Чтение онлайн

Вскоре в зеркале заднего обзора показалась черная "Волга", идущая на большой скорости, очевидно, с претензией на обгон.

"Конечно, этих он не остановил, им можно нарушать, видно, большой начальник едет. Но и мы не лыком шиты, - криво усмехнувшись, Баринов переключил скорость и прибавил газу. Расстояние перестало сокращаться, когда стрелка спидометра доползла до ста двадцати и остановилась на этой отметке, словно прибор заклинило.
– Господи, что там такое? Кретин!"

Впереди в каких-нибудь ста метрах поперек дороги остановился длинный неповоротливый рефрижератор, перекрыв движение. Сбросив газ, Баринов резко затормозил и, выскочив из машины, побежал к водителю рефрижератора, чтобы сказать ему все, что он о нем думает. Однако в этот момент возле него притормозила "Волга", и из нее выпрыгнули три человека. От рефрижератора, не торопясь, отделились еще две фигуры в штатском. В нескольских шагах сзади впритирку к обочине остановился невесть откуда взявшийся синий "Москвич".

Мысли смещались в голове Баринова.

– Нет, - не в силах правильно оценить происходящее, посиневшими губами прошептал он, засовывая непослушную онемевшую руку во внутренний карман пиджака.
– Я сам, не трогайте меня...

– Не двигаться!
– властно крикнул один из подбежавших, в то время как двое других ловко схватили ставшего вдруг безучастным ко всему Баринова.

Солидного вида мужчина предъявил удостоверение.

– Подполковник Струков. Гражданин Баринов Николай Михайлович, вы арестованы! Прошу пересесть в нашу машину.

– В чем дело? Здесь какое-то недоразумение. Это произвол, я этого так не оставлю!
– По мере того, как первый испуг проходил, к Баринову начал возвращаться дар речи.

– Все объяснения получите позже. А сейчас советую не поднимать шума, - сказал Струков, довольный успешным задержанием.

– Это просто кошмар. Отпустите руки. Я буду жаловаться, - поубавив пыл, продолжал бубнить Баринов, увлекаемый к машине. И, только очутившись на заднем сиденье "Волги" между двумя сотрудниками милиции, Николай Михайлович затих. Ухитрившись обернуться, он заметил, что брошенные им "Жигули" обрели нового водителя и следуют в арьергарде.

Голиков сидел за письменным столом, поджав ноги. Ему было не по себе - беспокоило навязчивое ощущение, которое охватывает человека, стоящего у порога над сложенными чемоданами и лихорадочно размышляющего: не забыл ли он напоследок что-то сделать или взять с собой, какую-нибудь крайне необходимую в дороге вещь. Майор не желал примириться с фактом собственной непричастности к аресту и последующему допросу Баринова, столь важных этапов, в ходе следствия. Дело заключалось не в уязвленном чувстве собственного достоинства - Александр Яковлевич не был самолюбив. Но даже в выходной он не мог обходиться без привычной работы.

И тут Голиков вспомнил: Серов! Единственный возможный свидетель (мысленно майор не выдвигал Серова на роль соучастника), от которого можно было ждать большего, нежели формального отказа.

– Решено, - сказал майор и громко хлопнул ладонями по подлокотникам кресла, вызвав недовольство благовоспитанного Филимона.

Через сорок минут Голиков уже нажимал на кнопку звонка квартиры Серовых. Дверь открыл сам Дмитрий, обернулся и крикнул в глубь коридора: "Откуда я знаю, к кому!", после чего недоуменно уставился на непрошеного гостя.

– Дима?

– Да, - лаконично подтвердил Серов, оценивающим взглядом окидывая на Голикове милицейскую форму.

– А вас не удивляет мой приход?

– Нет!
– с вызовом сказал Дмитрий, носком тапочка поправляя сбившуюся комом половую тряпку.
– Раз вы пришли - чего-то хотите. А если чего-то хотите, сами выложите, кто вы, откуда и зачем...
– Голиков по смыслу вставил далее слово "приперлись", но Серов как будто невзначай запнулся. Заходите, чего стоять на пороге.

– Да нет, лучше одевайся и выходи.
– Майор незаметно перешел на "ты".
– Поговорить надо.

Дима неохотно кивнул и скрылся за потрескавшейся крашеной дверью...

Они прошли через бульвар по узенькой асфальтовой дорожке, отделяющей проезжую часть от длинного забора, за которым спряталось годами строящееся здание плавательного бассейна, миновали увядающий палисадник с путано растянутыми бельевыми веревками и оказались в уединенном от шума и выхлопных газов сквере. Влюбленные и пенсионеры перебазировались отсюда ввиду неподходящего сезона, поэтому здесь вдобавок было пустынно.

– Вот ты идешь с незнакомым человеком, упорно изображая полное безразличие. И разве у тебя не возникает вопроса: а на кого он похож? попытался завязать разговор Голиков, присаживаясь на скамейку.

– На Ринго Стара тридцати пяти лет, - не задумываясь, ответил Серов.

– Я так хорошо сохранился? Спасибо за комплимент. Но мы до сих пор не познакомились. Меня зовут Александр Яковлевич, я майор уголовного розыска, хочу с тобой посоветоваться.

– Я заинтересовал уголовный розыск?
– пробормотал Серов. И вдруг испугался, что этот странный майор услышит хлесткое биение сердца.

– Почему заинтересовал, ты знаешь и сам. Так ведь? Я не Шерлок Холмс, но ход своих мыслей могу пояснить. Вызывают, скажем, тебя по повестке. Ты являешься точно в назначенное время, но вынужден с полчаса прождать в коридоре, пока тобой поинтересуются. Потом ты заходишь в кабинет и следователь сухо предлагает присаживаться. После чего, оторвавшись от неотложных бумаг, он впивается в тебя из-под очков не сулящим ничего хорошего гипнотическим взглядом и казенным голосом говорит: "А теперь рассказывай все, не стесняйся. Твой дружок у нас на заметке и далеко не уйдет, так что нет смысла мутить воду". Следователь пытается взять тебя в оборот, говорит про убийство так, будто этот вопрос для него - открытая книга, а тебе пора примерять наручники.

– Вы преувеличиваете, - резко возразил Серов.
– Я не имею никаких претензий к вашему следователю. Говорил он со мной нормально, на понт - не брал, но добавить к сказанному в милиции мне нечего.

– Возможно, и так, хотя не будем забывать, что ты озлоблен на правоохранительные органы. Я ознакомился с твоим делом, и мне показалось, что твое правонарушение не совсем обычное, да и сам ты не обычный правонарушитель. Ты остро реагируешь на несправедливость. Вот есть, к слову, совершенно незнакомый тебе человек, полный сил и энергии. И его ни с того, ни с сего убивает шаровая молния - объект непонятный и непредсказуемый. Ты спас бы этого человека, если бы это было в твоих силах?

– Как?

– В смысле - каким образом? Это неважно.

– Нет - какой ценой?
– уточнил Серов.

– Не подвергая себя чрезмерной опасности. Просто нужно решиться.

– Ну, знаете, это неинтересно. Проза жизни.

– И это тоже проза жизни?
– Голиков извлек из нагрудного кармана несколько фотографий Моисеева и показал Дмитрию.
– Да не бледней ты так, тебе никто не собирается "шить" дело.

– Чего вы от меня хотите?
– затравленно спросил Серов, делая ударение на собственной персоне.
– Этого, - он кивнул на снимки, - уже не спасти. И шаровая молния здесь ни при чем.