Чтение онлайн

– Сажин сказал, что в тот раз они все умерли, – продолжаю. – Ты хоть понимаешь, как я встряла, если наша история и вправду будет как у них? А ты тут даже поговорить не хочешь.

Ира наконец снисходит до меня. Поворачивается, взгляд так и плещет раздражением:

– Ты этого Сажина видела вообще? Ты, наверное, единственная девушка в жизни, которая с ним заговорила. Вот и начал сказками кормить. Завлекать.

– Да ну, – говорю. – Он это в интернете прочитал. Статью какую-то. И газеты в городской библиотеке.

– Ты сама эту статью видела? Газеты видела?

Миша сказал, никому доверять нельзя. Никому. Значит, и ему тоже. И правда, я ведь не могу быть уверена, что он это все не выдумал.

– Не видела, – утвердительно кивает Ира, глядя на мою растерянную физиономию.

Она снова отворачивается, а у меня в голове всплывают несостыковки.

– Слушай, – наклоняюсь к Ире так близко, что она, наверное, чувствует ухом мое дыхание. – Мы же после школы домой всегда вместе ходим, да?

– Ну, – бурчит она, не отрывая взгляда от Алевтины Яковлевны, трагичным тоном рассказывающей о судьбе очередного поэта какого-то там золотого или серебряного века.

– А в четверг я домой одна шла. Ну, в тот четверг, когда мы исчезли.

Ирка молчит. Вспоминаю новые детали:

– Тебя ведь вообще в тот день в школе не было! Я хотела позвонить, когда домой приду, чтобы спросить, куда ты пропала.

Ира снова смотрит на меня, уже без раздражения, скорее взволнованно. Вспоминаю голос Миши в трубке телефона сквозь шум дождя. Его голос, когда он говорил, что никому нельзя доверять.

– Я в деревню уехала, – говорит Ира. – К бабушке.

– Прямо посреди недели, что ли?

– Она приболела, помочь надо было.

– И ты не сказала мне заранее?

– Говорю же, приболела она, это все как-то свалилось, я сама не ожидала. Родители заняты на работе, так что меня в деревню сослали, чтоб помогала там.

– А вернулась ты когда?

– В воскресенье.

– Значит, тебя тоже три дня не было? Никто тебя три дня не видел?

Ира отмахивается:

– Бабушка меня видела! Ты к чему вообще расспрашиваешь?

Откуда-то из-за двери слышится истошный крик. Звон бьющегося стекла. Все затихают, а потом кто-то подскакивает, чтобы выскочить наружу, и остальные срываются следом. Последней, поправляя очки и размахивая ветхим учебником, семенит Алевтина Яковлевна.

В школьном вестибюле разбито зеркало. Разбросанные по бетонному полу осколки отражают блики люминесцентных ламп с потолка. Тут же, рядом с разбитым зеркалом, две девчонки. Одна – малявка из шестого класса со смешным именем Катя Фиалка. Это местный вундеркинд, гордость всех учителей, звезда региональных олимпиад. Маленькой трясущейся ручонкой Фиалка показывает на другую, Веру Гриневу. Вера из одиннадцатого «Б», одноклассница Макса Багрова. Это все, что я о ней знаю. Ну, еще то, что она из неблагополучной семьи – живет с отцом-пьяницей, и он за ней совсем не следит. Вера прогуливает неделями, а учителям даже некому пожаловаться. С ней мало кто дружит, все стараются избегать. Никому не нужна подруга, которая на плохом счету у учителей.

– Не подходи! – кричит малявка, отмахиваясь от Веры такими жестами, будто та летает над ней летучей мышью.

Вера смотрит испуганно. У нее длинные каштановые волосы, заплетенные в косу. На Вере потертые джинсы и старая блузка с торчащими из рукавов нитками. Не удивлюсь, если эту блузку еще ее мать носила в молодости.

Вокруг уже собралась толпа, все заинтересованы происходящим и рады сорвавшемуся уроку.

– Отошла! – кричит тем временем Катя, хотя никто к ней и не думает подходить.

Заметив в толпе Сажина, пробираюсь ближе и спрашиваю:

– А что стряслось-то?

Он жмет плечами:

– Шестиклашка вроде зеркало разбила.

Кто-то из толпы тихонько поясняет:

– Увидела там чего-то, когда Гринева мимо проходила. Призрака какого-то. Вот и ударила сумкой по зеркалу.

– У нее там кирпичи, что ли, в сумке? – спрашиваю.

Сама гляжу на шестиклассницу, пока изводится, требуя застывшую столбом Веру не лезть к ней. Кажется, если поднести к малявке распятие, она зашипит и задымится.

Смотрю на валяющиеся осколки. В них ничего не видно, кроме белой известки на потолке и горящих ламп.

– Всем разойтись по кабинетам! – кричит опомнившаяся Алевтина Яковлевна. – А вы двое, марш к директору! Знаете, сколько нынче зеркала стоят?

– А я-то что? – возмущается Вера, мигом сбрасывая оцепенение. – Вы кретинку эту малолетнюю ведите к директору! Психопатка недоделанная.

Вера поправляет сумку на плече и демонстративно покидает вестибюль, не обращая никакого внимания на окрики Алевтины. Фиалка тяжело дышит, глядя ей вслед, все маленькое тельце так и трясется. И чего она там увидела, в этом зеркале?

Толпа рассасывается, и я осторожно подхожу, чтобы заглянуть в разбросанные осколки: быть может, получится увидеть причину истерики Фиалки? Когда пытаюсь наклониться, чья-то рука придерживает меня за плечо. Обернувшись, встречаюсь взглядом с Мишей.

– Нельзя же в разбитое зеркало смотреть, – говорит. – Плохая примета.

В голове всплывают слова Иры.

– Можешь мне ту статью показать? – спрашиваю.

– Какую?

– Про подростков двадцать лет назад. В интернете.

– Могу, конечно. Только после уроков, не сейчас. У меня алгебра, нельзя пропускать.

***

После уроков нигде не могу найти Мишу. Звоню ему, а он не отвечает. Мимо проходит Багров и останавливается, увидев меня:

– Кому звонишь?

– Мише Сажину. – Раздраженно прерываю безответный вызов и роняю телефон в карман. – Он мне обещал статью показать про тех суицидников. Не видел его?

– Если бы и видел, то не обратил бы внимания.

Он подходит ближе и поправляет мне воротник.

– И вообще, – говорит, – ты слишком на этом зациклена. Я вот уже почти перестал волноваться. Если подумать, ничего страшного не случилось, так ведь? Всего лишь пропали на три дня. Главное ведь, что мы целые и невредимые. Никто не пострадал.

– Говоришь как моя мама.

Он легонько щелкает меня по носу, тонкие губы растягиваются в улыбке:

– Надо слушать, что говорят старшие.

Если бы мне предложили любую суперспособность на выбор, я бы выбрала устойчивость к обаянию Максима Багрова. Он бы подкатывал ко мне на глазах у всех этих влюбленных в него девчонок, или даже предлагал бы прогуляться как-нибудь вечером, а я такая: извини, мол, но у меня куча дел. Не сегодня.

– Тебе отвлечься надо, – говорит Макс. – Может, погуляем сегодня вечером?