Чтение онлайн

— И как? Научились рисовать?

— Нет. В итоге мы разошлись на почве эстетики. От моего учителя вечно воняло луком, и он испытывал странную любовь к женщинам с выбритыми лбами. Но я честно разнёс гениальную цитату по мирам.

Вдруг Гординиус слабо дёрнулся.

Мы с Анте рывком подтащили к нему две табуретки и с размаху плюхнулись на них.

Когда альбинос открыл глаза, ему предстала ожившая классика жанра: плохой и хороший детективы. Хотя нет. Учитывая, что я всё еще злилась из-за биты, а Анте — из-за вынужденной переноски тяжестей, мы оба были плохими.

— Привет, Горди! — я улыбнулась с зубками. — Ну что, сам расскажешь, как ты дошел до жизни такой: продавать сирот богине, — или тебе помочь? Я зимой прослушала спецкурс «Пытки и Как Собрать То, Что Осталось от Клиента», а потому умею выбивать правду.

Гординиус посмотрел на меня так недоверчиво, что я поспешно ткнула пальцем в Анте:

— А если меня пробьёт ностальгия, то есть он. Поверь, ему всё фиолетово. Порежет тебя в куски и даже не моргнёт.

— По опыту, если кровь в глаз брызнет — моргну, — педантично уточнил Давьер.

Плохой и очень плохой детективы, поправочка.

Гординиус обреченно вздохнул.

— Вы не понимаете… — сказал он, упёршись в меня своим белесым, странным взглядом, карманной зимой, спрятанной в радужной оболочке. — Явившись на костёр, вы многим подписали смертный приговор.

— Такой же, как ты — стерве Бетти? — вырвалось у меня.

— Нет. Такой же, как ты — Эрику.

— Кому?..

— Вот именно. Я хотя бы знаю имена тех, кого убил! — отчаянно и зло крикнул Гординиус, резко качнувшись вместе со стулом вперёд. Будто хотел ударить меня головой.

Я рефлекторно отшатнулась, и эта слабина стала сигналом для Анте: можно перехватывать инициативу.

Хранитель сграбастал альбиноса за грудки и стал трясти — лишь ножки стула дробно долбились об пол:

— Хватит ныть! Что за богиня?! Выкладывай!

Гординиус, чья чёлка моталась туда-сюда как белый флаг, пытался говорить с достоинством, но получалось — с клацаньем зубов:

— Не могу! Если сопротивляться — будут еще жертвы! Хватит смертей!

— Да мы еще не начали! — Анте залепил пленнику хлесткую пощечину. — Кто эта баба?!

— Не скажу!

— Скажешь! Вопрос — после потери какого органа?

Мигом забыв свои «пыточные обещания», я с силой оттащила Анте, похожего на взъярившегося песца.

— Горди! — взмолилась я. — Ты же сам хотел поговорить в Безлунном. Считай, говорим: ну чем не театр!

Гординиус, тяжело дыша, покосился на Анте, который навис над ним в своём узком серебристом костюме, как меч.

Волшебник быстро, безэмоционально затараторил:

— Да, это правда: я хотел встретиться, потому что мне перестало нравиться то, что делает Она, а ты оказалась втянута в ситуацию глубоко — и со всех возможных сторон… Я думал объяснить тебе, что происходит, чтобы вы, предупреждённые, могли реагировать на последующие события, минимизируя урон. Ведь изначально никто не должен был умереть. Никто. Но мой план не сработал бы, раз ты взяла в театр Ходящего… — и снова такой колючий, до костей обдающей ненавистью тон, что я не выдержала и перебила:

— Горди, да не Ходящий это был! Просто карнавальный костюм случайной дамы! Зачем мне приводить к тебе теневика, сам подумай?!

— Затем, что…

Гординиус запнулся. Его затравленный взгляд, скрестившись с моим негодующим, на мгновение растерял всю привычную льдистость.

Альбинос тряхнул головой и продолжил:

— Теперь неважно: всё равно всё пошло по шувгею. Я не рассказал тебе, что хотел, а вместо того решил довести свою роль до конца и тихо покинуть сцену; но тут вы вмешались, вмешались в открытую — и Она теперь знает, что вы подобрались близко, и Она может объявить вам войну, а в войне против Неё у вас нет шансов. Дети тоже… Злы. Горюют — из-за Эрика; я пытался спасти его, но не смог… Сегодня я не стал успокаивать их, просить их отказаться от плана, как планировал сделать после нашего несостоявшегося разговора. Может, это слабость; но я просто не хотел иметь со всем этим больше ничего общего; а вот жить — жить я хочу… Но если я предам Её теперь, когда Она в курсе о вас — мне конец. Так что простите. Я предпочту защитить себя и… И… И вас тоже. Вы будете благодарны, — скомкано закончил он свой лихорадочный монолог.

Я уже набрала полную грудь воздуха, чтобы вылить в уши мага ответную речь, по задумке пестрящую словами «успокойся» и «объясни нормально», но тут с крыльца донеслись возбужденные голоса и громкий, заливистый смех.

Две пары ног топали по гравийной дорожке, и два знакомых интонационных рисунка — бу-бу-бу от Дахху и уахаха-уахаха от Кадии — сплетались в весьма оптимистичную беседу.

Дверь в пещеру распахнулась.

Первой шла Мчащаяся — задом наперед. Она бурно жестикулировала и трясла указательным пальцем перед лицом неприлично счастливого Дахху, следующего за ней.

— Спорим, я уговорю принца снова отвезти меня к драконам? Спорим, ну спорим же, зануда ты нечесаный?! — хихикала Кадия, на чьих плечах переливалась накидка из драконьей чешуи.

— Я только за, — Дахху блаженно жмурился.

— Анте возьмём, — решительно продолжила Кадия. — Надо порадовать старого козлину.

— И я тебя люблю, Кэйди, — отозвался вышеупомянутый.

Мои друзья подскочили аж до потолка, причем стражница в полете по-кошачьи развернулась на сто восемьдесят градусов.

— Тинави? Анте? Горди? — обомлел Дахху, узрев у себя дома незваных гостей.

Я уже шла ребятам навстречу, желая шепнуть им пару слов о сложившейся ситуации; так сказать, выдать некое либретто к странной пыточной опере, развернувшейся в свете зажженного очага, однако…

Однако господин Гординиус Сай не позволил ни на минуту прервать своё шоу. Наоборот: устроил кульминацию.

Злодей.

То, что «дело пошло по шувгею» — хороша пустынная цитатка! — я поняла по вытянувшимся лицам ребят и странным звукам сзади.

Когда я оглянулась, волшебник прыгал на стуле, закинув голову назад, и что-то судорожно, с усилием глотал. Удивленный Анте, увидев неладное, схватив альбиноса за подбородок и попробовал разжать ему зубы с криком:

— Плюй! Плюй, стервец!

Но из ноздрей и изо рта мага уже пошла черная пена — обильная, грязная, как прибой на вулканических островах Б`хала. Глаза волшебника закатились; ботинки выбивали чечетку; кожа быстро стала синеть; воздух вокруг насытился, будто электричеством.

— Горди! — взвизгнула я, намереваясь броситься к Саю — помочь.

Но мне не дали.

Дахху вдруг ухватил меня за локоть — с невиданной для него жесткостью:

— Не подходи! — меланхоличное лицо друга, бывшего лекаря, оказалось неожиданно-собранным.

— Чт-т-т-т-о за наххххрен?! — запаниковала Кадия, потому что к этому моменту уже и Анте Давьер, внезапно поднабравший оттенков тьмы и изошедший пеной, с грохотом упал на пол и стал судорожно, эпилептически дёргаться в опасной близости от острых камней и жаркого пламени очага.