Чтение онлайн

– Догадываюсь, у вас есть ко мне вопрос.
– Клим отодвигает тарелку с ростбифом.
– Не было еще человека, который обращался бы ко мне не по делу. Один мой знакомый из Одессы, фамилию которого я не стану упоминать из морально-этических соображений, говаривал: "Куда ни кинь, всюду Клим!", имея в виду мои способности по улаживанию разного рода вопросов.

– Этические нормы ваших одесских знакомых давайте оставим в покое, я показываю глазами на выход.
– Не хотите покурить на свежем воздухе?

– Вы знаете, в последнее время что-то мотор стал барахлить, так я бросил. Но охотно составлю вам компанию.

Клим снимает со спинки стула объемистый светло-коричневый пиджак под стать располневшей фигуре, одевается и мы выходим, причем в холле "гроссмейстер" небрежно бросает трешник кинувшемуся открывать дверь швейцару. Бедный старик окончательно сникает, переводит растерянный взгляд с меня на Клима и обратно, но я, чертыхаясь в душе, не смотрю в его сторону.

Ветер, порывисто налетевший с моря, обдает холодом. От перепада температуры кожа на руках начинает покрываться пупырышками.

– Клим Борисович, - я начинаю издалека, - цените ли вы жизнь?

Колоссальный эффект - Карташевский изумляется, пугается и восхищается одновременно. В движение приходят скулы, надбровные дуги и даже уши. Признаться, не ожидал такого эмоционального всплеска.

– Лично свою жизнь или жизнь вообще? Как говорят в Одессе, это две большие разницы.

Я усмехаюсь. Клим Борисыч в своем репертуаре.

– Неужели вы для того сюда приехали, чтобы побеседовать со мной о смысле жизни?
– продолжает Карташевский.
– Может, обойдемся без предисловий?

– Ладно, не будем ходить вокруг да около, дело вот в чем, - я достаю фотографию Тюкульмина.
– Погиб парень, наш земляк, за несколько часов до смерти его видели в этом ресторане. Похоже - убийство. Меня интересует кто и из-за чего.

– Понимаю, - Карташевский суетливо роется в карманах, а затем прячет руки за спину.
– Но, позвольте, я что-то никак не возьму в толк... вы же знаете, Александр Яковлевич, я прекратил азартные игры с обществом и уж во всяком случае никогда знаться не желал с теми...

– Постойте. Не о том речь. Завсегдатаи ресторана - а такие наверняка найдутся - могли запомнить, был ли тот парень с кем-нибудь, во что он был одет, имел ли при себе, скажем, сумку. Не исключено, что он завел разговор с кем-то из посетителей. В общем любая мало-мальски значимая информация представляет интерес.

– Теперь уяснил, - произносит Клим после недолгого молчания. Постараюсь вам помочь, пусть это будет мне стоить еще нескольких седых волос, не говоря уже о репутации. Авось, зачтется когда-нибудь.

"О репутации надо было раньше заботиться", - успеваю подумать я.

– Единственное условие - люди, с которыми я попробую переговорить, само собой разумеется пожелают остаться неизвестными.

На это я вынужден согласиться. Бывают ситуации, когда сведения, полученные по неофициальным каналам, намного важнее сухих протокольных данных.

Я подробно объясняю Карташевскому суть дела, не упоминая о показаниях официантки, дабы не нарушать чистоту эксперимента.

Через полчаса Клим Борисович, сдержанно распрощавшись с девицами, покидает ресторан. В дверях он останавливается и машет мне рукой. Отвечаю тем же. Трогательная сцена в духе любительниц сентиментальных романов со счастливым концом.

К сожалению, вся комбинация с Карташевским - лишь крохотный запасный вариант в сложном и непредсказуемом расследовании, и особых надежд на его миссию я возлагать не могу. Как не могу сейчас не побеседовать с официанткой, давшей показания Марине, пусть даже эти показания будут повторены слово в слово.

Мы возвращаемся в гостиницу в минорном настроении. Прогулка к морю оставила какой-то неприятный осадок. В сумрачном вечернем свете обступившие воду скалы выглядели мрачно, вселяли ощущение неясной тревоги. Случись что, и крика никто не услышит...

На побережье нам повстречалась влюбленная парочка, да и та поспешила обойти нас десятой дорогой. Желание побыть в одиночестве или инстинкт самосохранения? Ох, уж эта профессиональная привычка повсюду расставлять вопросительные знаки.

– Александр Яковлевич, вы обещали рассказать про "телецвет", нарушает затянувшееся молчание Марина.

– Да, что это за седьмое чудо света?
– поддерживает девушку Тихоньков.

– Чудес, уважаемые коллеги, не бывает, - назидательно говорю я.
– А вот алчность и глупость зачастую отлично уживаются у отдельных индивидуумов. В эту благодатную среду и закидывают свои сети ловкие Клим Борисычи...

Итак, солнечное утро, на базаре идет бойкая торговля ранней клубникой, привозными фруктами и овощами. К заранее намеченной жертве из числа продавцов подходит интеллигентного вида мужчина и негромко предлагет приобрести у него "телецвет" - деталь, "которую за пять минут любой начинающий телемастер вмонтирует в ваш телевизор, после чего вместо унылого черно-белого изображения вы будете иметь удовольствие видеть все в ярких красках".

Продавец впервые слышит о такой детали, отказывается покупать кота в мешке и смотрит на мужчину с законным подозрением. Тогда тот говорит: "Слушай, друг, ты все равно здесь стоишь, а мне нужно срочно смотаться туда-то и туда-то, давай я оставлю тебе несколько деталей, пусть полежат на прилавке. Будут прицениваться, проси за одну деталь по пятнадцать рублей, дешевле не отдавай. Мне вернешь по десятке, а разницу оставишь себе за хлопоты. Идет?"

Если продавец колеблется, мужчина добавляет: "Да ты не волнуйся, их разметут, как горячие пирожки, и еще спасибо скажут. Я бы в жизни по червонцу не отдавал, но деньги во как нужны!" - после чего он на время покидает авансцену.

Проходит несколько минут. К продавцу приближается типичная домохозяйка с полными сумками. Завидя детали, она останавливается и с волнением в голосе спрашивает: "Продаете?". Тут же какой-то парень протискивается к прилавку, делает круглые глаза и задает аналогичный вопрос. Удивленный продавец называет цену. Женщина и парень немедленно покупают по одной детали и уходят, радостно обсуждая удачное приобретение. Не успевает продавец прийти в себя от изумления, как к нему подходит солидный покупатель с портфелем. Дальнейший диалог протекает примерно в таком духе:

– Это вы продаете "телецвет"?

– Я. Вот, две штуки осталось.

– Беру. Сколько просите?

– По двадцать пять, - говорит наконец-то смекнувший свою выгоду продавец.

Покупатель достает из бумажника пачку денег, отсчитывает требуемую сумму и бережно прячет детали в портфель. Затем он доверительно наклоняется над прилавком.

– А еще достать можете?

– Не знаю, могу попробовать.

– Постарайтесь. Я здесь в командировке, сам из Сибири. У нас "телецвет" в глаза никто не видел, дефицитнейшая вещь. Но по четвертаку все-таки дороговато. По двадцатке я бы взял оптом хоть сто деталей. Сейчас мне нужно идти на совещание, часам к четырем я освобожусь. Давайте так: если цена вас устраивает, в двадцать минут пятого встречаемся на этом месте.