Тени заезжего балагана
Шрифт:
Любые перемены в клане могли повлечь за собой необратимые последствия. Могло статься, что добром Уэда не оставит своего поста заместителя главы клана Аосаки, и тогда миром дела будет уже не решить… Оставалось лишь надеяться, что отец не допустит, чтобы в клане произошёл раскол. Не хватало только перегрызть друг другу глотки! Не теперь, когда в городе появились таинственные колдуны, преследовавшие пока неясные, но оттого не менее опасные цели…
Даже когда тяжёлые шаги отца стихли в коридоре, в чайной продолжала висеть почти осязаемая тишина. Столь несвойственная Итиро Хаяси несдержанность выдавала всю степень охватившей его злости. Поэтому Уми даже заикаться не стала о том, что тоже хотела бы отправиться в особняк, чтобы попрощаться с дядюшкой до похорон, на которые должен был собраться без малого чуть ли не весь город. Лучше не попадаться сейчас отцу под горячую руку – иначе то, что Уми удалось избежать наказания за своё вчерашнее своеволие, может теперь выйти ей боком. Отец запросто сможет взять свои слова назад, и она просидит взаперти до самого Обона. Томоко тоже благоразумно сохраняла молчание – она знала привычки своего господина так же хорошо, как и его дочь.
Уми так и не смогла больше проглотить ни кусочка. Томоко тоже пребывала в большом расстройстве: она нервно мяла рукава кимоно и то и дело тяжело вздыхала.
– Раз ничего не просили, это не значит, что помощь не надобна, –бормотала себе под нос домоправительница. – С этими похоронами хлопот не оберёшься, уж я-то знаю – чего только стоит найти честного каннуси, который добросовестно проведёт обряд и не заломит цену!
– Так ты всё-таки собираешься отправиться в особняк?
– Конечно, собираюсь! – всплеснула руками Томоко и принялась убирать со стола, не дожидаясь слуг. – Господин Окумура не внял моим советам и так и не удосужился нанять приличного управляющего, так что в особняке сейчас наверняка полный кавардак…
Пропуская ворчание Томоко о недобросовестности прислуги мимо ушей, Уми принялась помогать домоправительнице, чтобы хоть как-то отвлечься от терзавших её горестных мыслей. Ещё вчера они с дядюшкой по чистой случайности встретились в святилище и разговаривали друг с другом, а сегодня его уже не было в живых.
Уми вдруг вспомнилось смутное предчувствие беды, охватившее её в комнатушке, где лежал убитый послушник. Предчувствие, будто бы ей больше никогда не удастся поговорить с дядюшкой и разузнать у него про балаган...
Миска с недоеденной порцией риса задрожала в руках Уми, и ей стоило немалых трудов взять себя в руки, пока Томоко ничего не заметила. Кажется, ей удалось нащупать нить, которая связывала все события, произошедшие в Ганрю за последние два дня. Владельцем балагана был колдун, и за поджогами святилищ и убийством каннуси тоже стоял человек, владевший магией. Уми готова была отдать палец на отсечение, что этот Рюити Араки и колдун-отступник были как-то связаны друг с другом. В конце концов до приезда балагана в Ганрю ничего подобного не происходило: никаких странных поджогов и смертей, никаких колдунов и их непонятной магии, в конце-то концов!..
Судорожный поток её мыслей прервало болезненное покалывание в правом предплечье. Уми украдкой задрала рукав: отметины на коже проступили чётче. Теперь она уже ясно видела – метка приобрела форму какого-то сложного иероглифа, и одна из его частей напоминала горы, возвышающиеся одна над другой.
Проклятая метка. Ёкай, работающие на таинственном аттракционе исполнения желаний за чешую Дракона. Поджоги святилищ и двойное убийство. Колдун-отступник с цепью наперевес, ищущий неизвестно чего…
По спине пробежал неприятный холодок, словно в реки вдруг задул прохладный ветер – хотя на деле никакого ветра не было и в помине. Что-то назревало во всём городе. И это «что-то» было явно не к добру.
Уми не терпелось поскорее отправиться на встречу с Дзиэном – уж если кто-то и мог объяснить ей, что происходило в Ганрю, так только старый каннуси, который точно знал, зачем отступник поджигал святилища и что такого важного он пытался найти.
Казалось, что относительно спокойный разговор с отцом на веранде происходил в прошлой жизни, смутные воспоминания о которой настигли Уми так же неожиданно, как дыхание осени, вплетавшееся в пока ещё по-летнему мягкий ветерок…
***
Когда с уборкой было покончено, Томоко и впрямь взяла с собой пару толковых служанок и поспешила в особняк Окумуры, чтобы предложить свою помощь.
– Уж у кого-кого, а у меня большой опыт в организации похорон, – приговаривала Томоко, дожидаясь в коридоре, пока служанки уложат в свёртки коробочки со сладкими рисовыми колобками: традиционным блюдом, подававшимся на похоронах и праздниках поминовения ушедших. – Я и своих родителей схоронила, и родителей муженька своего. Эх, да что говорить, все мы когда-нибудь там окажемся. Рано или поздно Страна Корней обязательно возьмёт своё…
Проводив домоправительницу, Уми отправилась на поиски Ямады, который теперь должен был всюду сопровождать её. Без него она теперь не могла и шагу ступить за ворота усадьбы.
В доме монаха не оказалось, и потому Уми обулась и вышла в сад. У ворот гудели встревоженные братья: похоже, слухи о странной кончине градоправителя распространились быстро. Завидев Уми, охранники замолчали и почтительно склонились перед ней.
– Сплетничаете? – прищурилась она, смерив каждого из братьев строгим взглядом. Они тут же стыдливо опустили глаза: глава не одобрил бы, что они чесали языками, как кумушки на рыночных рядах.
– Не вздумайте разносить о покойных грязные слухи, – продолжила стращать охранников Уми. – Сами знаете, какой приближается день. В Обон мёртвых лучше не гневить.
– Вы совершенно правы, молодая госпожа! – чуть ли не хором воскликнули братья и снова согнули спины.
– Не рассказывайте ничего оябуну, прошу вас, – взмолился следом один из них, подняв голову. Его круглое и веснушчатое лицо лоснилось от пота, который проступил то ли от волнения, то ли от всё возраставшей жары. Несмотря на надвигавшуюся осень, дни стояли душные.
– Отец сегодня злее всех демонов Ночного Парада Ста Духов вместе взятых, – покачала головой Уми. – Я не настолько жестока, чтобы обрекать вас на такие мучения.
– Благодарим вас, молодая госпожа Хаяси! Мы не забудем вашей доброты!
Оставив притихших охранников на своём посту, Уми продолжила поиски.
Ямада отыскался на заднем дворе. Монах сидел в тени амбара скрестив ноги. Посох его лежал тут же, прямо перед ним. Глаза Ямады были закрыты, но тем не менее он безошибочно умудрился определить, кто стоял перед ним.
– Молодая госпожа Хаяси, – проговорил Ямада и поднял веки. – Вы готовы отправляться?
– Да. Но после встречи с каннуси я бы хотела посетить ещё одно место.
Уми всё же решила, что стоит наведаться в особняк градоправителя. Быть может, ей удастся не только попрощаться с дядюшкой и взглянуть на него в последний раз, но и осмотреть его кабинет – вдруг она сумеет найти что-то, что смогло связать гибель дядюшки Окумуры с колдунами из балагана…
Вдаваться в подробности Уми не стала, но Ямада ни о чём и не расспрашивал. Он лишь кивнул в ответ и легко поднялся на ноги, словно был лёгким кленовым листом и почти ничего не весил.