Чтение онлайн

И, тем не менее, зачастую именно так и поступает он. Существуя на Земле столько лет, человек всё ещё способен уподобиться животному. Но почему тогда молчит правитель? Воровство, убийство признал он грехом, заслуживающим наказания, и прописал везде и всюду обеспечивать неотвратимость наказания этого. Но разве отказ от своего отпрыска не аморален и не заслуживает такой же кары? Или голос кучки чиновников, в ведении которых и существуют сегодняшние детские дома, не упускающей случая прикарманить из казны лишнюю монету, якобы на пользу бедным сироткам направляемую, вечно будет заглушать голос разума? Буйным цветом цветёт Зло на поле, имя которому – Безнаказанность, а потому живут горе-родители инстинктами и спокойно уподобляются диким зверям. И становится не взращённый обществом врагом ему – какую цель преследует общество, плодящее врагов таких? Войны хочет оно?

Оно её получит.

«СУДЬБА»

Веками человек задаёт себе один и тот же вопрос: что нами движет и управляет? Что наша жизнь: заранее, раз и навсегда определённая программа, которую уже ничто не в силах изменить, или цепочка случайностей? Есть ли какая-то высшая сила, предопределяющая всё, что произойдёт с каждым из нас, и если она всё же существует – что движет действиями её? Действительно ли слепа Фортуна или, наоборот, осмысленны все деяния её, порой из сплошных парадоксов состоящие?

Давно уже пора понять человеку: никакой высшей силы, кроме Природы, над ним нет. Потому предоставлен он во многом сам себе, и нет и не может быть у него никакой другой судьбы, кроме той, что творит он сам. И, самолично творя её, вольно или невольно проецирует он всё, что является составными частями её, на других, также, как и они проецируют судьбу свою на него. Жизнь – цепочка случайностей? И да, и нет! Жизнь не может быть заранее, от начала и до конца, определённой программой, которую никто не в силах изменить: будущего ещё нет, и оно будет таким, каким его все вместе совокупно построят. Но множество человеческих жизней плетёт множество цепочек, состоящих из того, что будет случайностью для одного, но станет фатальным для другого. Каждодневно, делая что-то или, наоборот, не делая, задумываясь об одном и гоня прочь из мыслей своих другое, считая одно ценным, а другое преходящим, сообщая себе подобным одно и утаивая от них другое, плетёт человек самнезримую нить того, что принято называть «судьбой его», ударов которой так опасается он, но которые, вольно или невольно, действием или бездействием своим, но всё же сам и спровоцировал.

Водитель-лихач сбивает насмерть пешехода. Виноват он? Да. Но только ли еговина в произошедшем? Разве впервые сел он за руль в тот день? Новички за рулём, как правило, не спешат лишний раз нажать на акселератор. Выходит, не первый день ездил он и не первый день «лихачил», пролетая на красный сигнал светофора, «подрезая» других водителей. Никуда при этом не спешил он – непомерные амбиции его хотели просто поднять выше других его «Я», продемонстрировать всем, что он лучше всех, быстрее всех, опытнее всех, искуснее всех за рулём. И никто не остановил его – безучастно смотрели другие на безобразные выходки его, и никто не усмирил его, никто силой, кулаком и грозным взглядом – так смотрит справедливость в глаза тому, кто самонадеянно бросил вызов остальным наглостью своей – не заставил его амбиции поутихнуть. И, подпитываемая безнаказанностью, расцвела его наглость буйным цветом. Пешеход, что погиб под колёсами его, обычно тоже безучастно взирал на глупые выходки подобных же лихачей – и тем подписал себе незримый приговор свой. Нация неполноценных неизбежно встаёт на путь уничтожения самой себя.

И не только себе подписал он приговор тот. Непротивление злу окрыляет это самое зло безгранично – и вот уже, почувствовав безнаказанность свою и стремясь как можно больше душ заполучить, в ранг добродетели возводит себя оно, забирая незрелые умы и объявляя всех несогласных неудачниками и изгоями. И преподносится лихачество на дорогах уже как некий признак мужественности, смелости и отваги, превосходства над остальными – вновь хочет своё «Я» поднять выше солнца больное себялюбие человеческое. «А тормоза придумали трусы, правила движенья – понты…», – весело поют безумные, со смехом давя на газ в стремительной гонке к последней стоянке своей. И многих дождётся стоянка та, пока не поймёт, наконец, человек – на самом деле некуда спешить ему в жизни этой... Там, где много людей – будет много машин, а значит – неизбежно кто-то будет находить себе смерть и под колёсами их, и в салонах их.

Альпинист идёт в горы и погибает, попав в снежную лавину. Кто-то заставлял его рисковать, кто-то гнал его к вершине? Прекрасно знал он, куда идёт, понимал, что риск огромен – но, как всегда, на «авось» понадеялся. Ведь что-то нехорошее с другими может случиться, но с ним – никогда! Так думал он, но не так рассудила Природа. Но что искал он в горах, на что рассчитывал, идя, несмотря на опасность, к пустынной, заснеженной вершине, где нет ничего? Чем бы помогло ему это в жизни, если бы добрался-таки он до неё? Разве спокойная, безопасная жизнь в равнине не устраивала его, что бросился он туда, откуда уже не суждено было ему вернуться обратно? Амбиции, желание поднять своё «Я» выше других – вот что двигало им. Такова природа таких, и нет для них других вариантов – лишь одно, устами классика бардовской песни сказанное, служит жизненным кредо им: «Лучше гор могут быть только горы, на которых никто не бывал!..»: «Я взошёл, я покорил, я могу то, чего не могут другие, выходит – я лучше, сильнее, смелее них, а значит – я победитель!», – бредовыми идеями ослеплённые, рассуждают они. Всё и сразу без особого труда хотели получить они, но смерть многие найдут на пути таком. «Умный в гору не пойдёт…» – разве на пустом месте родилась поговорка та? Ведь горы всегда опасны.

Разбивается огромный пассажирский авиалайнер – и погибают все летевшие в нём. Но кто гнал их в столь дальний и опасный путь, что искали они за тридевять земель от дома своего? Что такое не нашли они в земле своей, что вознамерились получить на чужбине? Разве не понял человек до сих пор, как опасно то, что он, не умея делать сам, машине доверить решил? Если бы разумной Природе было нужно, чтобы человек умел летать – наверное, сейчас он бы уже превзошёл всех пернатых созданий планеты Земля в умении этом. Лишь птицам дала Природа возможность летать – но они летают миллионы лет, и приспособились они, и взлететь могут, откуда угодно, и в любом месте приземлиться, и непогода не страшна им – облетят они спокойно и грозы, и ураганы, и неровности Земли не страшны им – вовремя предупредят о них природные локаторы и эхолоты их, коими от рождения наделена каждая крылатая особь и кои никогда не лгут и не отказывают. Даже подстреленная охотником, чаще птица выживает, нежели гибнет – ведь для приземления не нужен ей огромный аэродром с длинными полосами его, и лес и горы не станут смертельной помехой ей – природа ко многому приспособила её. А машины создаются человеком – и в погоне за барышами не заботятся хозяева их о безопасности тех, кто отдаёт им кровные свои, дабы в полёт пуститься. На перенаселённой планете авиаперелёты стали массовым явлением, поставлены на поток, на конвейер – о какой их надёжности может идти речь? На что надеются пассажиры, ступающие на борт их, жаждущие поскорее взмыть в небо, хотя зачастую есть немало способов проделать намного более безопасно такой же путь по земле? На извечный «авось»? Никто до сих пор не пожелал задуматься над тем, скольким этот «авось» уже вырыл могилу? Создав крылатых чудовищ, хвастливо подняла крик глупость человеческая о том, что человек научился летать – но ведь летает не он, летает машина. А человек становится рабом её, едва на борт ступив. Рабом – и попутчиком к неизбежному.

В страшном пожаре погибают жильцы сгоревшего дома. Но разве нечего сегодня противопоставить огню, из верного союзника в смертельного врага подчас превращающемуся? Любое пламя потушить своими силами возможно, ещё когда только начинает разгораться оно – к тому и призваны новейшие системы пожаротушения в современных зданиях, без помощи человека работающие. Но почему не было системы такой в том доме? Выйдя из Нормы, стали лишними жильцы его, и не по карману им система подобная – а потому и им в итоге вынесла Природа свой, всегда объективный, приговор.

Вчерашняя счастливая жена и любящая мать теряет мужа своего и остаётся с детьми своими без средств к существованию. Кончается красивая сказка, в которой витала она в облаках Любви своей (или, может быть, лишь казалось ей, что любит она?), не замечая ничего и никого вокруг, и начинается суровая жизнь, совсем не похожая на праздник. Но разве первая она, с кем приключилось такое? Ведь не ребёнком замуж выходила она – выходит, с возрастом так и не пришло к ней взросление, учащее тому, что никто не застрахован от такого поворота в жизни своей?Что, если хочет быть счастливой она – и такой вариант развития событий должна была предусмотреть она, прежде чем попадать в зависимостьк супругу своему, который не вечен, и порождать на свет потомство своё, на которое немалых средств потребуется, дабы взрастить его? И после этого на судьбу будет жаловаться она, на стороне виноватых искать? Кто ещё может быть повинен в такой неудаче её, кроме неё самой? Как известно, самый лучший выход из любого затруднения – просто не попадать в него, и тем и отличается истинное взросление от завуалированной инфантильности, что с приходом его всякий не заучивает наизусть – осознаёт: нельзя в этой жизни полагаться на кого бы то ни было, кроме себя самого.Лишь на себя самого всегда рассчитывающему в этой жизни не стоит бояться ударов её – не станут они для него неожиданностью.

«Как аукнется, так и откликнется…» – таков принцип действия того, что Судьбой своей именовать привык каждый: что бы он ни запустил в мир – подобно бумерангу, неизбежно вернётся это что-то к нему обратно. Как отнесётся он, так отнесутся и к нему. Сталкиваясь каждодневно с тем, что именует ударами судьбы, многократно задумывается человек: что не так в жизни его, почему так враждебен весь мир к нему? И лишь тогда он ответит на вопросы эти, когда поймёт: если вышел из Нормы он – обречён он на войну. На войну со всем миром, с природой и себе подобными, потому что не нужен он Природе. Всё, что испытывает он на себе каждодневно, есть не более чем результат борьбы за выживание, борьбы лишних, вышедших из Нормы, против всех остальных – и так заслуженноеполучает он каждый день. А потому то, что живущим в Норме Природа даёт добровольно, вынужден отнимать он силой, и становится лютым врагом её и себе подобных, и неизбежен ответный удар со стороны их. Но по праву своим, заслуженным, заработанным считает он добытое, а потому так непонятны ему удары судьбы, которыми весь остальной мир просто-напросто защищается от него, которыми противодействует враждебности его. И не будет ему жизни другой: вышедшие из Нормы обречены, и не какая-то там «судьба» – самиони подписали себе приговор свой.

ВЕЗЕНИЕ

«Свершилось! Я добился! Я победитель! – кричит получивший то, что желал. – Смотрите, люди – Ясделал! Ясотворил! Ясоздал! Я, я, я…!»Захлёбываясь от радости достигнутого и осознания собственной важности и значимости, прёт его «Я» изо всех щелей, в недосягаемой выси парит, сверху вниз с превосходством на весь остальной мир смотря. Но наступает день – и вдруг лишается он завоёванного, того, что уже по праву своим считать привык, без обладания чем уже не представлял себе жизнь свою. И горькое разочарование постигает его, и, горестно вздыхая, вопрошает он: «Что, что произошло? Что я сделал не так? Почему потерял законное, то, что нажил, трудясь в поте лица, то, что вчера ещё бесспорно было моим? И чем тот другой лучше меня, что занял он место моё?» Привык он считать достижения свои исключительно своейзаслугой, и не хочет признавать, что в основе большинства, если не всех, побед его лежит исключительно везение. Везение, которое как пришло, так и уйти может, и не ведает оно чувства справедливости – ведь Фортуна слепа.