Чтение онлайн

Старший сержант вскрикнул и побежал. Выстрел опередил его всего на несколько секунд, похоронным звоном передернул сознание.

Она лежала за пригорком, вглядываясь широко раскрытыми глазами в закат.

Голиков навскидку разрядил обойму вслед убегающему. Мимо. Человек в кургузой рубахе скрылся в кустарнике. Старший сержант уронил голову на руки, встал на колени и зарыдал, проклиная судьбу и собственное бессилие.

...
– О чем задумался, майор?

Некоторое время мы оба молчим. Мучительно хочется сделать пару глубоких затяжек, но я знаю, что Герман Казимирович не выносит табачного дыма.

– Однако мне пора, - полковник приглаживает ладонью край клетчатой скатерти.

– Сейчас я закажу такси.

– Нет уж, уволь, - улыбается Герман Казимирович, - три квартала я еще как-нибудь в состоянии одолеть самостоятельно. Рад, что повидал тебя. Саша, если ты уверен в своей правоте, не отступай. Помни, что твой труд оценивается не только субъективным мнением непосредственного начальства, но и по конечному результату. И это - главное.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Сегодня утром будильник меня подвел, предательски промолчав. Тем не менее, в тридцать пять седьмого я уже на ногах - очевидно, сработал внутренний часовой механизм.

Из приоткрытой форточки тянет холодом, сквозь запотевшие изнутри оконнные стекла невозможно ничего рассмотреть, кроме густого сине-черного ноябрьского неба. Включив свет, иду на кухню и зажигаю конфорку. Поставить на плиту чайник с водой я не успеваю - требовательно звонит телефон. Стараясь не наступить на путающегося под ногами Филимона, проделываю обратный путь, утешая себя мыслью, что если бы не научно-технический прогресс, то сейчас в мою дверь стучал бы взмыленный курьер с рукописной депешей.

Ну конечно! Знакомый голосок.

– Лева, ты откуда свалился в такую рань?

– Так это все из-за часовых поясов, товарищ майор. В семь вылетел, в шесть прилетел. Только что получил багаж и сразу на связь.

– А что в багаже?

– Личные вещи инспектора Чижмина, не представляющие оперативного интереса.

Разбуди Леву среди ночи, он и тогда найдет повод пошутить.

– Так-таки я тебе и поверил! А в загашнике ничего не припрятал?

Чижмин довольно пыхтит в трубку.

– Имеется одно сообщение. Докладывать?

– Я что-то не пойму, Лева, мы теперь постоянно будем общаться по телефону?

– Намек понял, Александр Яковлевич.

К приходу Чижмина я завариваю чай и на скорую руку привожу себя в порядок, гадая, какой еще сюрприз собирается преподнести лейтенант...

Чижмин входит, потирая уши и осторожно откашливаясь. Я молча слежу за его манипуляциями.

– Сутки на акклиматизацию подкинете?
– помешивая ложкой чай, инспектор хитро поглядывает на меня сквозь выпуклые линзы очков.

– В зависимости от важности доклада.

– Новость сенсационная и, что называется, с пылу с жару. Знаете, куда направил свои стопы почтенный директор зверосовхоза? В наши края!

– Дифференцируй, Лева, - говорю я, чувствуя, что моя гипотеза относительно появления мнимого Ферезяева в Верхнеозерске начинает подтверждаться.
– Дифференцируй! Что значит - в наши края, когда это произошло и откуда такая информация?

С видом художника-дизайнера, выкладывающего из множества составных частей мозаичное панно, Чижмин описывает увиденное и услышанное им за истекшие сутки. Изложение сопровождается краткими комментариями и небольшими лирическими отступлениями, что не очень-то соответствует духу и букве официального отчета, зато позволяет воочию представить картину происшедших событий.

На след ушедшего в бега директора "Прогресса" удалось выйти сотрудникам новосибирского линейного отдела милиции, которые проделали титаническую работу, опросив сотни бригад проводников. Вчера вечером кропотливый труд увенчался успехом - проводница поезда "Новосибирск Одесса" Галина Круглякова опознала на фотографии пассажира, который ехал в ее вагоне. Круглякова сообщила, что мужчина, взяв билет до Одессы, трое суток практически не покидал своего купе, а утром восемнадцатого октября незаметно сошел с поезда либо в Верхнеозерске, либо в Красном Куте - за одну остановку до Верхнеозерска. На расспросы удивленной проводницы сосед Ферезяева по купе ответил, что тот объяснил свое неожиданное решение желанием повидать фронтового товарища.

– Такие вот пироги, - резюмирует Чижмин, приканчивая третью чашку чая.

Да, пироги отменные, с острой начинкой... Утром восемнадцатого... О совпадении здесь не может быть и речи.
– Соображаешь, какой значимости данные ты привез? Молодчина!

– Фактик действительно валит с ног, - невозмутимо произносит Лева. Есть еще кое-что по поводу "технологии" хищений.

– Выкладывай.

В течение десяти минут Чижмин поясняет, с помощью каких ухищрений с территории зверосовхоза вывозилась и по дороге до железнодорожной станции "испарялась" определенная часть груза. Для такого старого зубра, как Антон Васильевич, информация несомненно представляла бы профессиональный интерес, я же не хочу раздваивать внимание, поэтому улавливаю на слух только обрывки фраз типа "криминал - он и в Африке криминал...", "неопровержимое доказательство вины...", "Перцовский попросту не мог не знать этого..."

– Лева, переведи дух, - вклиниваюсь я наконец в монолог.
– Сделаем так: я сейчас еду в управление, а ты составь рапорт и до обеда можешь отдыхать. Потом, возможно, понадобишься.

– В каком амплуа?
– живо интересуется Чижмин.

– В качестве говорящего вещественного доказательства, если не хватит прочих аргументов для начальства, - шучу я.

На площадке переходного яруса третьего этажа, напротив лифта, я вижу Конюшенко, беседующего с пожилой женщиной в форме - инспектором по делам несовершеннолетних. Заметив меня через натянутую между пролетами стальную паутину, Антон Васильевич вежливо обрывает разговор. Напористое рукопожатие.

– Как настроение, угрозыск?

– Спасибо, вашими молитвами.

– Жалуется Лидия Викторовна, смотр у них сегодня, а шефы опять подвели. Ты ведь в курсе?

– Мне только проблем Лидии Викторовны недостает.

Перебрасываясь отвлеченными фразами, мы подходим к кабинету Конюшенко. Сотрудники с любопытством поглядывают вслед начальнику ОБХСС на днях он забрал из роддома жену с очаровательными двойняшками.

– Тебя Струков что, задержал вчера?
– интересуюсь я уже в кабинете.

Антон Васильевич не спеша включает электрокалорифер, толстая спираль постепенно краснеет.

– Он остановил меня после совещания, - произносит Конюшенко, прикидывая, как бы перескочить на другую тему, - и спросил, насколько серьезны основания подозревать Кормилина.

– И ты?

– А что я? Я начал объяснять результаты предварительного следствия, упомянул про возможную "деловую" связь между замдиректора фабрики и агентом снабжения, потом вспомнил, что оставил зонт на "субординационном" у Коваленко, а погода нынче сам знаешь...