Чтение онлайн

Второй охранник, меланхоличный дядя Вася, в свою смену обычно сидел слева от входа в стеклянной будке и ни во что не вмешивался.

Знакомство

Новый историк, Валерий Александрович Курнаков, молодой человек лет двадцати пяти - шести, высокий, худой, несколько неуклюжий - даже армия не исправила - совсем недавно закончил Исторический знаменитого корпуса на Малой Пироговке. Он пришел сюда в конце августа и попал в самую жаркую пору. Машины выделило частное ООО, директором которого был чей-то папа из старшеклассников. Папа на собрании заявил, что для того, чтобы Влад закончил именно эту школу, он заставит своих шоферов работать по ночам.

Новый историк появился в тот день, когда по лестницам трое выходцев из Средней Азии тащили сейф. Сейф был неимоверно тяжелым, и бывшие жители солнечных республик, все трое под сорок, с красными лицами, обливаясь потом, с трудом волокли этот металлический прямоугольный шкаф, попутно разбив его острым краем пару ступенек.

Сновали многочисленные школьники, вытаскивая какие-то стенды, коробки, свернутые в рулоны плакаты.

Пришлось сразу включиться в работу. Невысокая блондинка в джинсах и сиреневой блузке, тут же сунула высокому неуклюжему Валере, в круглых очках и футболке с надписью "Polo", в руки коробку. Коробка оказалась тяжелой.

– Что там, кирпичи?
– задал Валера примитивный вопрос, не сразу придумав что-то новое.

Блондинка быстро взглянула на молодого человека.

– А вы новый преподаватель истории?

– Угу, - кивнул Валера.

– Хороший предмет.

– А у вас?

– Литература и русский.

– Просто замечательный предмет.

– Угу.

И оба засмеялись.

– Так что же здесь?
– снова спросил Валера, перехватывая коробку так, чтобы удобнее ее было нести, - если не кирпичи, то что?

– Кирпичи легче, - ответила блондинка, поправляя блузку и сбрасывая со лба тонкую светлую прядь.
– Это Достоевский.

– Собрание сочинений?

– Оно, - блондинка привела себя в порядок.

В это время к ним подошел низкого роста чернобородый человек, с густо-курчавыми с проседью волосами, в бежевой безрукавке и рубашке в красно-белую клетку с короткими рукавами.

– Леночка! Я уж думал, вы оставите весь этот прошлый хлам в старой школе и начнете, наконец, новую жизнь.

– С вами, Евгений Борисович, не начну.

– Почему же не со мной?

– Вы человек, не верящий в идеалы.

– И я когда-то в них верил, Леночка,- хитро улыбаясь, сказал чернобородый, - жизнь заставила разувериться.

– А я еще не разуверилась, - засмеялась блондинка, взяла в руку какой-то свернутый рулон и пошла к воротам.

– Несите коробку вон туда, - бросила она на ходу Курнакову, - к воротам, там стоит красная Мазда.

– Ваша?

– Моя. А у Вас?

– Еще нет.

– Обзаведетесь. Кстати, Елена Владимировна. А вы и есть тот Валера, который пришел на место Клавдии Михайловны?

– Он и есть. Кто этот чернобородый?

– Вы про Евгения Борисовича?

– Наверное.

– Евгений Борисович Хазин, физик, умница, но циник страшный, ребята его обожают, но характер - не дай Бог. Он здесь дольше всех проработал, даже Екатерина Великая меньше.

– А это кто? Директор?

– Она.

– И много здесь таких?

– Каких?

Циников и умниц?

Блондинка заливисто засмеялась.

– Здесь все необычные. В школе только необычные и работают. А вы к нам откуда?

– Из соседнего района.

– Не прижились?

– Часов не стало.

– Понятно.

Когда Курнаков вернулся к лестнице, там стоял Хазин с большой коробкой в руках, рядом с физиком были пакеты и другие коробки.

– Помочь?
– спросил Валера.

– Нет, - я все сам, никому не доверяю. В этой стране никому нельзя доверять.

А вам, Вижу, понравилась Леночка?

Курнаков покраснел. От природы он был застенчив, в классе безнадежно влюблен в высокую эффектную Катю, в институте в Ольгу - красавицу с каштановыми густыми волосами, серыми, с искрами в глубине, глазами, ходившую в длинной юбке, цветных блузках, кожаных сандалиях и с каким-то индийским украшением на груди.

Красавица вышла замуж уже в начале второго курса за искусствоведа из МГУ, в роду которого были сплошь авторы книг и пособий. Катя вышла замуж совсем недавно.

В ответ на слова Хазина Валера что-то хмыкнул. Хазин внимательно посмотрел на него и хитро прищурился.

– Ученики называют ее Еленой Прекрасной, - продолжал Хазин, - это как раз по вашей части, история, - он засмеялся удачной шутке, - и правда, - Хазин посмотрел куда-то в сторону ворот, - из-за такой женщины может вспыхнуть война.

Валера принужденно засмеялся.

– Зря смеетесь, молодой человек. Женщина - великая тайна природы, недаром в стране, куда я так и не переехал, по жене определяют национальность. Елена Владимировна в своем деле энтузиастка, классный руководитель восьмого, теперь уже девятого "А". Распустила их страшно.

Валера вспомнил, что среди выделенных ему классов, есть и 9 "А". Это ему было приятно.

– Класс любимчиков и сереньких мышек, продолжал Хазин, - классический образец такого воспитания. Вроде бы, молодая женщина, а, кажется, прошла хорошую советскую школу.

– Говорят, советская школа была неплохой, - сказал Валера, щурясь от солнца.

– Кто вам сказал? Советская школа была казармой. Вы служили?

– Да, я год служил, сразу после института.

– Современная армия - это так, курорт, я в союзе служил.

На крыльцо вышел еще один человек. У него тоже была борода, только больше похожая на дьяконскую, тонкая, длинная и пегая Светлые жидкие волосы затянуты в узел, в руках большой кожаный футляр от какого-то музыкального инструмента. Он посмотрел на высоко стоящее солнце и улыбнулся.

– Тоже экземпляр, - сказал Хазин, - Егор Максимович, географ и этнограф, у нас в школе есть этнографический класс, - Хазин скептически улыбнулся.

– Что это у него?

– Гусли, он всюду с ними таскается, на вечерах в школе поет и сам себе аккомпанирует, да и дети из его ансамбля все время выступают с разными номерами. Его кабинет набит всякой всячиной: какими-то лаптями, туесками, берестяными изделиями, оберегами. Он во все это верит, ездит куда-то на их радения. Жуть страшная.

– Как же он работает в школе?
– удивился Валера.