Чтение онлайн

См. также: Библии, авторитет; Библии, богодухновенность.

(Bioethics). Так называют своеобразную междисциплинарную разновидность этики - дисциплину, в рамках крой медики, философы, юристы и теологи пытаются решить сложные нравственные вопросы, возникающие в связи с развитием современного здравоохранения. С одной стороны, биоэтика - новая область, само слово появилось в словарях совсем недавно. С другой стороны, столь злободневные сегодня вопросы биоэтики можно считать вечными. Что такое человеческая жизнь? Какова ее цена? Как понять человеческие страдания и несовершенства? Как откликаться на них? Следует ли, к примеру, искусственно продлевать жизнь заведомо нежизнеспособным новорожденным ? И кто должен решать такие вопросы? Теологи и философы? Врачи? Семья? Суд? Развитие биологии и медицины в сочетании с секуляризацией общества требует от христиан осмысленного участия в решении проблем биоэтики.

К числу этих проблем относятся аборты, эвтаназия, генетическая инженерия, "дети из пробирки", нежизнеспособные новорожденные, контроль за рождаемостью. Есть и другие, несколько реже упоминаемые в средствах маесовой информации проблемы: "суррогатные матери", банки спермы (в т.ч. банк, содержащий "сперму гениев"), эксперименты над эмбрионами, юридические иски о некачественности контрацептивных средств (в таких случаях защита обычно строится на том, что против желания ставшая матерью женщина имела возможность сделать аборт), а также практика замораживания тел умерших в надежде, что в будущем наука сумеет их " воскресить". Подобные темы и будут рассмотрены в данной статье.Как заметил Дж. М. Густафсон, протестантская мораль и католическая мораль существенно отличаются одна от другой. Основное отличие - это, конечно же, magisterium, т.е. "право учить", крое католики признают за своей Церковью (такое есть лишь у наиболее " литургических" протестантов). Отстаиваемый же протестантами принцип sola Scriptura утрачивает популярность: западное общество все более отдаляется от своих иудеохристианских корней. Густафсон убедительно доказывает, что протестантская и католическая традиции, сталкивающиеся с одними и теми же этическими проблемами, заинтересованы в сближении и диалоге. В ходе такого диалога протестанты могли бы поделиться своей отк-рытостью и готовностью обсуждать самые необычные темы, а католики - многовековым опытом упорядоченного подхода к вопросам морали. С другой стороны, подобное сближение помогло бы протестантам избавиться от свойственного им релятивизма, а католики, возможно, отошли бы от своей ригидности.

Евангельские христиане стремятся именно к преодолению этического релятивизма. Наихудшие, с их точки зрения, черты либерального протестантизма воплощены в книге Дж. Флетчера "Ситуативная этика: новая мораль" (1966). "Ситуативная этика" (или, как ее иногда называют, "этика последствий") была осуждена всеми течениями евангельского христианства, в т.ч. и представителями академического мира - такими, как К.Ф. Г. Генри. Конечно, ортодоксальные христиане не устанут отражать прямые атаки на традиционную мораль, но их сил недостаточно: брошены новые вызовы, и теперь должны появиться новые защитники морали. Однако цель остается прежней: соединить бескомпромиссную верность вечным ценностям с творческой готовностью участвовать в решении проблем современной жизни.

Аборты. Чтобы сформулировать разумный христианский ответ на вопросы биоэтики, следует прежде всего изучить контекст, в кром возникают эти вопросы. Лучше всего начать с наиболее известной биоэтической проблемы - проблемы абортов. Все знают, что отношение христиан к абортам, с небольшими оговорками, негативное. Г.О. Дж. Браун пишет: "Со времен Реформации духовные лидеры протестантизма с редким единодушием высказываются против абортов. У библейски ориентированных протестантов практически нет сомнений, что аборт представляет собою великое зло - посягательство на образ Божий, явленный в еще не родившемся ребенке ". И тем не менее, с тех пор как в 1973 г. Верховный суд обнаружил в Конституции право на аборт, различные выоказывания либеральных протестантов создали в обществе впечатление, что христианский подход к абортам неясен и двусмыслен. Ведь нек-рые протестанты даже призывали своих братьев по вере во имя "сострадания" одобрить аборт как средство борьбы с нежелательной беременностью. К сожалению, эта сомнительная аргументация произвела некрое воздействие и на евангельских христиан, в т.ч. и на тех, к-рые пишут о проблемах биоэтики.

Неприятие христианами аборта основано на их вере в святость человеческой жизни. Согласно же современным секулярным взглядам, человеческая жизнь есть лишь высшая форма животной жизни, возникшая без всякого сверхъестественного вмешательства, в результате безличного эволюционного процесса. Поэтому первая задача христианской этики - перекинуть мост через то, что один автор описал как " философскую бездну, разделяющую две радикально отличные, диаметрально противоположные моральные позиции человечества". Консервативные христиане должны дать твердый и ясный ответ на аргументы, приводимые в пользу либеральной политики в сфере абортов. Эти аргументы и возможные краткие ответы на них выглядят следующим образом.

(1 )Аргумент. Женщина имеет право распоряжаться своим собственным телом, а это включает и право на аборт. Ответ. Право личности действовать в своих интересах кончается там, где затрагиваются интересы другой личности. А решение об аборте затрагивает и нерожденного ребенка: нельзя считать его простым придатком к организму женщины. Уничтожать одного человека ради удобства другого всегда считалось морально неприемлемым.

(2)Аргумент. Те, кто выступает против аборта, навязывают свои взгляды другим, стремясь "придать своей морали статус закона", что недопустимо в плюралистическом обществе. Ответ. Данная аргументация подразумевает своего рода " нейтральное отношение к ценностям ", крое на самом деле невозможно. Вопрос лишь в том, чья мораль и чьи ценности будут отражены в законодательстве. Всевозможные предложения должны свободно соревноваться на рынке идей. Кстати говоря, наиболее "нейтральным " решением было бы оставить вопрос об абортах на усмотрение отдельных штатов - так, как это было до 19 73 г. И именно сторонники абортов в Верховном суде и вне его, добившиеся внедрения абортов во всех штатах, навязали нашему плюралистическому обществу свои убеждения.

(3)Аргумент. Самое важное- это качество жизни матери и родившегося ребенка. Ребенок имеет право родиться желанным. Ответ. Это, несомненно, самый лицемерный из всех аргументов в пользу аборта. Трудно поверить, что ктото может всерьез ставить драгоценное право ребенка на жизнь в зависимость от таких факторов, как соответствие неким генетическим и физическим стандартам или переменчивые желания потенциальных родителей. М. Маггеридж и др. убедительно доказали, что те же самые доводы могут быть использованы в защиту убийства уже родившихся детей. Существует скользкий склон - от "пассивного аборта" до "активной эвтаназии ", - и наше общество уже ступило на этот склон.

Эвтаназия. Лишь ненамного меньше внимания привлекает к себе такая биоэтическая проблема, как эвтаназия, называемая также "убийством из милосердия". Возникли общественные движения за и против эвтаназии. Выдвигая лозунги "право на смерть" и "возможность умереть достойно", сторонники эвтаназии требуют пересмотреть юридическое определение смерти, а также внести в законодательство норму, согласно крой человек сможет, находясь в добром здравии, письменно сформулировать свои пожелания относительно того, какое лечение он хотел бы получать в случае тяжелой болезни. При этом обычно ссылаются на историю Карен Энн Квинлан из НьюДжерси - хотя известно, что, основываясь на тяжелых случаях, нельзя сформулировать хорошие юридические (и этические) нормы. Эмоциональная спекуляция на таких случаях уже привела к легализации абортов, и есть опасность, что то же самое произойдет и в отношении эвтаназии.

Традиционный христианский подход к данной проблеме состоит в проведении различия между активной и пассивной эвтаназией. Если ктото прервал жизнь безнадежного больного, дав ему, к примеру, смертельную дозу анальгетика или снотворного, то это - активная эвтаназия. Христиане всегда осуждали такую практику. Пассивная же эвтаназия, подразумевающая непредоставление безнадежно больным определенных форм лечения, традиционно считается нравственно оправданной - если только речь идет об отказе от экстраординарной, а не от обычной терапии. Эта последняя оговорка существенно осложняет вопрос, поскольку с прогрессом медицинской технологии те лечебные меры, к-рые вчера считались экстраординарными, сегодня рассматриваются как обычные. По мнению христианского философа П. Рамсея, лечение должно проводиться всегда, исключая те случаи, когда у врачей не остается сомнения, что смерть больного неизбежна и близка. Рамсей исходит из убеждения, что мы всегда, когда только возможно, должны выбирать жизнь. Выбрать смерть (самоубийство или убийство) означает бросить дар жизни в лицо Дающему, проявить неверие в Божью помощь и сдаться тому, кого Библия называет "последним врагом". Рамсей еледует здесь А. Дику, к-рый полагает, что человек не должен выбирать смерть, но может сам решать, как ему жить в период смертельной болезни. Это, по мнению Дика, совсем не то же самое, что насильственно прервать свою или чужую жизнь и перечеркнуть осмысленность и ценность человеческой жизни, как таковой.

Вопрос об эвтаназии часто встает и в связи с младенцами, к-рые родились с тем или иным серьезным дефектом. Трагический случай такого рода произошел в 1982 г. в шт. Индиана. Там родился мальчик, у крого был не только синдром Дауна, но и дефект пищевода, не позволявший ему получать питание орально. Этот дефект мог быть устранен хирургически, но родители отказались от операции. Не согласились они и на то, чтобы ребенок получал питание внутривенно, пока суд будет решать его судьбу. Три суда, включая Верховный суд шт. Индиана, не смогли принять решение об оказании ребенку медицинской помощи против воли его родителей. В результате мальчик был помещен в изолированную комнату, где он умер, лишенный лечения и питания, семи дней от роду.

К несчастью, этот случай - отнюдь не единичный. Дж. Уилл, чей сын также страдает синдромом Дауна, пишет: "Как и предсказывалось, свобода уничтожать неудобную жизнь распространяется с внутриутробного периода уже и на нежелательных детей - в частности, на родившихся с синдромом Дауна". И действительно, хотя точной статистики у нас нет, можно не сомневаться, что практика убийства младенцев, родившихся с дефектами, получает все более широкое распространение. В 1973 г. в "НьюИнгланд джорнал оф медисин" появилась статья, где говорилось, что в отделении интенсивной терапии больницы г. НьюХейвен до 14% новорожденных умирает вследствие " нелечения ". Др Кооп пишет по этому поводу, что елово "нелечение" зачастую употребляется как эвфемизм, обозначающий отсутствие кормления, - то, что в более простодушные времена характеризовалось как убийство голодом. А не так давно в прессе сообщалось, что в детском медицинском центре г. Вашингтон в среднем относительно 17% младенцев принимается решение прекратить медицинскую помощь. Независимо от того, насколько точны эти данные, у христиан не может не вызывать озабоченности философия, позволяющая администрации больниц практиковать детоубийство.