Чтение онлайн

– Дальше - больше. Сегодня, буквально часа два назад, женщина по собственной инициативе явилась в милицию с принадлежащим Моисееву чемоданом. Возвратившись из отпуска, она только вчера узнала о несчастье. Чемодан Петр принес в середине октября и попросил оставить на некоторое время на хранение.

Чемодан сразу же вскрыли по всем правилам, при понятых. Внутри оказались аккуратно уложенные стопки ондатровых шкурок - ровно пятьдесят штук. Настораживал тот факт, что на шкурках отсутствовало клеймо. Это при высшем качестве меха! Павлюк допрашивал лично Владимир Петрович, детали ее показаний проверяются.

– Подполковнику передавай привет, - я говорю с нескрываемым интересом, - как он там?

– Да вот шутил давеча, что без предварительного согласия с вами никогда не будет добиваться санкции на арест.

– Ясно. Как Нефедов?

– Валентин просил поздравить вас с праздником. Завтра его выписывают, но с бинтами придется походить.

"А с тех любителей острых ощущений мы спросим, - зло думаю я, спросим строго. Если пьяный, значит, море по колено, если сильный, можно давать волю кулакам. До чего же опасная это штука - чувство собственной безнаказанности".

– Алло! Вы меня слышите?
– заволновавшись, переспрашивает Чижмин.

– Слышимость в порядке. Спасибо, что не оставили меня в неведении. Поздравь ребят от моего имени.

– Обязательно, товарищ майор. А у вас проясняется что-нибудь?

– Пока прояснилась погода. Не знаю только, надолго ли. Лева, нужно поставить в известность мать Тюкульмина.

– Понял, Александр Яковлевич.

– И еще. Выясни, кто вылетал на Кавказ двадцатого октября. Может, промелькнут знакомые имена.

– Сделаем, шеф.

– Тогда у меня все. Звони, если будет что-то новое.

Я достаю из дорожной сумки махровое полотенце и иду в ванную. Там, где нас нет, разворачиваются события. Первое, что приходит в голову, Кормилин! Замдиректора фабрики мог использовать Моисеева в своих производственных аферах как неприметного "человека со стороны" в соответствии с его профессией.

Вообще, недостатка во всевозможных версиях мы не испытываем с самого начала. Версиях, основанных на предположениях, догадках, интуиции, но не подкрепленных главным - фактами и вещественными доказательствами. А партия меха - это вещдок, добротный, перспективный для дальнейшей разработки. Каким образом шкурки оказались в чемодане водителя такси? Кому они предназначались? Почему Моисеев оставил ценный груз на хранение у своей подруги?

Напротив меня на фоне блестящих плиток голубого кафеля - сорокалетний мужчина с налипшими на лоб мокрыми волосами. Лицо задумчиво-сосредоточенное и, наверное, в такой ситуации чуточку смешное. Кожа совершенно некстати успела обветриться за считанные часы на продуваемом семью ветрами кавказском курорте.

Время неумолимо сжимается под прессом дел. Раздвоиться, чтобы вести расследование в двух городах сразу?

– Ну, старина, - я с укоризной разглядываю в зеркале собственное отражение, - ты что же, начинаешь терять свое главное качество - чувство реальности?

Ладно, будем жить в ускоренном ритме. Полчаса на просушку и доведение до солидного лоска внешнего вида, затем совмещенные обед и ужин, еще одна прогулка по небезызвестному маршруту, вечерний сбор информации и обобщение всех накопившихся материалов.

Звонит Тихоньков и интересуется, где я собираюсь поужинать. Вопрос поставлен весьма своевременно. Предлагаю вместе посидеть в каком-нибудь ресторане на его усмотрение. Андрей выбирает "Бирюзу" и обещает зайти за мной минут через двадцать.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Неподалеку от моря стоят два здания, обособившись от остальных своей архитектурой. Балюстрада "Бирюзы" делает изящный полукруг вверх, с вызовом взирая деревянными резными узорами на грузноватый шлакоблочный параллелепипед санатория "Чайка". От переулка, из которого мы вынырнули, ресторан отделен фонтаном. Возле входа людно, стоит несколько машин с иногородними номерами.

– После торжественной части пришлось сбежать, - сообщает Андрей. Там должна была выступать наша самодеятельность.

"Знаем мы нашу самодеятельность!" - мысленно я продолжаю за Тихонькова фразу.

– А чем тебе импонирует именно "Бирюза"?

– Хорошая кухня, любопытная публика. Есть и другие нюансы.
– Андрей хитро поглядывает на меня.
– Кроме того - кратчайший путь к месту гибели Тюкульмина. Парень ведь был здорово пьян, а на машине к скалам не подъедешь, нужно топать пешком.

Вот так. Просто и логично.

Заходим в холл. Швейцар, равнодушно глядя сквозь нас, утверждает, что нет ни одного свободного столика.

– Ну, два-три места при желании всегда найдутся, - миролюбиво говорит Андрей и смотрит на старика в синей униформе насмешливым взглядом.

От этого взгляда швейцар почему-то переходит на крик. По внутренней лестнице быстро спускается метрдотель и спрашивает, в чем дело. Тихоньков продолжает усмехаться.

Из зала выходит красивая смуглая девушка в сиреневом вечернем платье, шепчет несколько слов метрдотелю, после чего нас незамедлительно пропускают. Заметив мое удивление, Андрей поясняет:

– Разрешите представить: наш сотрудник Марина Синельникова. Прошу любить и жаловать.

– Очень приятно, - киваю я.

– Андрей мне рассказывал о вас.
– Голос у Марины низкий, грудной, гармонично сочетается с ее внешностью.

"Когда он только успел?
– оторопело думаю я.
– Стоп, неужели Синельникова - одна из тех "смышленых ребят", о которых я просил Тихонькова?"

Мы присаживаемся за дальний боковой столик, - такой я и сам, пожалуй, выбрал бы - даже декоративные колонны не мешают обзору помещения. Довольно быстро появляется официантка, и мы делаем заказ средней руки - без осетрины и куропаток.

– Сегодняшняя смена работала и двадцатого октяб ря, - говорит Марина, подтверждая мою догадку.
– Я показала официанткам фотографию погибшего и, знаете, одна вроде опознала его.

"Умница!
– я уважительно смотрю на Марину.
– Сколько же труда стоит за этой скромно произнесенной фразой? Так вот на какие "нюансы" намекал следователь!".

– Которая?

– Вон та, светленькая. Понимаете, точно она не уверена, прошло столько времени, но говорит, что похож.

– Тюкульмин сидел один?