Чтение онлайн

Она притянула игрушку к себе. Эти маленькие подарки согревали напоминанием о полном чудес вечере.

Она даже представить себе не могла, чем закончится это странное путешествие. Столько раз хотела поговорить с Байсюэ, чтобы понять, зачем она взяла её с собой, почему это было так важно. Но до сих пор спросить не решалась, да и поведение богини не очень располагало к откровенным разговорам. До недавнего времени.

Что-то изменилось после той битвы с мёртвыми птицами. Байсюэ стала более человечной, и Юншэн стал мягче, перестал постоянно подкалывать Цзяньюя… Наверное, самое время поговорить.

Но сейчас — она закрыла глаза и легла, положив шпильку под подушку, как своё самое большое сокровище.

Яохань проснулась рано. Мягкий свет скользил по полу, пробиваясь сквозь щели в ставнях. Она приподнялась на локтях, засунула руку под подушку, достала шпильку с цветком сливы и улыбнулась. Сердце почему-то забилось быстрее, когда она крутила изящное украшение руке, любуясь переливами перламутра.

Сегодня они пойдут в храм. Туда, куда Байсюэ так упорно вела их весь путь.И хоть никто не говорил прямо, в глубине души Яохань чувствовала: там произойдёт нечто важное. А она так и не успела поговорить с Байсюэ. Возможно, сегодня всё и выяснится…

После скромного, но уютного завтрака в «Журавле в тумане» Юншэн повёл их через арочный мост, вдоль канала, по которому неспешно плыли лодки.

— Ваньфу Цзинтан многие столетия был сердцем Поднебесной, — говорил он негромко, оборачиваясь через плечо. — Здесь принимали пророчества и вершили высшие обеты. Храм строили не смертные. Его заложили в эпоху, когда границы между мирами ещё не сомкнулись. — И кто же тогда сюда приходил? — спросил Цзяньюй, всё ещё немного сонный. Накануне он никак не мог заснуть, всё думал о Яохань и как он обязательно возьмёт её за руку. — Говорят, сам Небесный Император однажды появлялся здесь, — усмехнулся Юншэн.

Чем ближе они подходили, тем гуще становился поток людей. Воздух был тяжёлым от благовоний и наполнен звоном колокольчиков.

Но у самого подножия храма открылась странная сцена.

У стены, украшенной выгравированными символами защиты, несколько человек в пыльных одеждах стояли на коленях. Они били поклоны с такой силой, что слышно было, как лбом ударяются о каменные плиты. — Он проснётся… он вернётся… — Примите нас… — Пустота — путь! Свет — иллюзия!

Прохожие ускоряли шаг, стараясь не смотреть. Один монах из охраны храма спокойно наблюдал, но ничего не делал.

— Кто они?.. — прошептала Яохань.

— Те, кто уже услышал голос, — сказала Байсюэ так тихо, что её слова донеслись только до Юншэна.

Он не отреагировал, только повёл их дальше — по ступеням, в зал, откуда раздавался звон гонга.

Храм возвышался перед ними, словно вырезанный из единой глыбы яшмы. Крышу украшали нефритовые журавли. У входа — пара изваяний львов, обвитых золотыми лентами. На одном из них ленты сползли, и, казалось, кто-то завязал ему глаза.

Юншэн медленно выдохнул: — Добро пожаловать в Ваньфу Цзинтан.

Внутри их встретил идеальный порядок: сверкающий пол, на стенах — огромные фрески, изображающие сцены очищения, вознесения и победы света над тьмой. Терпкий аромат благовоний становился всё более невыносимым. Цзяньюй даже закашлялся, но испуганно закрыл рот руками, чтобы не издавать неприличных звуков.

В центре главного зала возвышалась статуя из светлого камня, украшенная позолотой. Это была женщина — стройная, с благородной осанкой. От неё исходило ощущение спокойствия и безмерного достоинства. Корона на её голове напоминала лучи солнца, пробивающиеся сквозь облака, и украшена позолоченными фениксами.

В руках она держала широкую чашу, из которой поднимался бесконечный столб дыма, сотканного из ароматических масел. Он не рассеивался, а продолжал клубиться в воздухе, окутывая статую словно облака. Над основанием пьедестала были вырезаны барельефы: сцены благословения, исцеления, защиты.

И в этой позе, в мягком повороте корпуса, в наклоне головы, в линии плеч — было что-то знакомое. Юншэн видел эту статую сотни раз, но его сердце всегда сжималось от болезненных воспоминаний.

Небесная Императрица, покровительница мира смертных до гибели богов. Её почитали с древнейших времён, когда ещё не было и намёка на приближение Пустоты. И эта фигура была будто отражением Байсюэ.

Не так. Это Байсюэ была её отражением.

В тот момент, когда Император — бог среди богов — отдал свою силу ради совершенного оружия, его разум, душа, воспоминания не могли не повлиять на облик создания из этой жертвы. Вряд ли он даже осознавал, что в час гибели думал только о ней — своей супруге, той, с кем делил трон, вечность и последнюю надежду. И Байсюэ, рождённая из боли, остатка небесной воли и отчаянной любви, невольно переняла черты той, кого он когда-то любил сильнее всего.

Байсюэ молчала, её лицо было безмятежным, но Юншэн почувствовал, как она затаила дыхание. Она никогда не знала ни Императора, ни Императрицы, ни других богов — все они отдали бессмертие, и их души навсегда рассеялись — ради того, чтобы появилась она.

***

Яохань всматривалась в возвышающуюся статую в центре зала.

— Она похожа на Байсюэ, — тихо сказала Яохань, не отводя взгляда. — Вы тоже это видите?

Её голос был неуверенным, будто она сама боялась признать очевидное. Цзяньюй посмотрел сначала на неё, потом на статую, нахмурился. Затем перевёл взгляд на Юншэна, который хотел было что-то сказать, но вдруг к ним подошёл монах в алом одеянии. Мягким, почти певучим голосом он произнёс:

— Благословение! Подходит час общения с богами. Хотите ли вы принять участие в обряде?

Яохань на миг перевела взгляд с Байсюэ на монаха, потом — на Юншэна.

— А что это за обряд? — спросил Цзяньюй с привычной настороженностью.

Монах склонил голову: — Те, кто ищут ответов, приходят в Час Благословения. Иногда боги отвечают. Иногда — нет. Но если благословение будет дано, оно изменит вашу судьбу.

— Мы согласны, — спокойно ответил Юншэн. Яохань слегка вздрогнула, а Цзяньюй пожал плечами и пробурчал: — Ну, раз уж пришли — почему бы не попробовать.

Когда они последовали за монахом к задней части зала, Юншэн склонился к Яохань и негромко шепнул, так, чтобы слышала только она:

— После всё объясню. Обещаю.

Храм начал заполняться людьми, прослышавшими об обряде. Песнопения, изначально звучавшие где-то из глубины зала, постепенно усиливались, заполняя всё пространство. От монотонных звуков и резкого аромата благовоний закладывало уши и кружилась голова.

Паломники, участвующие в ритуале, стояли на коленях, образовывая ровные ряды, а сладковатый дым стелился по полу, цепляясь за колени змеиными кольцами.