттуда гонят.

— Китривирия — это слишком далеко.

— Ты говорил, что останешься тут. Но уже строишь планы по поводу Аякса.

Рихард покачал головой, со вздохом устремляя взор на озеро.

— У меня дурное предчувствие.

— Оно у каждого из нас, — проговорил Конор.

Пауза.

— Раньше мы с тобой были двумя кончеными подонками, которые не могли найти себе места в этом мире со скуки, — тихо сказал Рихард. — Теперь мы должны найти хоть какой-нибудь угол, чтобы выжить.

— Когда ты закончишь здесь, я надеюсь, что мы свидимся на земле илиаров.