Чтение онлайн

– Цена устраивает, - заверяет продавец, позабыв о своих помидорах и огурцах.
– Но я не знаю, сколько штук могу достать.

– Сколько будет, столько беру. Договорились?

– Договорились, - отвечает ошалевший от происходящего продавец.

В течение следующего получаса он с нетерпением ожидает мужчину, предложившего детали. А чем кончается история, - я лукаво поглядываю на Марину и Андрея, - догадайтесь сами.

– Разрешите, я попробую, - предлагает Тихоньков.

– Дерзай, если дама не против.

– Дама не против, - смеется Марина.

– Значит, так. Появляется мужчина, берет свои червонцы и собирается отчалить. Продавец пристает к нему с просьбой принести еще деталей. Мужчина сначала отнекивается, затем пытается взвинтить цену и наконец соглашается. Не знаю, как происходит акт купли-продажи, но в результате мошенники остаются с деньгами, а незадачливый продавец, польстившийся на легкую наживу, - с кучей никому не нужного металлолома.

– Все верно, следователь, - я похлопываю Андрея по плечу.
– Уточню только, что детали эти продаются в ближайшем магазине "Юный техник", стоят порядка десяти копеек за штуку и особым спросом у населения не пользуются. Что касается продавца, то он еще долго не может поверить в случившееся и, торгуя своими овощами, время от времени оглашает базар отчаянным криком: "Телецвет! Кому телецвет?"

– Товарищ майор, - Марина берет меня за локоть, - вам рассказы писать надо.

От ее голоса и, особенно, взгляда чувствуешь себя помолодевшим как минимум лет на десять.

– Никогда раньше не замечал за собой таких талантов, - я не без труда сохраняю хладнокровие.
– Но совет учту. Вот выйду на пенсию и начну писать мемуары.

– В то время, как ваша жена будет выполнять всю домашнюю работу и ругаться, - добавляет Марина.

– А я закоренелый холостяк, - отшучиваюсь я, и впервые за последние годы от этих слов мне становится тоскливо.

Передо мной на столе недопитая чашечка кофе и подборка журналов "Знание - сила" - дал сосед по этажу, интереснейший человек, серьезно занимается физикой. Разговаривая с ним, кажешься себе существом приземленным, с ассоциативным, как он выразился, мышлением. Но это он так, не в обиду. И вообще - мужик, что надо, не строит из себя большого деятеля, держится по-простецки. Какие разные люди...

Все как всегда, несмотря на гостиничную обстановку. Это - внешне, а внутри что-то не так. Создается впечатление, что глубоко осевший осадок разрыхлился и поднимается наверх едкой накипью.

Почему? Почему один? Или такова концепция самой жизни - терпеть, пока не прищемит сердце? Оксана... была, есть и остается светлой и чистой былью.

Дискомфорт смешон по своей сути. Сознание без умолку шепчет: "Покой вдвоем". А кому нужен этот мнимый покой? С моим-то характером хронически будет сказываться ощущение некой незавершенности. Так, понял! Оно сказывается и сейчас.

Заказываю разговор с Верхнеозерском. Соединяют через пятнадцать минут. До меня доносится слабый, полурастворившийся в помехах голос дежурного по городу.

– Алло, говорит майор Голиков. Вы хорошо слышите?

– Нормально, товарищ майор.

– Тогда запишите: необходимо передать капитану Пошкурлату, чтобы он обязательно придал охрану Рите Беловой и Клавдии Павлюк. Повторите.

Дежурный повторяет по буквам фамилии и спрашивает что-то по поводу срока исполнения. Я успокаиваю:

– Распоряжение передадите завтра утром. Если не найдете Пошкурлата, можно лейтенанту Чижмину. Все, спокойного вам дежурства!

Ложусь на тахту, закидываю руки за голову и через час ловлю себя на мысли, что к чему-то внутренне прислушиваюсь. Нет, так дело не пойдет. Включаю настольную лампу, беру один из журналов и начинаю механически перелистывать его от корки до корки.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

И-раз, и-два, и-три. Двадцать раз отжаться от пола, по пять раз присесть на одной ноге, гантелей нет, да это и не имеет значения, потому что в дверь уже стучат. Натягиваю брюки, влезаю в рубашку и кричу: "Входите!". Заходит сосед по этажу, здоровается, интересуется самочувствием. Глаза у него сонные, он часто моргает и близоруко щурится.

– Садитесь, пожалуйста, - спохватываюсь я.

– Александр Яковлевич, вы прочитали статью о моноклональных антителах?

– Владлен Степанович, давайте лучше решим более насущный вопрос - где бы нам позавтракать? Как вы относитесь к перспективе пройтись по свежему воздуху до ближайшей точки общепита?

Сосед мнется. Видно, у него имеются контрдоводы против моего предложения.

– Не могу, Александр Яковлевич. Грехи не пускают, точнее монография. Вчера прохлаждался и выбился из графика, сегодня нужно выдать двойную норму. Собираюсь весь день писать.

– Безвылазно? А как же калории?

– А я их сухим пайком, - смеется физик.

– Ну что ж, признаться, мне тоже сегодня предстоит выполнить определенный объем работы.

– Где еще так продуктивно поработаешь, как не на курорте, - говорит, прощаясь, Владлен Степанович.

– Это точно, - соглашаюсь я.

Традиционная пешая прогулка по городу. Через двадцать минут я в управлении, где без труда нахожу Марину. Она беседует по телефону с одним из участковых, очевидно, по интересующему меня вопросу. Впрочем, разговор заканчивается безрезультатно.

– Сегодня я замещаю Андрея, - говорит Синельникова, повесив трубку.

– Из-за меня вам и в выходной нет покоя.

– Работа - лучшее вдохновение для молодой женщины, не обремененной грузом семейных забот, - озорно улыбается Марина и неожиданно добавляет: Была бы работа стоящая.

Я вопросительно смотрю на девушку.

– Хотелось бы принять участие в расследовании серьезного дела, такого, как у вас, - поясняет Марина.
– Когда училась в юридическом, как и все, мечтала о суровой романтике будней, раскрытии загадочных преступлений. Знаете, как меня сокурсники называли? Мисс Марпл!

Марина заразительно смеется.

Я тоже улыбаюсь, представив себе чопорную дотошную старушку.

– В Южноморск попали по распределению?

– Да, в позапрошлом году. Живу пока в общежитии. Ну, а какие дела поручают молодым специалистам, сами понимаете... Протоколы, допросы. Кто-то кого-то ударил на танцплощадке, у кого-то ночью угнали мотоцикл... Недавно вот девушка приходила в слезах - исчез ее любимый сиамский кот Дункан. Правда, на следующий день пропажа объявилась самостоятельно. Голод, как известно, не тетка.