Чтение онлайн

Боясь дышать слишком шумно, Герда осторожно повернулась, разглядывая его безо всякого стеснения, и наконец в полной мере понимая, почему вампир не позволял ей спать рядом.

Версия о том, что он боялся спросонья утратить контроль и наброситься на беззащитного человека, не стоила ломаного гроша, но Роланд оказался бесконечно прав, озвучивая именно ее.

Сейчас рядом с ней лежал труп — неестественно бледный, с впалыми щеками и глазами и характерными пятнами на коже.

Как любой представитель своего вида, он не спал, а был мертв днем и выглядел при этом так, словно скончался несколько часов назад.

Разглядывая его, но не осмеливаясь коснуться, Герда поймала себя на смешной и очень странной ассоциации со старинной сказкой о заколдованной принцессе — уродливой до тех пор, пока не пробил назначенный час и не свершилось особое действие.

По всей видимости, это было ее наказанием за прошедшую ночь, когда она без объяснений и подготовки бросила Смотрящему в лицо свои навыки. Опасаясь за сохранность ее разума, и, вместе с тем — слишком возбуждённый, чтобы не отплатить той же монетой, он остался рядом. Позволил увидеть себя беззащитным и одновременно не вызывающим желания приблизиться.

Герда инстинктивно сжала монету, висящую на шее, скользнула пальцами по кожаному шнурку.

Даже в таком, откровенно непривлекательном для живого и психически здорового существа, виде Роланд не вызывал в ней ни тени отторжения.

Напротив, тот факт, что с наступлением темноты он проснётся и снова будет жить, воспринимался как восхитительное чудо.

Роланд не попадал под определения вроде "бытие" или "существование", он жил, и эта жизнь даже сейчас теплилась и обозначалась где-то в нём.

Или она просто себе это придумала, чтобы легче было справиться с первым шоком.

Стараясь двигаться как можно тише, Герда выбралась из постели и обошла её, взяла с подлокотника кресла свою заботливо приготовленную одежду.

В доме стояла тишина. Вампиры спали, людей, по понятным причинам, не было.

Мозг просыпался, и вместе с ясностью в сознании возникал, вгрызаясь в крестец, холодный страх.

Успел Роланд вчера или было уже слишком поздно?

Всё это безмолвие могло быть как следствием суетной для всех ночи, так и признаком глубокого траура, и узнать об этом до заката способа не было.

Не зная, какие последствия могли иметь в Новом Орлеане ее действия, Герда остерегалась выходить на улицы, предпочитая оставаться под покровительством и во владениях Смотрящего.

В любом другом городе она бы договорилась. Применила силу, пустила в ход логику, просто тихо убралась бы восвояси без права когда-нибудь вернуться.

Этот же город жил по своим законам, которые она так и не смогла пока понять до конца.

Остановившись на лестнице, Герда провела ладонью по лицу, окончательно разгоняя сонливость.

Прямо сейчас ей нужен был кофе и какая-нибудь еда. Она всё ещё чувствовала слабость, а времени на то, чтобы прийти в норму, оставалось не так уж много.

Радовало хотя бы то, что пища для смертных в вампирском доме была всегда, и если обнаглеть окончательно, можно было даже стащить одну из шоколадок, которые все как-то стихийно таскали для Джареда.

Со стороны кухни послышались лёгкие шаги, и Герда замерла на последней ступеньке, удивлённая тем, что восприятие ее подвело и здесь всё же кто-то был.

В коридоре показался Даррен. Заметив ее, он вяло махнул левой рукой в знак приветствия, в то время как правая так и осталась безвольно висеть вдоль тела.

Не думая ни о приличиях, ни о собственной безопасности, Герда ринулась к нему.

— Ты пострадал? Все живы?

Вопрос был бесцеремонным, и ответ на него грозил оказаться адекватным, но вместо того, чтобы поставить ее на место парой колких фраз, оборотень улыбнулся кривовато, устало и понимающе:

— Нормально. Всех слегка потрепало, но серьёзно раненых нет.

Он кивком позвал Герду за собой и, толкнув дверь в кухню, прошёл к плите, достал турку, затем банку с кофе.

Даррен достаточно ловко управлялся одной рукой, но Герда всё равно забрала её и занялась кофе сама.

— Смотрящий успел как раз вовремя, — уступив ей место у плиты, он полез в холодильник за овощами и холодным мясом, а после устроился за длинным дубовым столом, вытянув ноги. — Хорошего шороха ты там вчера навела. Мое восхищение.

— А где остальные? — помешивая кофе, Герда повернулась к нему, оперлась ладонями о стол.

— Разбрелись по домам, — Даррен пожал плечами и закурил, подвинул пепельницу к себе ближе. — Роланд попросил меня тебя дождаться. Сказал, что ты хрен знает что можешь устроить, если полезешь выяснять что к чему сама.

Перспективы беседы со Смотрящим всё ещё были весьма туманны, но эти слова отдались внутри приятным щекочущим теплом.

— Обещал меня прикончить?

Даррен хрипло и весело рассмеялся, щурясь от дыма.

— Если и обещал, то не при мне.

Герда кивнула и вернулась к кофе, пытаясь думать.

Если бы Роланд был зол на нее всерьёз или в городе творилось нечто непотребное, Даррен бы ей сказал.

Ведь сказал бы?

— Даррен, а…

— Да расслабься ты, — улыбка наблюдавшего за ней оборотня стала ироничнее и шире. — Покури, выдохни. Новый Орлеан по-прежнему стоит, Мэй точит когти у себя на болоте. Она дама специфическая, сама понимаешь, образ жизни, но Роланд договорится. Он со всеми умеет договариваться.

В том, как это было сказано, чувствовались глубокое и искреннее уважение и уверенность.

Герда сняла турку с огня, огляделась в поисках чашки и кивнула в знак признательности, когда Даррен указал направление.

— Он очень спешил вас спасти, но не мог добраться.

— Я знаю. Он сказал, — Даррен повернулся и подвинул к ней пепельницу, становясь серьёзнее. — И, кстати, спасибо. Нам правда приходилось хреново.

— Мне жаль, что…

Она сбилась, закуривая, но волк перебил:

— Прекрати. Всё обошлось. Роланд притащил нас сюда, потом кому-то позвонил, и нам всем поставили какой-то хитрый предохранитель, чтобы не бросались на вас снова. Жутко неудобно, как ошейник, но хотя бы оставляет свободу.