Чтение онлайн

– Так точно.

– Решили, что нужно вспомнить про проверку… То, что перед вышестоящим офицером вы стремитесь проявить старание ступенью выше обычного, – это понятно. И с учетом этой демонстрации преданности высшему командиру – почти простительно. И в том, что объект не исправен, что не обозначенные на картах проходы открыты и не помечены, вашей вины нет… Конечно, вы должны были вычислить нужный проход… Здесь вы допустили ошибку. Но с учетом отягощающих факторов – этих чудовищ… Их агрессивные действия вынудили вас направить предельную концентрацию к их умыслам…

– Так точно…

Он что, нам ошибку спишет? Стикк спишет ошибку?..

– Получилось, что нарушение не столь существенно… И нужно отдать должное – со временем вы не ошиблись, рассчитали правильно, хоть и впритык. Хороший отчет выходит… с одной стороны. Но с другой… Если учесть, что этот сектор значимым не считают – здесь только руггеры – и после поломки мозг к нему еще не подключен… Если учесть, что врата, ведущие к поверхности земли, открыты, а патрули с разрывами…

– Нам об этом ничего не известно, сержант.

Стикк остановил Хорошего, обернулся через плечо… Его сощуренные глаза зло блеснули через длинные белые ресницы, выжженные до бесцветности жесткими лучами ледяных пустынь… Никак я не могу по этому его взгляду определить степень его серьезности… Такие люди, как правило, вообще не склонны шутить… А если дают шутке волю, то не от веселья и не от скуки – от тоски угрюмой, от обреченного чего-то, мрачного… И обычно такие “шутки” вовсе не шутки…

– Ну, это мы проверим еще. У вас сегодня последнее испытание перед вечным льдом и вечным боем… Но вы еще здесь. И я вас здесь без дел не оставлю – вы еще раз этих чудовищ по тоннелям прогоните. Должны же вы со зверушками попрощаться. И хорошо запомните этот маршрут со всеми ориентирами… чтобы больше сюда ни шагу…

– Приказ о переводе уже пришел, командир?

– Вижу, твое любопытство, Лесовский, распространяется с большой скоростью и в эпидемическом масштабе. Тебе бы в изолятор… Карцер – то, что надо. Ты же привык к карцерной тишине и покою – только там ничего не мешает думать… Но время не на твоей стороне – можешь так и не успеть урвать долю этой тишины. Так что бери, что есть, – и используй время на размышления по прямому назначению.

Стикк оборвал передачу… Мы выходим из слепой зоны – впереди уже мерцает, перебивается свет…

– Влад, но он серьезно?! Это ж не издевки чистой воды?!

– Не знаю! Он это делает одновременно! Но я уверен, что он нас перед начальством теперь выгородить решил!

– Но на кой черт ему это?!

– Уверен, это для того, чтоб мы время на разбор не тратили! А потратили его, прощаясь со зверушками и совершенствуя ориентацию, в этих слепых тоннелях! И еще я уверен, что отключенный выход к поверхности тут действительно есть!

– Но это ж не обязательно значит, что он…

– А черт его знает! Хотелось бы думать, что это только похоже на открытый путь – “путь дезертира”!

Мы сержанту дублированных линий не делали, но он и без того просек ход наших мыслей по нашей скованности… Он вечно ставит нас перед сложным выбором – сообщить или промолчать… Но при этом не дает никаких четких подтверждений тому, что есть прочный плацдарм для постановки такого выбора. Вроде и молчать, и сообщать не о чем… Вроде, кроме наших догадок, ничего нет… Но есть тут что-то не то… Мы думаем, что он издевается, но у него это значит что-то другое… Стикк всегда безошибочно различает все подвохи – видит их насквозь, но и он сам всегда и все делает с подвохом. Стараюсь выкинуть его из головы, но как назло не могу думать ни о чем ином. Что бы я ни вспоминал – Ларс Стикк везде, и все сведено к нему. И в руинах Син, Небесного города, и в той лесной чаще… Мы тогда вымотались и не обратили должного внимания, что все – наши командиры и соратники, мы сами и наши враги – все мы отражались в его цепком взгляде… И то сияющее звездами небо, те высокие ели и их синие иглы, упавшие на искристый снег – все это мы видели только в отражениях его начищенных сапог и ремней… То его заявление вгрызлось нам с Владом в головы до самых корней мыслей, как мы ни стараемся не думать об этом… Черт… Я не должен об этом думать… Теперь нас ждет Хантэрхайм… Там мы больше не увидим этих преломленных Стикком путей, отраженных с искажением на узких голенищах его сапог… Там слепящий свет затмит – верней, засветит все отраженья…

Стикк не раз говорил, что в Хантэрхайме нет ничего – это правда. Там только ледники… и свет… Хантэрхайм безжалостен к людям… ко всему живому. И хоть я не очень быстро соображаю, теперь понимаю, что Стикк тогда, в руинах Небесного, был прав не только в этом… Хантэрхайм будут держать до последнего, но ясно, что долго наши северные твердыни нам не продержать никакими силами… Но бои еще идут… А нам тяжело знать, что где-то идут бои, когда мы в стороне. Так спокойнее – знать, что делаешь действительно все, что можешь…

Запись№ 6 0 0 0 0 0 00 00:00

10. 04. 205 год Новой Техно-Эры 09:30

Как только въехали на базу, командир отдал распоряжение объявить о готовности второй степени (не боевой, конечно, – ожидания Ульвэра). Офицер-S9 из окаменевшего состояния так и не вышел – просто переложил заботы на плечи низших офицеров. А они перебросили суетные обязанности на незаменимых унтер-офицеров, разбредшись по долам и далям личных, видно, тяжелых дум. Не понимаю я, что они хмурые такие… Перевод на северный фронт – это серьезно, но… Вид у них, будто весь мир вот-вот рухнет, а они – его единственные подпорки…

Одним нам с нашими бессменными командирами отделений каменеть никак некогда… Но даже нам сейчас трудно перед этим устоять. Когда нервы рвутся, а главное – когда ты толком не понимаешь, что их рвет, нужно встать, собрать мысли и установить причину. А когда нервы рвутся не только у тебя, но и у всех вокруг, – это сделать просто необходимо… Определить, что что-то не правильно – просто. Достаточно посмотреть как следует по сторонам. Но четко понять, что именно – сложнее. Нужно проверить действием. Сейчас мы имеем возможность разобрать ситуацию только одним способом – пропустить через разум данные и выявить их значение… Мы многое замечаем, можем по ряду признаков безошибочно установить порядок событий, но офицеры делают это быстрее и точнее… Я привык во всем полагаться на них – и теперь на них положусь… Я уже сообразил, что им явно известно что-то, что еще не дошло до нас… Значит, что с этим делать, решат они тоже скорее, чем мы… Только ощущение, что происходящее касается всех нас, меня не покидает…

Мой зверь в этом всеобщем мраке тоже как-то под грозовую тучу подстроился – жди беды… Сейчас когти выставит и ультразвук по этим отточенным ножам пустит – мой ошейник на кусочки порежет и по горлу… Если он мой ошейник раздерет – это ничего еще, отчет пропадет, и Стикк мне больше мозги раздирать не будет. Но то, что потом обязательно по горлу, – этого мне не нужно. Спускаюсь осторожно, без резкостей, хоть и хочется спрыгнуть на пол быстрее. Встаю по левое плечо зверя и сразу беру его на короткий сигнал, чтобы он расстояние держал, – не мог ни приблизиться, ни отдалиться ни на шаг. Блокирую его выпад с плеча, еще не искрящим, но уже готовым спустить разряд, бичом. Завожу еще осторожней – мне нужно блокировать не только выпады когтями… Разворот для окончательной установки зверя по центру отсека беру широкий, чтобы он шею ко мне не скрутил и по прямому корпусу прошел. Готовлюсь, если что, дать ему по зубам рукоятью второго бича… Он об этом знает – проходили уже… Вроде подчиняется, хоть и через силу.

Руггеры зубы вообще берегут – стараются сразу их в ход не пускать. Эти зверушки сначала норовят когтями глотку перерезать… или придушить… или позвоночник перешибить… Но могут и без когтей… Могут собранным направленным потоком долбануть… С близкого расстояния – работает… И здесь не просто ультразвуковой сигнал вроде того, что с пульта идет, – здесь такая сила, хоть стены круши… Это хуже всего. Это бесконтактное нападение – еще и невидимое нам… Мы эту частоту без техники вообще не воспринимаем… Ставлю сокрушительного зверя на растяжки, приглядывая за показателями излучений на браслете… Отключаю подпруги, забираю седло, выхожу и закрываю отсек незримым полем… Теперь отлегло, теперь – порядок.