Чтение онлайн

Он поцеловал меня в лоб.

— Я несказанно рад учить тебя целоваться и не только, когда ты будешь готова. — Он крепко обнял меня, а я прижалась головой к своему любимому месту на его плече. — А Джо я приглашу ко двору, как только у нее начнутся каникулы, чтобы в Атенеа с тобой была верная подруга.

Он провел руками по шелковым рукавам моей рубашки, пальцами поглаживая мою кожу через разрезы. Теперь, когда огонь погас, я начала дрожать, ведь оба мы были слишком легко одеты для ветреной ноябрьской погоды.

— Вы непременно подружитесь с моей сестрой. Она немного младше, но всегда боготворила тебя…

Он что-то говорил о своей сестре или о ком-то другом, я уже не знала, потому что перестала слушать. Во мне поднималась тревога. Медленно, но неудержимо она подкрадывалась к са­мому сердцу.

Моя бабушка…

Мои руки опустились, и я отступила на шаг.

Что меня останавливает?

— Но ты скрываешь от меня…

— Отэмн?

— Ты знаешь, почему была убита моя бабушка. Все знают, кроме меня.

Казалось, Фэллон вздохнул с облегчением. Он положил руки мне на плечи и посмотрел в глаза.

— По правде говоря, именно поэтому моя семья здесь. Я соврал тебе, когда сказал, что сбежал сюда от внимания прессы.

Я затаила дыхание.

Неужели я сейчас узнаю правду? Настоящую правду.

Я потянулась к принцу и положила руки на его теплую грудь, по одной стороне которой извивались шрамы. Я чувствовала, как его сердцебиение постепенно замедляется. Так многое в нем не оставляло меня равнодушной: его внешность, искренность и чувство юмора; то, как сильно он хочет меня; то, как при нем загораются мои глаза… его честность…

— Мне приказали приехать сюда из-за нападения Экстермино. Мы здесь, чтобы обеспечить твою безопасность.

Я покачала головой:

— Но это же самоубийство, вы — члены королевской семьи, зачем…

— Это связано с твоей бабушкой, но я не могу сказать тебе, почему ее убили. Пока не могу.

Я отскочила.

— Что?!

— Просто не могу.

Я сама удивилась тому, с какой силой ударила его ладонями в грудь. Принц отступил на несколько шагов. На его коже тут же выступили два красных пятна, одно из которых пришлось как раз на шрамы, окрашивая их в бордовый цвет.

— Sthlancleen! — выругалась я, и он открыл рот от ужаса, услы­шав самое оскорбительное из ругательств, которое я знала. — Я-то думала, что отношения должны строиться на честности!

Он стоял всего в паре метров от меня, но я кричала, сколько хватало сил. Через пляж к нам уже бежал Эдмунд.

Но все, что было сказано после ругательства, принц уже не слышал.

— Не смей унижать себя этим словом! Все это делается для твоего же добра.

Эдмунд был уже рядом и, прежде чем я поняла, что происходит, схватил меня сзади.

— Закройте рот, барышня, и ведите себя, как полагается девушке принца, — прорычал он настолько угрожающе, что, даже не повышая голоса, заставил мое сердце похолодеть. — Я предлагаю вам отправиться домой и подумать над тем, что вы только что сказали и в чем обвинили Его Высочество, и вернуться к нам только тогда, когда будете готовы принять положение вещей таким, какое оно есть.

Он оттолкнул меня. Я оступилась и едва не упала на усыпанном галькой берегу. Магия бушевала во мне, притупляя мое мышление до инстинктов. Я снова начала ругаться, но Эдмунд перебил меня.

— Иди домой! — приказал он.

Пробормотав последнее оскорбление, я сделала решительный шаг и взмыла в воздух. За мной последовали несколько Атан.

— Нет, пусть остынет. Ей нужно справиться с этим, — услышала я слова Эдмунда и так громко и пронзительно закричала от возмущения, что не услышать этого они просто не могли.

Ни холодный воздух, ни нужные для полета усилия не смогли улучшить мое настроение. И когда я наконец приземлилась у дома и должна была пройти тщательную проверку охраной, которую нам навязали, то с раздражением постукивала ногой и мешала им, как только могла. В конце концов меня пропустили, и я, перепрыгнув через калитку, ударом магии открыла входную дверь. Она с силой распахнулась и оставила вмятину в стене.

Я пронеслась вверх по лестнице, краем глаза заметив Алию, которая выскочила из гостиной.

Отлично, пусть она все родителям и объясняет!

Я бросилась на кровать и закричала в подушку, будучи не в состоянии сдержать тот самый нрав, которым славилась в детстве. Тот факт, что я никого не подожгла, был доказательством того, что до моего самого важного дня рождения оставалось всего пять часов.

Дурацкие приказы! Дурацкие Атенеа!

Они не имеют права скрывать от меня информацию о моей бабушке!

Должно быть, это связано с моими способностями к пров'иде­нию. Как сказал Фэллон, я — стеклянное украшение. Знала ли она что-нибудь обо всем этом? Наверняка. Она все знала… Возможно, однажды я тоже буду знать все.

Никто меня не тревожил, и я варилась в собственном гневе до полуночи.

«С днем рождения», — пропела я сама себе грустным голосом.

Я проснулась и почувствовала запах цветущего сада, такого же, какой был у дома моей бабушки. Я перевернулась на спину и глубоко вдохнула этот свежий, слегка влажный воздух. Запах был чудесный — легкий и освежающий. И еще приятнее было от того, что мое одеяло грели теплые солнечные лучи…

Только после третьего вдоха я осознала, что моя комната не должна пахнуть весенним днем, и когда села на постели и открыла глаза, то не смогла сдержать восторженного возгласа. Всюду стояли цветы и подарки, а в самом центре разместился огромный букет роз.

Посмотрев на часы на прикроватной тумбочке — или, точнее, на вазу с тюльпанами, которую мне пришлось отодвинуть, чтобы увидеть циферблат, — я поняла, что уже почти десять. И конечно, было слышно, как кто-то возится в кухне, из комнаты родителей доносилось гудение фена, а снаружи Атаны оживленно болтали на сейджианском.

Я отбросила одеяло и в ночной рубашке пошла к розам. С края вазы свисали две карточки. На первой были нарисованы воздушные шары и именинный торт, а на обратной стороне была надпись:

Надеюсь, ты не возражаешь, что я приворожил твое сердце;)

С днем рождения! С любовью, Фэллон

Придурок! Если он думает, что, получив эти цветы, я когда-нибудь… когда-нибудь прощу его… Я открыла вторую карточку, прочитала ее и тут же сожгла от злости.

Никогда не оскорбляй меня. Ты сделала мне больно. Если бы ­решение зависело от меня, я бы давно все тебе рассказал. Но это не так.