Чтение онлайн

— Не просто. Если Тишь объявится в Шолохе, — сказал Полынь, — Во всех Ведомствах забьёт тревога — не думаете же вы, что мы отпустили её просто так? Терновый замок входит в черту города. Роща Призраков — нет. Тётушка просто не смогла бы стать рекрутером детишек, если бы не Гординиус. К тому же, как я понял, ваш альбинос вырос в Терновом замке. Возможно, идея о привлечении конкретно этих детей принадлежит ему… А по логике Тишь: кто придумал план, тот и осуществляет.

— Поэтому нападения виров такие дурацкие? — Кадия хмыкнула. — Их сочинили дети?

Полынь пожал плечами.

Я поскребла голову:

— Мне еще интересно, как познакомились Гординиус и Тишь. Я так понимаю, это произошло на юге материка: Горди работает в Иджикаяне, Тишь вроде как поселилась в Мудре… Что подводит нас к са-а-а-а-а-амому неприятному вопросу дня! Каким образом госпожа Внемлющая получила возможность летать и телепортироваться через всю Лайонассу? Чем именно является её «божественная магия» и откуда она взялась?

Мы все угрюмо замолчали.

— Ладно, — наконец, сказал Полынь. — В любом случае, все эти данные мы должны передать в Теневой департамент. И как можно скорее.

— Не поняла! — Кадия опешила. — Ты предлагаешь, чтобы виров ловили железнолицые?!

— Конечно, — Полынь удивленно вздернул брови. — А кто еще, прости?

— Мы, — ляпнула я.

— Ничего подобного, — Ловчий скрестил руки на груди. — Нас ждёт другое дело. А именно — спасение Мелисандра Кеса. Потому что саусберийца некому больше вытащить. Мудра, куда его предположительно увела Тишь, не входит в юрисдикцию нашего королевства. Мудра — сама по себе. Как и Мелисандр — человек без гражданства. Как и вопросы божественной сущности моей тётки. Так что оставим безопасность королевства соответствующим структурам, а сами займёмся…

— Чем-то поинтереснее! — хмыкнула Кадия, перебив. — Он всегда так строго оправдывает свои «хотелки»? — громким шепотом поинтересовалась подруга.

— Мелисандра действительно надо спасти, — сказала я глухо. — Полынь… Каковы шансы, что он ещё жив?

В воздухе повисла тяжелая тишина.

— Я не знаю, Тинави. Прости, — ответил Ловчий. — Но действовать нам надо с уверенностью, что есть, кого спасать. Сама понимаешь.

Я облизала губы. Поднялась:

— Да. Наш план! Сдаём все карты на руки Ходящим; закидываем три кокона в Святилище, пусть отмокают; и… Едем в Мудру?

И в тот же момент бирюзовая штора водорослей отодвинулась. В проеме появилось губастое личико ундины:

— Господин Полы-ы-ынь, так жаль, но «Тишь да Гладь» закрывается, санитарный ча-а-а-ас, — протянула она, жеманясь.

— Уже уходим. Спасибо, Лориана, — кивнул куратор.

Он создал воздушный пузырь вокруг магбота (цветок люминария на нём уже сладко похрапывал, изредка причмокивая в сторону пролетавших мимо мух). Мы втроем залезли внутрь, и стайка хихихающих ундин подхватила нас и потащила на поверхность.

— Я не ослышалась? — усмехнулась я, тыкая Ловчего под ребра. — Это место называется «Тишь да Гладь»?

— Ага, — подмигнул куратор, тогда как Кадия, завалившись боком на лавку, уже спала — брала от жизни всё, что называется, — Люблю символику.

— И я, — вздохнула я, жмурясь в колодцах слабого акварельного солнца, диагоналями пробивавшего речную тьму

Оно, тёплое и дрожащее, всё росло по Ту Сторону, а потом вдруг напрыгнуло на нас, горячий хищник, — одновременно с мириадами брызг, всплеснувшими на реке при появлении магбота; брызг, в которых мне чудились солёные слёзы и влажные губы Шепчущего моря, крики чаек в развалинах маяка; веера теней на лице мальчишки, брошенного среди скал…

Я, поколебавшись, опустила голову на плечо Ловчего и закрыла глаза.

А мы всё плыли, плыли в новый день.

— Где работаешь?

— В Теневом департаменте.

— Ой, а расскажи что-нибудь интересное?

— Про себя или про тебя?

Шолоховский анекдот

— Тинави, Кадия, подъем! — и моя подушка своенравно зашевелилась, зазвенела амулетами.

На то, чтоб открыть глаза, ушли бы, кажется, все мои душевные силы. Да ещё и в долг у вечности брать бы пришлось: просыпаться через полчаса после того, как уснул — это трюк, недоступный смертным. По нему можно определять богов. Вот как встретим Тишь в Мудре, понаблюдаем. Если она сможет провернуть такую фишку, и при этом не потерять в эффективности — тогда да, точно богиня. Будем Кеса у неё вымаливать. Новую церковь, пустынную, организуем — я всегда любила наряды священников, с удовольствием приоденусь…

— Тинави! — и горячая рука с холодными ободками перстней взъерошила мне волосы на затылке.

— А, что, я здесь?!

Глаза все-таки пришлось разлепить.

Наш магбот стоял на пристани Пустой Орбиты, что с торца подпирает Министерскую площадь: вежливо, но без поблажек, изредка захлестывая волной — профилактики ради.

Полынь, убедившись, что я сохраняю вертикальное положение, встал и начал скармливать шипящей люминарии монету за монетой. С каждой новой восьмушкой оскал цветка всё больше напоминал улыбку.

— Выспалась? — спросил куратор.

На полном серьезе.

Псих.

Я попробовала сказать «да» — люблю оправдывать надежды, — но вместо этого вывихнула челюсть зевком.

Рассвет принёс с собой восточный ветер, выныривающий, казалось, из самого сердца холода. Город, завешенный розово-голубыми шелками утра, никак не мог расстаться с туманом, клубящимся у земли: он собирался в седые облачка у фонарей и одеялом кутал кроны лип. Прохожие выныривали из него и скрывались вновь, как будто манекенщики на показах в Сапфировом переулке.

Кадия поежилась и выпрыгнула на пристань, заставив магбот мягко качнуться, а меня — вновь улечься на шершавую лавку — ах, как сладко спится на волнах!..

Подруга потянулась с хрустом, достойным лешаков, и яростно протерла глаза. На щеке ее отпечаталась крестовина лодочной банки, и это напомнило мне о том, кто мы, где мы, и какая задница ждёт нас впереди. И какая — уже накрыла собой два города сразу: мирный Шолох, старую Мудру.

— А сколько времени прошло? — вдруг засомневалась я