Чтение онлайн

– Нет, уж лучше прощайте!
– проворчал Кормилин, пытаясь скрыть истинные чувства. "Фу ты, кажется, пронесло! Еще один такой случай инфаркт обеспечен!"

"Много бы я дал, - рассуждал, оставшись один, Голиков, - чтобы определить, где в показаниях Баринова и Кормилина правда, а где - ложь. Несомненно одно - в момент убийства Моисеева Баринов играл в преферанс у Кормилина, что снимает с обоих подозрение в прямом участии в убийстве. Сложнее с паспортом. Кто-то из них безусловно сказал неправду. Скорее всего, Кормилин. Если Баринов замешан в преступлении, у него было достаточно времени, чтобы продумать свою позицию и преподнести нам что-нибудь более убедительное. А какой смысл указывать на Кормилина? Выходит, уважаемый Иван Трофимович имел веские основания скрыть связь с Моисеевым. Кстати, и вел он себя достаточно нервозно: то бросался в штыки, то занимал круговую оборону. С другой стороны, Баринов мог знать, что за его карточным партнером водятся кое-какие грешки, скажем, на той же фабрике, и тонко рассчитал, что, попав к нам, Кормилин начнет паниковать, навлекая тем самым на себя подозрение. А это, в свою очередь, еще больше запутает и затянет расследование. В любом случае Кормилиным следует заняться вплотную. Вот только с "Жигулями" по-прежнему ничего не получается. Полосухин машину "узнал", да и мнение экспертов тоже однозначно. Так кто же, черт возьми, сидел за рулем машины? Чья невидимая тень упорно прячется в самой дальней точке следственного лабиринта?"

Закурив которую уже за день папиросу, майор поймал себя на мысли, что разговор с Кормилиным оттеснил на какое-то время на второй план убийство Северинцевой, преступление неординарное по способу совершения и жестокости. Голиков отдавал себе отчет, что связь между убийствами пока бездоказательна, но интуитивно чувствовал чью-то безжалостную руку, чью-то преступную злую волю, не останавливающуюся ни перед чем для достижения своих низменных целей.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Валентин Нефедов пробирался по частному сектору, приближаясь к дому 34 по улице Солнечной. Не шел, не вышагивал, а именно пробирался перепрыгивая через скопления грязи, преодолевая сваленные подле заборов кучи строительного мусора, отбрасывая ногами в сторону мотки заржавевшей проволоки. Каблуки чешских полуботинок прочно увязали в сырой земле, оставляя глубокие рельефные отпечатки.

"Варкалось, - неожиданно для самого себя припомнил Нефедов, удачно миновав канаву с маслянисто-бурой жидкостью.
– Как это там дальше? Пырялись хливкие шорьки... В общем, неприглядная была картина... И сваливается на мою голову Пошкурлат, чей полет фантазии ограничивается сведениями, почерпнутыми частично из беллетристики, частично из рассказов коллег, и заявляет, что изъятие краденого у перекупщика Гарибьяна - это одно, а систематизация данных о распространении самодельного огнестрельного оружия - нечто качественно другое. Конечно, после того, как указанные в ориентировке вещи не выплыли в местах, взятых под контроль, у начальства сразу появились основания полагать, что мы вообще ничего не делаем. Работа, если вдуматься, неблагодарная. Шеф с самого начала считал, что ограбление - абсурдный мотив для такого убийства. А мы как раз и занимаемся тем, что проверяем правильность этого мотива, полагая вероятность успеха, близкой к нулю. Но до тех пор, пока она не будет равна нулю, работу придется продолжать".

– А я все смотрю, ты это или нет. Изменился, старик!

– Пашка, - растерянно произнес Нефедов.
– Какими судьбами?

Это был Павел Косельницкий, школьный друг Нефедова. Когда-то они сидели за одной партой, вместе занимались в секции борьбой самбо.

– Так, рассказывай о себе, о работе, - вечно словоохотливый Пашка от нетерпения пританцовывал на месте.
– Еще не женился?

– Да как же - с тобой не посоветовавшись, в ЗАГС идти. Да и с кем?

– А, понимаю. У великого детектива нет времени на амурные похождения. Он весь углубился в дела. Мужественный, изобретательный и непоколебимый.

– Да будет тебе. Кстати, ты разговариваешь с без пяти минут старшим лейтенантом.

– Ну, Валюха, это надо срочно отметить!
– Косельницкий расправил бывшие некогда широкими плечи и зтянул появившийся животик.
– Быстро пошли ко мне, мой дом рядом с речкой, параллельно этой улице, через квартал отсюда. Познакомлю тебя с Юленькой, она у меня умница, студентка, соорудит нам ужин под терновку...

– Ты мне зубы не заговаривай, - Нефедов, до этого развеселившийся, опять сделал серьезное выражение лица, для солидности чуть хмуря брови. Я при исполнении.

– Шутишь?

– Нет, какое там. Иду к одной особе на Солнечную.

– Допрашивать или как?

– Там видно будет, - неопределенно ответил Валентин.

– А может, все-таки сначала на часок ко мне?

– Никак нет!
– по-уставному отчеканил Нефедов.
– Первым делом самолеты.

– Вот именно, - радостно подхватил Косельницкий, - ну, а девушки, а девушки - потом!

– Так то смотря какие девушки...

– Ладно, убедил, - лицо Косельницкого стало улыбчато-хитроватым.
– В конце концов, заглянешь на обратном пути в нашу скромную обитель и поделишься свежими впечатлениями о визите к очаровательной... мадемаузель Беловой.

– Откуда ты ее знаешь?
– спросил Нефедов, тщетно пытаясь скрыть изумление.
– Где, когда и при каких обстоятельствах?

– Обстоятельства у нас территориальные, - ласково заворковал Косельницкий, качнувшись с носков на пятки.
– Можно даже сказать, индивидуально-хозяйственные. Молодых специалистов в моей шараге не очень-то балуют благоустроенным жильем, так что четвертый год нудимся здесь, у Юлиной тетки. Подальше от центра и прелестей цивилизации, поближе к свежему воздуху. Соседей всех знаю, да и не соседей тоже - видишь, как просто.

– А как ты догадался?

– Так я всегда был сообразительней тебя, Валюха. Ты вспомни девятый класс, помнишь, Карина притащила тест для определения КМ?

– И у тебя оказалось 125, а у меня - 97, - кивнул Нефедоз.

– Ага! Помнишь все-таки. Так вот, вопрос для кандидата в команду КВН: кого из обитательниц Солнечной знаменитый сыщик В. Нефедов может именовать "одна особа"? Между прочим, Белова в это время обычно возвращается с работы.

Нефедов взглянул на часы.

– Она так поздно заканчивает?

– Ничего странного. Вокруг Княжны постоянно вьются хахали, поэтому она хронически задерживается на час-полтора.

– А ты сам-то кого-нибудь из этих хахалей видел?
– поинтересовался Нефедов.

– Вплотную, чтобы разглядеть лицо, - никогда. Да и зачем? Они ведь меняются, как листки отрывного календаря.

За забором начала громко лаять собака. Она трясла головой, что можно было определить по характерному звону цепи, молча пробегала шага три вправо-влево и опять принималась за свое.

Нефедов показал приятелю фотографию Тюкульмина. Косельницкий, едва взглянув на снимок, отрицательно покачал головой.

– Не видел. А что натворил этот парень?

– Знал бы - сказал, - опечаленно отозвался Валентин.
– Недавно он исчез, по просьбе матери объявлен в розыск. Мой непосредственный начальник считает его причастным к одному преступлению. Правда, непосредственный начальник моего начальника так не считает, но меня сей факт не касается.

– Да, положение, - посочувствовал Косельницкий, поджав губы, - ну ничего, как высвободишься, дуй сразу ко мне. Фиксируй: переулок Гвардейский, дом восемь. От Солнечной это пять минут спортивного ходу. Я не прощаюсь. Учти, не придешь - кровно обижусь.

– Заметано!
– улыбнулся Валентин, провожая удаляющегося Пашку долгим взглядом.

"И опять стало тихо, - подумал Нефедов, - встретились, разошлись. Только собаки лают".

Как бы в опровержение его мыслей из окон углового дома грянула знакомая запись. Бередящий душу хрипловатый голос пел:

Потом еще была уха

И заливные потроха,

Потом поймали жениха

И долго били...

Нефедов вспомнил, что еще не ужинал, и ускорил шаг. У калитки дома 34 он увидел девушку лет двадцати, стоящую на цыпочках и пытающуюся достать что-то по ту сторону забора.