Чтение онлайн

Как только на следующее утро мы приехали в музей, я послала Генри в разведку, а сама прямиком направилась в библиотеку. Я была очень довольна тем, что у меня теперь есть Генри, который присмотрит за папиными помощниками, доложит о том, где они и что делают, а это поможет мне сократить количество нежелательных визитов и ненужных встреч. Поскольку Изумрудная табличка успешно прошла восковой тест Второго уровня, я приободрилась, теперь мне все больше казалось, что она – табличка – имеет определенную (согласна, может быть, большую) ценность только для тех, кто изучает оккультные науки. Разумеется, для того, чтобы быть уверенной в табличке до конца, нужно провести и тест Третьего уровня, но для этого необходим лунный свет, а кто знает, когда еще теперь мне удастся снова провести ночь в музее? Когда Генри приезжает на каникулы, такие случаи выпадают гораздо реже, чем обычно.

После вчерашнего разговора со Стилтоном я хотела первым делом уделить некоторое время истории халдеев. В книге, которую дал мне Стилтон, говорилось, что халдеи правили Вавилонией до 539 года до нашей эры, когда Вавилонию захватила персидская империя Ахеменидов.

По-моему, персы-ахемениды в тот момент правили также и Египтом. Чтобы проверить себя, я взяла с полки книгу сэра Библиуса Паджа «История Древнего Египта». Да, так и есть! Вот, пожалуйста: персидский император Камбис захватил Египет в 526 году до нашей эры.

А это значит… это значит, что халдеи и египтяне были народами, покоренными одним и тем же правителем. Может быть, именно тогда халдеи заинтересовались египетскими богами? Или это египтяне решили использовать халдейскую клинопись, чтобы было труднее расшифровать сделанную на табличке надпись? В любом случае, ничто не сближает разные народы так сильно, как общий враг. Хотите пример? Посмотрите на меня и Фагенбуша.

Кстати, о Фагенбуше, что-то я не видела его все утро – странно. Я оторвалась от книги и взглянула на свои часы. Решив, что пора размять ноги и проверить, как там дела у Генри, я вышла из библиотеки и нашла брата устроившимся рядом с набором старинного оружия, развешанного в стенной нише рядом с холлом.

– Отлично устроился, Генри! Чем порадуешь?

Он аккуратно выполз из своего укрытия, стараясь не задеть оружие – деталь, которую я отметила с особым удовольствием.

– Да пожалуй, ничем на самом деле, – сказал Генри. – Все работают наверху, готовятся к открытию выставки. Правда, без Фагенбуша. Этот прячется в своем кабинете, все время дергается и чешется, будто у него муравьи в штанах.

«Ну да, песок пустыни. Это почти то же самое, что муравьи», – подумала я, а вслух похвалила брата:

– Отличная работа.

– А вообще-то здесь скука смертная, – пожаловался Генри. – Не понимаю, почему тебя так волнует вся эта музейная фигня.

Фигня? Волнует? Если Генри повезет, он никогда не узнает, почему меня волнует эта фигня.

– Если устал, иди поиграй в свои шарики или почитай в гостиной.

– Ты нашла мои мраморные шарики? – встрепенулся Генри.

Я моргнула, очень сожалея о том, что вообще заикнулась о его драгоценных шариках.

– Нет, не нашла. Мне очень жаль.

– Это были мои любимые, – мрачно заметил он.

– Ну, тогда посиди, почитай. Хочешь?

Генри ничего не ответил, разочарованно вздохнул и поплелся по коридору, а мне пора было возвращаться в библиотеку. Но не успела я сделать и двух шагов, как из-за одной из колонн послышалось негромкое «тсс». Я знала только одного человека, который таким способом объявлял о своем приходе.

– Уилл! – я резко просунула свою голову за колонну, и Липучка подскочил от неожиданности.

– Ой, как вы меня напугали, мисс.

– Прости, я не хотела. Ты принес мне сообщение от Вигмера?

Как только я произнесла имя Вигмера, Липучка Уилл волком посмотрел на меня и мрачным тоном ответил:

– Ага, принес, мисс. Он сказал, что не хочет больше получать сообщения через меня. Хочет, чтобы вы делали это через другого связника. Он велел мне вам передать: «Если она не хочет вылететь из нашей организации, пусть передает свои сообщения так, как ей приказано».

О, господи! Все именно так, как я опасалась, даже еще хуже.

– Мне очень жаль…

– Значит, я недостаточно хорош, чтобы доставлять сообщения его светлости, этой шишке на ровном месте, – перебил меня Уилл. Руки он сжал в кулаки, но в его глазах я прочитала затаенную боль и растерянность.

– А может быть, все это связано не столько с нами, сколько с Фагенбушем? – медленно заговорила я, импровизируя прямо по ходу дела. – Что, если Вигмер хочет таким образом проверить, на что вообще способен этот Фагенбуш, прежде чем послать его на более серьезное задание? Не забывай, Фагенбуш пока что ходит в Братстве только в учениках.

Лицо Уилла разгладилось, и он заметно повеселел.

– А что? Вполне может быть. Тогда все в порядке. Ну, а мы с вами чем займемся тем временем, мисс?

– Вигмер что-нибудь говорил об Изумрудной табличке?

– Нет, мисс.

Проклятье. А я так надеялась получить от Вигмера хоть какой-то совет!

– Пока пару дней мы просто подождем и посмотрим, что к чему, – поразмыслив, сказала я. Потом мы договорились, что Уилл выйдет со мной на связь утром в пятницу, и на этом расстались.

И очень вовремя расстались, скажу я вам! Не успел Уилл испариться, как на весь холл раскатился луженый голос моей бабушки:

– Теодосия!

Я, разумеется, бросилась здороваться.

– Вот ты где, дитя мое, – сказала бабушка, увидев меня.

– Здравствуйте, бабушка, – как можно вежливее ответила я.

– Давай поскорей, – шмыгнула бабушка носом. – Я, знаешь ли, не могу с тобой весь день возиться, – она указала тростью на стоявшую у нее за спиной женщину с землистым лицом и длинным носом. – Это мадам Уилки, портниха. Она снимет с тебя мерку для траурного платья.

Оп-ля! А у меня это траурное платье напрочь из головы вылетело!

– Пойдем, – бабушка схватила меня за руку и потащила в сторону нашей семейной гостиной. – Там мерку снимем.

Не так много можно найти вещей, которые я ненавижу больше, чем примерку платьев. Во-первых, это ужасно скучно – стоять и ничего не делать, пока какая-нибудь миссис с кислым лицом тычет тебя во все места своим жестким костлявым пальцем или булавками. Во-вторых, что самое отвратительное, ты не имеешь права даже заикнуться о фасоне будущего платья или о ткани, которую тебе хотелось бы выбрать. Любую ткань, которая тебе нравится, тут же объявят слишком яркой, или слишком броской, или совершенно неподходящей (с фасоном платья происходит то же самое).