Чтение онлайн

Фагенбуш тем временем протянул руку и взял с верхней полки погребальную маску (на нижней полке, прямо под этой маской была спрятана Изумрудная табличка). Тут мне на глаза попался стоявший под полками стул эпохи Нового царства. Осторожно, делая вид, что не хочу привлекать к себе внимания, я подняла ногу и задвинула этот стул за жертвенник Анубиса.

Фагенбуш, конечно же, заметил мое движение и резко повернул голову.

– Что это? – спросил он, подобравшись, словно гончая на охоте.

– О чем вы? – с невинным видом спросила я.

Фагенбуш бросил погребальную маску на место и направился ко мне.

– Что вы пытаетесь спрятать от меня?

– Ничего я не пытаюсь от вас спрятать.

– Маленькая лгунья, – он протиснулся мимо меня, торжествующе улыбнулся и вытащил задвинутый мной стул. – Вот! Вот это вы и пытались спрятать.

Он осмотрел стул. Кожаная обивка стула сгнила еще много веков назад, но хорошо сохранились его инкрустированные слоновой костью и черным деревом ножки, они сразу же рассказали Фагенбушу о том, что некогда этот стул принадлежал какому-то влиятельному лицу.

– Почему вы хотели, чтобы я не увидел этот стул? Отвечайте.

На самом деле, я как раз хотела, чтобы он его увидел. Мне нужно было переключить внимание Фагенбуша на какой-нибудь безобидный предмет. Ну, скажем так, относительно безобидный. На этот стул было наложено проклятие, но довольно мягкое, примерно его можно было перевести так: «Пусть у того, кто возьмет этот стул, штаны будут полны песка, и да продлится это до следующего новолуния».

Я нахмурилась, делая вид, будто недовольна тем, что Фагенбуш раскрыл мой обман.

– Простите, вы сказали кому-нибудь, что идете в подвал? – спросила я.

Фагенбуш ухватился за стул, вытащил его из-за жертвенника и ответил:

– На самом деле меня сюда попросили спуститься ваш отец и Вимс. Они хотят знать, закончили вы составлять свою опись или нет. Если нет, я должен помочь вам.

– Мне ваша помощь не потребуется, – ответила я и протянула Фагенбушу свой блокнот. – Опись я закончила еще вчера вечером. Вот, можете забрать.

Сказать по правде, моя опись не была полной, я, разумеется, не включила в нее целый ряд сомнительных артефактов, таких как Изумрудная табличка или шар бога Ра, но не стану же я сообщать об этом Фагенбушу!

Он взял у меня блокнот, пролистал, бегло просмотрел мои записи и сказал:

– Да, похоже на то, что все сделано.

– Не похоже, а действительно сделано. И очень тщательно, – сказала я, а про себя прибавила: «А ты надолго запомнишь свой визит сюда, голубчик». – Ну, а теперь, когда вы получили то, зачем явились, не лучше ли вам вернуться к своей основной работе?

Фагенбуш наклонился вперед, обдав меня своим фирменным ароматом вареной капусты и жареного лука.

– Полегче, Тео, – сказал он, захлопнул блокнот и пошел по лестнице наверх. Я облегченно вздохнула и посмотрела на Генри.

– Вот гадина! – с чувством сказал мой брат. Я моргнула, подозревая, что его мог услышать еще не вышедший из подвала Фагенбуш.

Мои предчувствия меня не обманули. Хлопнула дверь, и в катакомбах вдруг стало совершенно темно, а сверху донесся негромкий смех Фагенбуша. Я замерла, прислушиваясь, – закроет он дверь на задвижку или нет. Нет, дверь он не запер, просто захлопнул ее и по дороге выключил свет, оставив нас с Генри в кромешной тьме.

– Слушай, почему Фагенбуш такой мерзкий? – спросил Генри.

– Не знаю, – вздохнула я. – Может быть, злится на то, что его заставляют работать с сопливой девчонкой? В любом случае, это становится невыносимо. Я не могу верить ему, как вы меня ни уламывайте.

– Ну, я-то тебя уламывать не стану, – заверил меня Генри и добавил: – А знаешь, здесь на самом деле не совсем темно.

– Ты прав, – согласилась я.

Действительно, подвал пусть слабо, но освещался тусклым зеленым сиянием. Обнаружить его источник нам с Генри не составило труда – это светилась прикрытая фанерой Изумрудная табличка.

– Это так и нужно, чтобы она светилась? – с благоговением спросил Генри.

– Может быть. Особенно, если она действительно магическая, как рассказывал Стилтон.

– А она действительно магическая, как ты думаешь?

– Именно это я и собираюсь узнать.

– А как?

– Займусь исследованиями, – объявила я. – Но это дело долгое и непростое.

Генри тяжело вздохнул и стал карабкаться вверх по лестнице. Я двинулась было следом за ним, но задержалась – мне показалось, что с потолка отделилась и спускается над головами мумий какая-то небольшая тень. Я моргнула. Тень вроде бы исчезла. Да, при таком странном освещении это могло и показаться.

Размышляя о зеленоватом свете, я вспомнила заодно о том, что еще не проводила с Изумрудной табличкой тест Второго уровня.

Я вернулась и высыпала на полку рядом с табличкой несколько завалявшихся у меня в кармане кусочков воска. Перед тем, как снова взять табличку в руки, не лишним будет знать, проклята она или нет. Затем, вспомнив и том, что еще вчера собиралась, но не успела провести тест Второго уровня во всем подвале, я раскидала наугад по всем катакомбам еще с десяток восковых шариков. Пора мне разобраться со всеми засевшими в подвале проклятиями, давно пора.

– Ну, ты идешь или как? – крикнул мне с лестницы Генри.

– Да здесь я, иду, – откликнулась я.

– Ты уже закончила? – в третий раз за последние десять минут спросил Генри.

– Нет, Генри, не закончила. Я только начала.

По правде сказать, я еще даже не раскрыла книгу, только нашла ее на полке. Черт побери! Он что, думает, будто это так просто?

– Это займет еще какое-то время, поэтому устраивайся удобнее, – сказала я.

Он вздохнул, выбрал свободное местечко на полу и вытащил из кармана пригоршню мраморных шариков. Ну, хорошо, теперь он будет занят как минимум минут пять. Я вернулась к своим книгам.

Поскольку Стилтон сказал, что Изумрудную табличку глубоко почитали алхимики и оккультисты, я решила начать свое исследование с гримуаров. Это книги древних алхимиков и магов, в которые они записывали результаты своих экспериментов и собирали сведения об искусстве магии. Наиболее подходящим для того, чтобы начать с него свое исследование, мне показался гримуар Сильвуса Морибундуса, который описывал в основном опыты верховного жреца и мага при дворе фараона Нектанебуса II. Самая большая сложность заключалась в том, что гримуар был написан на латыни, старинным шрифтом, а на полях книги встречалось множество сделанных от руки приписок и замечаний – разобрать их оказалось труднее всего. Да, исследовательская работа не для слабонервных и нетерпеливых.