Чтение онлайн

— У тебя больше седины, чем ума, супруг мой, — язвительно процедила женщина. — Под ноги следовало бы смотреть тебе, ведь именно твой огромный живот зарывает обзор! Будь осторожен на крутых ступеньках, мой господин!

Верховный маг помолчал и щелкнул пальцами — сама собой распахнулась дверь, а жена фыркнула, оценив тонкость намёка. Она подобрала подол и скорым шагом догнала в одном из коридоров дочь.

— Как ты, моя рыбка? — спросила совсем другим тоном мать и приобняла девушку за плечи.

— Я счастлива, мама! Он так красив, и мое сердце замирает от восторга, едва его взгляд обращается на меня.

— Это ли не главное в семейной жизни? — неестественно бодро ответила женщина, сдерживая желание вернуться и придушить мужа.

Она безмерно любила свою нежную дочь, тогда как для отца Мирена была разменной монетой, бездушной жертвой, которую нет смысла любить и жалеть, коль она не приносит в дом выгодный брак, сулящий богатство или полезные связи. Только сейчас он вспомнил о Мирене, сотворив из нее крючок, на который ловит крупную рыбу — де Карилью.

— Завтра вас с Теодоро представят королю, милая, она даст официальное разрешение на ваш брак и через два дня вы станете мужем и женой! Мирена Оливия Фернандес Мендес Асунсон де Карилья! Красиво звучит!

— Ох, я так боюсь, что он разочаруется во мне. Я видела, какие женщины окружают Теодоро, мое лицо теряется на фоне их яркой красоты.

— Какая чушь! Ты похожа на едва распустившийся бутон, доченька, а Теодоро знает толк в нежности и изысканности, уж будь уверена!

Мать проводила Мирену до комнаты, постояла у закрытой двери, прислушиваясь к тому, что происходит за ней, вздохнув, побрела к себе. Де Карилья казался ей совестливым человеком, недаром же муж так ненавидит Теодоро. Супруг не обидит юную жену. Они обязательно будут счастливы!

Мужчина и женщина шли, не касаясь друг друга до самого дома Пантелеевны, Люция целеустремлённо двигалась впереди, безошибочно находя дорогу. Напряжение нарастало, но Маша уговаривала себя, что это всего лишь нервы, стресс, раздражение на Николая за его помощь. Своевременную помощь, надо сказать. Скрипнула входная дверь, кошка запрыгнула на подоконник и свернулась калачиком, игнорируя Марию и Теодоро, замерших друг напротив друга.

— Теперь ты вернешься?

— Завтра важный день, нас с невестой официально, перед лицом короля, объявят парой. Потом свадьба.

— Как жаль, что мы не встретились раньше, — вырвалось у Маруси и она, испугавшись сказанного, совершенно по-детски прикрыла рот кончиками пальцев.

Теодоро качнулся вперёд и прижался к ним губами, не стараясь преодолеть эфемерную преграду.

— Жаль, — прошептал он, и Маша почувствовал его дыхание. — Если вдруг тебе понадобиться помощь, подойди к зеркалу и проведи по нему рукой, — Карилья спохватился и, немного подумав, снял с мизинца невзрачный серебряный перстень. — Это кольцо поможет тебе открыть портал и войти в мой мир. В серебре не слишком много магии, не трать её понапрасну. Хотя… ты ведь смогла увидеть меня, значит, в твоём роду тоже были маги. Прощай!

Больше не взглянув на девушку, Теодоро решительно повернулся и вошел в маленькую комнатушку с зеркалом. Люция мгновенно подскочила к хозяину, и вместе они перешагнули светящуюся границу.

Королевский двор гудел — ещё бы! Сам Теодоро Мендес Асунсон де Карилья сложил голову на плаху семейной жизни. Ни для кого не было секретом, что брак договорной, что обеими сторонами движет исключительно расчёт, но именно в этом случае на первый план выходила фигура невесты, меняющая отношение общества к предстоящему событию.

Мирена была пленительно прекрасна в своей невинности и кротости. При её появлении начинали говорить тише даже самые злостные сплетники, потому что одним своим видом дочь верховного мага внушала уважение, и это не считая тех добрых дел, что совершала она на деньги отца. Имя этой юной красавицы было на устах простого люда, её часто поминали с благодарностью, а она, казалось, смущалась от любой похвалы.

Король Людовиго появился, и разговоры стихли — правитель получил свою порцию почитания, насладился ею сполна и только после этого уселся на трон. Сегодня он был один, без жены и детей, и это наталкивало придворных на мысли о разладе в королевском семействе. Тут же внимание присутствующих переключилось на эту тему, и про жениха с невестой, ждущих в соседней зале, все на время забыли. И только Асунта Вольпа Карриха не могла отвести взгляда от дверей, за которыми стояли Тео и его наречённая. Молодая вдова чуть не сломала веер, который когда-то стоил ее мужу целого состояния, в душе ревнивицы бушевало такое пламя, что Мануэль Баррейро, наблюдавший за прекрасной любовницей друга, усмехнулся — Асунте не мешало бы научиться прятать чувства получше.

Наконец, церемониймейстер произнес положенную по обычаю речь, двери распахнулись, и в тронный зал вошли Теодоро и Мирена. По толпе придворных прокатился вздох то ли восхищения, то ли удивления, даже Людовиго чуть привстал с места, дабы получше разглядеть пару. Полюбоваться было на что: сдержанный, одетый в темное жених и очаровательная светловолосая и светлокожая невеста — гранит и хрусталь, земля и первый весенний цветок, ястреб и голубка. Они удивительно совпадали при всей разительной непохожести, Карилья словно защищал Мирену от всех опасностей, а она, то и дело безоглядно доверчиво смотря на него, вверяла в руки мага свою судьбу и жизнь.

Ничего больше не радовало, не удивляло, даже кулинарные изыски тёти. Машу словно заморозили, лишив привычных эмоций. Не спалось, не елось, не думалось ни о чем, кроме теплых губ, касающихся кончиков пальцев. Девушка постоянно подносила руки к лицу, словно запах Тео мог сохраниться на коже, пыталась почувствовать его снова, но не могла.

Николай, как и обещал, дал денег, отвёз в районный центр в отделение банка, подсказывал, помогал, а она не реагировала, лишь уныло «спасибкала». На обратном пути мужчина не выдержал:

— Слушай, я тебя совсем не узнаю. У тебя точно всё нормально? Этот твой… как его… Гриша, кажется, не обидел тебя?

Маруся отрицательно замотала головой.

— Тогда что? — Николай почти не смотрел на дорогу. — Да ты не бойся, я приставать не стану. Расскажи, вдруг помогу чем, а? Маш?

Нина Васильевна пытала примерно так же, дядька действовал грубее, но Маруся не раскрывала причины уныния родным людям, а тут, повинуясь какому-то безотчётному порыву, вдруг начала говорить.

— Я люблю одного человека. Думала, что не люблю, а люблю, — она уронила в ладони, ужасаясь собственному косноязычию.

— Он тебя чем-то обидел? Оскорбил?

— Нет. Он… он замечательный, умный, тонкий, с чувством юмора. Я не могу перестать думать о нём. А он женится, прикинь! Женится! Не по любви, а по политическим мотивам, вот так вот! И девушка, насколько я знаю, добрая и красивая, из хорошей семьи. А я? Как же я? Как мне жить без его голоса, без его прикосновений, шуток, глаз, волос? Как?

— Так сильно любишь?

— Выяснилось, что да. Не заметила даже, когда втрескалась. Как школьница, ей богу!