Чтение онлайн

– Ну, Имре, как ваш зуб?
– спросила Тереза, щеголяя в новом дорожном брючном костюме.
– Болит?

– Да так, - Имре изобразил на лице улыбку.
– Кажется, впервые за двое суток выспался.

– Это крайне неосмотрительно - отправляться в дорогу с больным зубом, - затараторила Тереза.
– Вы, Имре, отчаянный человек... Я, кстати, тоже чувствую себя лучше, чем вчера... Так сказать, акклиматизировалась.

– Здесь акклиматизироваться нетрудно. По всему бассейну Тиссы, до самого предгорья Карпат, климат приблизительно одинаковый, - заметил долговязый Лайош.

– Тереза имела в виду не географический климат, - скептически ухмыльнулся Хорват.
– Правда, Тери?.. А то, что эта местность не что иное, как часть Великой Венгерской равнины, которая после войны отошла к Советскому Союзу...

– Ну, если уж речь зашла об истории, - сказал Лайош, - то нельзя забывать, что еще в одиннадцатом веке земли эти принадлежали славянам.

– Ах, Лайош, Лайош, - укоризненно покачал головой Хорват.
– Смешно слышать такое из уст мадьяра.

Заметив, что Хорват начинает сердиться, Тереза поспешила перевести разговор на другую тему:

– Скажите, Имре, кто вам помог - врач?

– Не "кто", а "что", - ответил Хорват.
– Снотворное. Я давно так крепко не спал.

– И не слышали, какой был ночью скандал? На вашем этаже.

– Какой скандал?
– заинтересовался Имре Хорват.
– Я ничего не слышал.

– Воровку поймали. Хорошенькая такая девчушка, а лазила по окнам, объяснил Сабо.
– Могла и к вам забраться.

– Слушайте, Лайош. Вы меня и на самом деле считаете дураком?
– снова рассердился Имре.
– Как это можно лазить по стенам так высоко?!

Пока Лайош и Тереза пересказывали подробности ночного происшествия, переводчик наконец привел водителя. Туристы начали укладывать вещи в багажник и усаживаться на свои места.

У Имре Хорвата был совсем небольшой чемодан, он взял его с собой в салон, а в багажник поставил чемодан Терезы. Тереза и Имре сели рядом. Сабо - впереди них.

Имре высказал сожаление, что прозевал интересное ночное происшествие.

– А не скрываете ли вы, Имре, что девушка эта была у вас в номере? А?
– Лайош обернулся к Хорвату и насмешливо посмотрел на него.
– Что-то очень уж встревоженный у вас вид.

Хорват промолчал, но бросил на Сабо такой сердитый взгляд, что тот смутился.

– Оставьте человека в покое!
– сказала Тереза.
– После таких мучений даже и сон не восстанавливает силы, особенно если наглотаешься всякой химии. Право же, было Имре не до девушек.

– Я ведь пошутил, - улыбнулся Сабо.

– Шутить надо так, чтобы не было обидно.

– Да, да, вы правы, Тереза. Я восхищен вашей гуманностью. И молю бога, чтобы он и мне ниспослал хоть немного зубной боли. Она ведь не только изводит, но и вызывает сочувствие.

Тереза не ответила. Имре сидел, наклонив голову, и вроде бы оставался равнодушным к этому легкомысленному разговору.

– У вас, Имре, все-таки болезненный вид, - сказала Тереза.
– После снотворного у человека всегда голова тяжелая... Как-никак - а яд. Не знаю, чем вам и помочь.

– Господи, дался же я вам!
– Хорват отвернулся от соседки и стал рыться в своих карманах.
– Из-за этого зуба даже газеты вчера не прочел, бормотал он.
– Хоть теперь посмотрю.

– Имре, что вы ищете?
– неожиданно спросила Тереза.

– Очки. Не забыл ли я их в номере?

– Они у вас на носу, Имре!
– рассмеялась Тереза.

Хорват молча развернул газету и углубился в нее.

– Лайош, - Тереза демонстративно отвернулась от Хорвата, - мы позавтракаем в дороге или будем голодать до самого Львова?

– Здесь должны были нас накормить, - ответил Лайош.

– В такую рань? Нет, мы еще сонные. Но, честно говоря, я скоро уже захочу есть.

– До Львова далеко, - Сабо достал из папки маленькую карту.
– Вот. Часов пять езды. Эти места я знаю. Во время войны здесь побывал. Поедем вдоль польской границы, через Ужицкий перевал. Очень красивые места. Перечни, Березный, Кострина, Ставное.

– И сегодня же двинемся дальше?

– Наверно. Во Львове пообедаем, отдохнем и - в Киев.

– Но где же мы все-таки будем завтракать, Лайош?
– капризно произнесла Тереза.
– Ну, кто знает?
– Она вытянула шею, ища взглядом переводчика, и вдруг уставилась на Хорвата.
– Имре, милый, - прыснула она, - что вы там вычитали в своей газете?

– А что?

– А то, что вы держите ее вверх ногами!
– И она расхохоталась.

Хорват вскочил, сложил газету и вышел из автобуса.

Тереза перестала смеяться.

– Неужели обиделся?
– растерянно спросила она Лайоша.

Седой, но подвижный и энергичный бухгалтер из Будапешта ей сразу понравился. А когда Тереза узнала, что семья Имре Хорвата погибла в фашистском концентрационном лагере, она окончательно решила, что именно он заслуживает ее внимания.

И сейчас она была крайне взволнована его уходом и нервно смотрела в окно автобуса, не зная, как быть: пойти за Имре или ждать его возвращения. Сабо, поняв, что Терезе сейчас не до него, заговорил со своим соседом по креслу.

Но вот водитель сел за руль и переводчик, простившись с сотрудником экскурсионного бюро "Интуриста", тоже поднялся в салон. Послышалось негромкое мурлыканье мотора.

Последним вошел в автобус Хорват. Он сел на свое место, и Тереза Чекан - немолодая, но стройная, подтянутая женщина - посмотрела на него влажными, преданными глазами.

3

– Очень уж не типичная картина ограбления, - медленно произнес начальник уголовного розыска капитан Вегер, венгр с седыми висками и добродушно-хитроватым округлым лицом.
– В шкафу лежало сто рублей, десять красных десяток. Деньги были под бельем, можно сказать, на глазах. Белье выброшено на пол, а деньги не взяты.

– Могли в темноте не заметить, - возразил районный прокурор Стрелец.
– Вообще мы не знаем, сколько было у Иллеш денег и сколько взято.

– Может, искали что-то подороже?
– подумал вслух участковый инспектор Козак.

– Дороже, чем деньги?
– блеснул зеленоватыми глазами капитан Вегер.

– Для них - дороже.

– На журнальном столике, - продолжал капитан, - в пепельнице мы обнаружили золотые женские часы. А под диваном найден большой мужской серебряный перстень с сапфиром. В спальне были настежь открыты дверцы книжного шкафа, выброшено несколько книг. Шкаф с верхней одеждой тоже был открыт, но из него, похоже, ничего не взято: ведь он прямо-таки до отказа забит одеждой. Разорена постель Каталин и распорота ножом верхняя перина.