Чтение онлайн

Байсюэ улыбнулась, — И все-то ты замечаешь.

— Может, и мне стоит что-нибудь купить? — продолжил он, глядя на украшения на прилавке. — Что скажешь? Может, ожерелье? Или, может… — он посмотрел на неё сбоку, с озорной искоркой в глазах, — пояс из чешуи тысячелетнего змея? Модная вещь.

Байсюэ сдержала улыбку, опустив взгляд.

— Не стоит, — тихо сказала она. — Я ничего не ношу.

— Ну да, кроме своего долга и моей привязанности, — пробормотал он и пожал плечами. — Тяжёлые украшения.

Она чуть отвернулась, чтобы он не заметил, как дрогнули её губы. Но всё же на мгновение прижалась к его плечу, и этого касания было достаточно, чтобы Юншэн замолчал.

Байсюэ снова посмотрела туда, где Яохань и Цзяньюй смеялись, упрямо делая вид, что не замечают, как дрожат у них пальцы, когда случайно соприкасаются.

Юншэн чуть наклонился к Байсюэ и тихо сказал:

— Всё-таки я кое-что подарю.

Она хотела возразить, но он уже поднял руку — спокойно, неторопливо, как будто проводил пальцами по струнам циня. На ладони вспыхнул неяркий золотистый свет. Если бы даже кто-то из прохожих заметил, то принял бы за отблеск фонаря. Он сжал пальцы — и вновь раскрыл их, и на его ладони лежал тонкий браслет из полупрозрачного нефрита. Ни вычурности, ни лишнего блеска, только совершенная простота вещи, созданной из любви.

Юншэн молча взял её руку — левую, где пульс стучит в такт сердцу. Его пальцы, тёплые и уверенные, мягко обвили её запястье, и он аккуратно надел браслет.

Белый нефрит ласково лёг на кожу.

— В мире людей такое дарят возлюбленным… — прошептала она.

Юншэн кивнул.

— Так и есть. Ты — моя.

Байсюэ не ответила. Но в её взгляде было всё: растерянность, боль, благодарность, и хрупкая надежда.

Байсюэ стояла в полутени фонаря, когда заметила, как Яохань озирается, будто кого-то ищет. Девушка двигалась по улице легко, неся в руках свёрток с чем-то вкусным, а в волосах поблёскивала золотая шпилька. Сердце Байсюэ сжалось. Она помахала Яохань в ответ, и та тут же улыбнулась.

А я… — подумала Байсюэ, — я украду у неё всё это. Это счастье. Эту жизнь.

Юншэн стоял рядом, и хоть она ничего не сказала, он всё понял. Его рука легла ей на спину, тёплым, уверенным жестом, будто он чувствовал ту вину, о которой она не говорила вслух.

— Если мы проиграем, — тихо сказал он, — будущего не будет ни у кого. Не только у неё. Всё снова начнётся сначала. Все забудут. Все погибнут. И она. И ты. А так… у нас есть, пусть и призрачный, шанс.

Она медленно кивнула, не отрывая взгляда от Яохань.

Байсюэ и Юншэн пошли в сторону Яохань. Тут же возник и Цзяньюй с охапкой карамельных фигурок — купил на всех.

— Вы где пропадали? — спросила Яохань, вытаскивая из кулака друга фигурки по одной так, чтобы он их не уронил. — Только что было представление, и мы видели птицу, которая пела как человек!

— Мы любовались луной, — ответил Юншэн с лёгкой усмешкой. — Она, к счастью, пока не пела.

Они снова были вместе. На время — просто группа странников, идущих в одном направлении. И этого оказалось достаточно, чтобы вернуться в гостиницу под светом фонарей и тонкой луны, мерцающей в воде — такой далёкой, как несбыточная мечта.

***

— Не тормози, а то потеряем их, — сказал Юншэн, догоняя Цзяньюя, который украдкой поглядывал на Яохань. Они с Байсюэ как-то незаметно ушли вперёд, но задержались у витрины с игрушками.

— Я не торможу, — буркнул Цзяньюй, но шаг ускорил. Всё равно краем глаза продолжал следить за тем, как Яохань и Байсюэ с интересом рассматривали яркого тряпичного тигра. Если бы продавец знал, что его поделками заинтересовалась настоящая богиня, то-то бы удивился!

Они возвращались в гостиницу по улице чуть в стороне от главной площади. Город жил своей вечерней жизнью, но лавки постепенно начинали закрываться.

— Ты часто на неё так смотришь? — вдруг спросил Юншэн спокойно, как бы между делом, будто говорил о погоде.

Цзяньюй споткнулся от неожиданности вопроса, но тут же выпрямился.

— Что? На кого?

— На Яохань, — уточнил Юншэн с улыбкой, в которой не было насмешки, только тихое понимание.

— Я просто… забочусь о ней. Мы… друзья, — пробормотал Цзяньюй. — Я должен быть рядом с ней, мы с детства вместе.

— Конечно, должен. — Юншэн кивнул. — Но, знаешь, я тоже был другом одной женщины. Говорил себе, что просто защищаю, просто рядом, просто забочусь. А потом однажды проснулся — и понял, что даже смерть меньше пугает, чем мысль потерять её.

Цзяньюй молчал, глядя вперёд. Девушки всё ещё были у лотка, Байсюэ о чём-то переговаривалась с продавцом, а Яохань смотрела на игрушку в его руках с почти детским восхищением.

— Я не знаю, как ей сказать, — наконец признался он. — А вдруг ей не нужно ничего, кроме дружбы?

— Может, и не нужно, — легко согласился Юншэн. — Но ты же не только поэтому молчишь. Ты боишься, что тебе придётся изменить что-то в себе. Понять, что тебе уже недостаточно просто быть рядом. Что хочешь большего. А это страшно.

Цзяньюй фыркнул, но не возразил. И Юншэн добавил тише:

— Просто не жди, пока станет слишком поздно. Люди думают, что у них есть время. Но, поверь… его всегда меньше, чем кажется.

Он похлопал Цзяньюя по плечу и пошёл вперёд, смотреть, что же там за тигры такие волшебные, что девушки до сих пор не отошли от лотка.

Когда Цзяньюй догнал остальных, Яохань оглянулась и улыбнулась ему. А у него — сжалось что-то внутри.

Просто быть рядом действительно было недостаточно.

Он больше не мог это отрицать.

***

Яохань сидела в своей комнате у столика и расчёсывала волосы перед отходом ко сну.

Перед ней лежала шпилька в форме веточки цветущей сливы. Перламутровые лепестки переливались в свете лампы. Она коснулась их кончиком пальца. До сих пор не верилось, что Цзяньюй её купил. Для неё. Просто так. Или… не просто?

Яохань вздохнула и улыбнулась уголками губ. Её щёки всё ещё хранили тёплое воспоминание — как он волновался, когда вставлял шпильку в причёску. А у неё перехватило дыхание так сильно, что она даже не могла пошевелиться. И почему вдруг так сильно билось сердце?

На столике рядом лежал маленький плюшевый тигр. Байсюэ купила его по дороге назад. Сказала: «он похож на тебя» и начала лихо торговаться с продавцом, что было ещё более неожиданно, учитывая, как мало она разговаривала раньше. Яохань сначала показалось смешным, что Байсюэ сравнила её с этим тигром, но теперь, глядя на игрушку, вдруг поняла: у тигрёнка были те же упрямые брови, что и у неё в зеркале. Наверное, Байсюэ действительно видит в ней больше, чем она сама понимает.