Чтение онлайн

Что будет, когда она узнает правду? Когда поймёт, что в её жилах течёт не только кровь, но и отблеск божественного пламени, что она — не просто случайная спутница, а последняя надежда. Что её жизнь, как и её смерть — выбор, сделанный до её рождения.

Юншэн мотнул головой, словно пытаясь отогнать мысли, и почувствовал успокаивающее прикосновение Байсюэ.

***

Город возвышался над равниной, как каменное море, построенное веками и волей империи — Сяочжэн, один из древнейших и богатейших городов Поднебесной.

Многослойные крыши с выгнутыми краями каскадом стекались от дворцов к жилым кварталам, будто гигантский веер, раскинутый на земле. Над всем этим великолепием возвышался храмовый комплекс. Ваньфу Цзинтан, Чистый Зал Десяти Тысяч Благословений расправлял крылья своей крыши, выкрашенной в цвет заката.

Место, где начнётся, и закончится их путь.

Повозка въехала в городские ворота, и шум улиц накрыл их волной — крики зазывал, скрип повозок, детский смех, перемешанный с бойкими голосами торговцев. Сяочжэн наблюдал за каждым, кто ступал на его мостовые.

Они свернули в переулок, оставив позади гомон центральной улицы. Вскоре показалась знакомая вывеска с белым журавлём. Рядом с ней висел колокольчик, мелодично позвякивающий от порывов ветра.

— Здесь тоже есть «Журавль»? — удивилась Яохань.

Юншэн кивнул.

— Удивительно, как много у этой сети мест в нужных городах, правда? — бросил он с лёгкой, почти ленивой улыбкой. — У владельца очень хорошее чутьё.

Байсюэ мельком взглянула на него, и в её взгляде что-то промелькнуло понимание.

Цзяньюй же просто огляделся:

— Главное, чтобы там было хоть немного горячей воды и мягкие подушки.

Когда они поднялись к комнатам, тишина гостиничного коридора ощущалась особенно приятно после уличной суеты.

— Сегодня в храм мы не попадём, — негромко сказал Юншэн, обернувшись к остальным. Он остановился у двери своей комнаты, опершись плечом о косяк. — Ваньфу Цзинтан открыт для паломников и посетителей только до часа Обезьяны. Сейчас уже почти Петух*.

— Что ж, — прервала его Яохань, вытирая лоб, — тогда есть шанс отдохнуть и выспаться, наконец.

— Ближе к вечеру можем прогуляться. Я покажу вам город, — вдруг предложил Юншэн. Вроде бы речь шла о короткой вечерней прогулке, но он будто давал шанс на время вырваться из тревоги и отвлечься.

— Звучит заманчиво, — улыбнулась Яохань. — Но, боюсь, я просто усну по дороге.

— Ничего, если заснёшь, я тебя понесу! — с энтузиазмом сказал Цзяньюй. Ему было интересно погулять по такому большому городу. Хоть ему и довелось попутешествовать, но всё же так далеко от Школы он не бывал ни разу и таких больших городов не видел. Как и Яохань — они с детства все делали вместе и бывали в одних и тех же местах.

Юншэн перевёл взгляд на Байсюэ. Она стояла чуть в стороне, как будто собиралась уже пройти мимо и скрыться в своей комнате. Она кивнула.

— Тогда встретимся в Час Собаки, — сказал Юншэн и скрылся в своей комнате.

___________________________

* Измерение времени в древнем Китае:Начало суток: 23:00–01:00 — Час Крысы01:00–03:00 — Час Быка03:00–05:00 — Час Тигра05:00–07:00 — Час Кролика07:00–09:00 — Час Дракона09:00–11:00 — Час Змеи11:00–13:00 — Час Лошади13:00–15:00 — Час Козы15:00–17:00 — Час Обезьяны17:00–19:00 — Час Петуха19:00–21:00 — Час Собаки21:00–23:00 — Час Свиньи

Идиома ???? (pinyin: jing hua shui yue) дословно переводится как «цветы в зеркале и луна в воде». Передаёт чувство эфемерности, несбыточного желания и бренности мира.

Они вышли из «Журавля в тумане» чуть позже, чем планировали.

Город оживал особым образом, как будто в сумерках становился настоящим. Он раскрывался перед гостями как свиток живописи: с приглушёнными красками, тонкими линиями крыш, фонарями, дрожащими в ночном воздухе, и ароматами свежей еды. Это был один из древнейших городов Поднебесной.

Юншэн шёл впереди, показывал и рассказывал. Кроме знаковых построек вроде усадьбы местного правителя, он также знал и об истории самого старого магазина, и легенду о призраках под мостом.

— А вот здесь когда-то жил знаменитый мастер резьбы по камню. Сейчас его внук продаёт чай, — рассказывал он, ведя их через узкий переулок, мимо чайной, вход в которую был украшен живыми цветами.

Цзяньюй шёл сзади и неохотно признавался себе, что ему нравится, как Юншэн говорит. Он знал так много, будто всю жизнь прожил в Сяочжэне, хотя утверждал, что бывал здесь только проездом.

В какой-то момент они свернули на улицу торговцев украшениями. Яохань чуть замедлила шаг возле лотка, где продавались яркие бусины, резные деревянные подвески, браслеты из нефрита и коралла, красные нити с узлами удачи. Но взгляд её задержался — совсем ненадолго, почти незаметно — на одном украшении.

Это была шпилька. Золотистая, изящная, словно вытянутая из солнечного луча. Её форма повторяла изогнутую ветку цветущей сливы — с миниатюрными цветками и перламутра, сделанными так искусно, что казались живыми. Яохань на секунду прикусила губу. Потом быстро отвела взгляд и шагнула вперёд, будто потеряла интерес.

Но Цзяньюй заметил.

— Нравится? — спросил Цзяньюй с напускной небрежностью.

— Красивая, но…

Она не успела договорить. Он уже протягивал монеты продавцу. Яохань вспыхнула.

— Зачем ты…

— Потому что ты каждый раз смотришь на шпильки, но ни одну так и не купила, — перебил он. — И потому что… не знаю. Просто захотелось её купить.

— Спасибо, — тихо сказала она. — Она правда очень красивая.

— Можно?.. — спросил Цзяньюй, чуть приподняв шпильку.

Яохань кивнула и чуть наклонилась. Щёки её тронула лёгкая румяная дымка.

Он осторожно, будто боялся что-то испортить, подошёл ближе и медленно вставил шпильку в её пучок. Со стороны это выглядело почти как ритуал. Его пальцы едва коснулись её волос, но от этого короткого прикосновения обоих будто окатило теплом. Сердце Цзяньюя стучало громче барабанов уличных музыкантов.

Чуть поодаль стояли Юншэн и Байсюэ.

Юншэн, наблюдая за сценой, усмехнулся и качнул головой.

— Только недавно ругались, потому что кое-кто слишком долго собирался, а теперь — вот они, юные цветочки.