Чтение онлайн

Привык человек отбирать у природы всё, что посчитает своим. Расплодились бетонные монстры, и всё большего требуют они. День и ночь открывают рабы заслонки топок их, чтобы больше отнятого у Природы закинуть в них. Где вчера добывал человек немногое – гигантскую добычу ведёт сегодня он. Но не беспредельны запасы природные, и когда вдруг нежданно иссякает богатство там, где ещё вчера было вдоволь его, гаснут печи бетонных монстров, и тысячи рабов остаются не у дел. И вновь громко кричат глашатаи, называя происходящее кризисоми находя множество объяснений причины его. Множество, кроме одного, единственно верного, но которое призваны всеми силами замолчать они, скрыть ото всех. Ведь если поймут рабы причину ту, могут решиться они на то, что единственное сможет покончить с диктатом владельцев бетонных монстров – сокращение потомства своего, тот единственно верный шаг, которому этим самым владельцам, привыкшим к тому, что все остальные всегда зависимы от них, впервые совершенно нечего будет противопоставить. Потому как ни с чем тогда останутся многие из них, придётся попрощаться им с жизнью в роскоши, к которой они так привыкли. А значит – сделают они всё, дабы не случилось этого…

До поры до времени не случилось. Богатства Природы не беспредельны, и когда иссякнут они совсем, не пожалеет она ни бетонных монстров, ни их обитателей, ни их хозяев. И навсегда погаснут печи их, и истребят друг друга за кусок хлеба рабы их, и будут руины их пустыми глазницами окон взирать на мир, тоскуя о былом величии своём – величии, гордясь которым, вырыли они сами себе могилу.

ГОРОДА

Совершенства достигли они в наше время. Подобно бриллиантам, переливаются на солнце радужным блеском окна небоскрёбов, извилистыми змейками разбегаются во все стороны ленты автострад, ровных, словно водная гладь. Мосты и развязки, проспекты и площади – невольное восхищение вызывает вид их у того, чей глаз впервые видит картину такую. Всяко отдать должное нужно создателям их: постарались они на славу, воистину величественную картину создала кисть строительной и инженерной мысли их. Картину, завораживающую красотой своей…

Но обманчива красота та! Обратная сторона есть у любой медали, и совсем не блестит она! Ужасна изнанка небоскрёбов и витрин: трущобы, нищета миллионов на фоне роскоши единиц, голод, болезни и рабский труд за гроши… Грязный воздух и грязная пища стали повседневными спутниками городского жителя, и незримо, медленно, но верно и неотвратимо убивают они его, жизнь сокращая и больных плодя. Каждодневные стрессы, дорожные пробки, каторжный труд на благо корпораций, мракобесие жиреющих хозяев которых пределов не знает – вот удел сегодняшнего городского обитателя, и уже как должное принимает он это, не зная жизни другой. Вросли в землю фундаменты, плодородие её убив – и отвык городской житель от земледелия, отвык от вида колосящейся пшеницы, чистого озера и леса, уходящего далеко за горизонт. В неволе взращён он, в неволе стекла и бетона: никакой свободы себе уже не ищут потухшие глаза его, глаза старика, с существованием вместо жизни давно смирившегося. В погоне за призрачными благами, которые в итоге отнимут больше, чем дадут, за мифическим успехом, за удачей, ценность которой изначально сомнительна, не заметил он, как потерял цель в жизни – и вот уже просто привычно плывёт каждодневно по сложившемуся течению её, плывёт неизвестно куда. Чистый воздух стал для него чуть ли не экзотикой – за город уехать придётся ему, чтобы сделать хоть один глоток его, а каменные джунгли – единственным, на чём отдыхает глаз его: никогда не променяет он города своего на те места, где нет небоскрёбов и автострад. Смог и асфальт, через который не пробиться живому ростку, стали каждодневными спутниками его – но они ещё не самое худшее, что ожидает его. Первозданность природную на каменные джунгли променяв, запустил он часовой механизм исполнения приговора своего. Того приговора, что вынесла ему Природа, когда презрел он непреложность Нормы её. Того приговора, что сам себе подписал он безумием своим и амбициями своими, безудержную цивилизацию, тиранию городов на свет породившими.

Как появились города? Изначально ради ремёсел, в промышленное производство переросших со временем, создавались они. Но шло время – и совершенствовалось производство, увеличивало оно мощь свою, всё более современные машины на вооружение беря – и вот уже один город способен производить столько, сколько раньше производило десять. А потому… Потому лишними неизбежно становятся девять остальных, надобность в них отпадает – и будут постепенно приходить в упадок они. И незавидна участь жителей их: привыкли они к росту, к развитию, к успешности дела своего, привыкли пристроенными и востребованными видеть себя и в завтрашний день с уверенностью смотреть. Но тает одеяло востребованности той, и всё труднее становится на себя тянуть его – и придёт день, когда для многих исчезнет оно совсем…

И сократит нищета потомства, и оборвутся роды и династии, и тихо станет там, где ещё вчера кипела жизнь, и опустеют целые кварталы, и будут развалины вчерашних жилищ, словно могильные кресты, бессмысленно на мир взирать, как памятники изначальной обречённости своей. Создал человек машину, чтобы труд свой облегчить, и города выстроил, дабы прислуживал житель их машине, но пришло время – и сжила машина его и города его со света, ненужными сделав. И горевать будет вчерашний обитатель городов тех: закончилась красивая сказка, в которой он жил вчера, исчерпало себя общество потребления, как исчерпывает себя всякое, что ничего взамен не даёт. Но возрадуется мудрый: ушли в прошлое вышедшие из Нормы разрушители Природы живой, ненасытные потребители богатств её, добыча коих ускоряла разрушение её многократно. Ведь настоящая цивилизация – это не компьютеры и небоскрёбы, это натуральная пища, чистая вода и свежий воздух: всё то, без чего обречён человек на вымирание. Главная истинная цель цивилизации – по максимуму заменить ручной труд машинным, но, создав её, не заметил человек, как в полную зависимость к ней попал, рабомеё стал – как относились к рабам в том же самом Древнем Риме?.. А потому вся история городов, как и история всего человечества – не более чем история явного или тайного, но неизбежного и справедливого превосходствав Норме живущих над всеми остальными и неумолимой обречённостиэтих самых остальных.

КРИЗИСЫ

Экономика – основа существования рода человеческого. Ею человек живёт всегда, когда не воюет, ею заняты мысли его двадцать четыре часа в сутки. Торговля и производство – вот смысл существования его, и засыпает и просыпается он с одной мыслью: как удешевить то, что покупает он, и удорожать то, что продаёт? Короткое и звучное слово «бизнес» захватило умы и сердца, стало культурой и религией века двадцатого, и вот уже «создатель» не воспринимается как таковой, если не есть он «предприниматель» и «бизнесмен». В как можно большем создании, развитиии расширениидела своего видит он путь свой, но… похоже, сильно перестарался он на пути этом.

Огромный путь прошла экономика. На смену кустарным мастерским древности пришли цеха и мануфактуры Средневековья, со временем выросшие в современные заводы и фабрики. Предпринимательство выступило двигателем её, поставив себе одну задачу: продавать! Как можно больше хотел продавать предприниматель, и как можно больше покупателей хотел для себя найти он. Ослеплённое манией развития, человечество разрасталось. Миллионы жителей планеты Земля сменились миллиардами. И вот уже транснациональные монстры накрывают и опутывают своими щупальцами весь мир. И десятки тысяч сотрудников их – продавцы одного и потребители другого, каждый день поддерживающие и оправдывающие существование друг друга. И вроде бы доволен всем предприниматель – сегодня много клиентов у него, но…

Слово «кризис» стало самым страшным словом в лексиконе его. Засыпая и просыпаясь, добираясь на работу свою рано утром и возвращаясь с неё поздно вечером, ведя переговоры с одними и отдавая распоряжения другим, постоянно молится он незримому богу своему, чтобы не наслал тот на него проклятие, именуемое этим словом. Ведь тогда пойдут на убыль доходы его, с помощью коих всегда разрешал он любые затруднения. Не сможет он больше сорить деньгами направо и налево, как делал легко ещё вчера, отвернутся от него мнимые друзья его, других мужчин предпочтут «практичные» подруги его, за ними же, не раздумывая, последует и расчётливая супруга его. Всё рухнет вдруг в один момент, и из победителя и хозяина жизни превратится он в неудачника, вынужденного вновь искать себе чёрное занятие, достойное простолюдина, дабы хоть как-то прокормиться. И с изумлением вопрошает он себя: «Что произошло? Как такое могло случиться? Почему я, ещё вчера такой крутой, уважаемый, респектабельный, сегодня стал никому не нужен? Почему отвернулись от меня? Что я делал не так? Ведь я же не грабил, не воровал: добровольно отдавали мне люди деньги свои – значит, нужноим было то, что покупали у меня они! Так что изменилось?!»

Не понимает он или не хочет понять одного: сказка, в которую поверил он, в которой так понравилось жить ему и которую так жестоко отнял у него злодей по имени Кризис – иллюзия, рассеется рано или поздно она неизбежно, как дым. Возненавидел он кризис и записал себя в невинные жертвы его, но кризис – не зло, это вышедший из Нормы стал злом: ведь, обречённый на борьбу за выживание, готов он на всё, на любую подлость, жестокость и предательство, готов создавать великое множество колоссов на глиняных ногах и даже грабить и убивать кого угодно, прикрываясь циничной пословицей: «Цель оправдывает средства». А потому не разрушителен кризис сам по себе: наоборот, благотворное несёт он с собой, ведь он – не более чем то же своеобразное возвращение в Норму, безжалостная ликвидация всего лишнего, того, что лишь временно могло существовать в угоду призрачной нужности своей, а значит – несло больший вред, потому что воспринималось как постоянное, то, на что можно рассчитывать, оперевшись на что, можно было бы уверенно в будущее смотреть, не опасаясь особо сюрпризов дня грядущего. Кризис – проверка на прочность всего, что человек в угоду корысти своей посчитал нужным создать, что объявил стоящим, грандиозным и монументальным, но что нередко лопалось нежданно для всех, как мыльный пузырь, сразу же, как только сгущались тучи над ним и сменялось ненастьем ясное безоблачное небо. И в этом и заключается вся нужностькризиса: подчистую уничтожает он всё, что вышло из Нормы, ведь если поощрять такое – разрастётся оно, как бурьян на плодородном поле, и в итоге истощит всю плодородность его. Потому, как правило, и не всем суждено пережить его… Не бывает, как лживо утверждает сегодняшняя экономическая теория, периодов роста и периодов упадка, подъёмов и спадов и подобного тому – есть периоды создания лишнего и периоды ликвидации лишнего. Ведь никогда, что бы ни случилось, не рухнет то, что действительнонужно и стояще, что реально есть удовлетворение стабильного спроса, без чего не обойтись человечеству в жизни своей. Одержимый бизнесом своим, на поверку гнилой конторой оказывающимся, бесспорностью приоритета призрачного развития и процветания его, которую сам же себе и внушил, не захотел человек признать одного: если вышел он из Нормы, как и покупатели его – обречено предприятие его.И рано или поздно споёт палач по имени Кризис по нему отходную…

И нужно ли далеко ходить за примерами? Вот целый рой мелких частных фирм – как галки, бросаются они всюду, где светит хоть какой-то барыш, и грызутся друг с другом за крохи его, и ярмо каторжного труда приготовили хозяева их простым работягам. Появляются они, если вдруг возникает надобность в них, и исчезают вместе с этой надобностью, и вновь появляются – и нет ни у кого, занятого в них, твёрдой уверенности, что завтра не окажется его компания не у дел, а сам он не будет выброшен на улицу. Потому нет никакой уверенности у сотрудников их в завтрашнем дне – и о такой жизни мечтали они? А вот стоит завод, мощное предприятие-производитель: нужные всем изделия производит он, будь то хоть гвозди или стулья. Чего бояться ему, какой кризис подкосит его? Не выходил из пределов Нормы он, он нужен– и несгибаемо превосходство его одного над десятками «Рогов и копыт», проходимцами создаваемых.

Потому никаких кризисов не стоит бояться живущему в Норме – всегда соберёт свой урожай он и прокормит себя и свою семью: производит он лишь то, что действительно нужно, не меньше, но и не больше. Норма даёт ему все возможности для этого, и никакие кризисы ему не страшны, так как продажа излишков урожая или производства и прибыль – не более чем надстройкав хозяйстве его, и не боится он потерять покупателей своих, ведь и без них проживёт он. Изначально достойно существовал человек там, где была у него возможность заниматься сельским хозяйством, возделывать землю. Города, промышленные производства, корпорации – опять же не более чем надстройка над скотоводством и земледелием, надстройка, зависимая от благополучия их всецело. Торговец боится за свой бизнес, но разве кто-то заставлял его бросать хозяйство своё и идти на рынок, где ничего не обещано ему? Существование, построенное исключительно на сбыте излишков, не подкреплённое собственным натуральным хозяйством, подобно глиняному колоссу – ведь завтра этих излишков может и не быть… Каждое перенаселённое государство, не желая довольствоваться имеющимся, стремится заполучить лучших производителей, выгодные контракты, большие инвестиции. Мировая экономическая действительность давно уже превратилась в постоянное перетягивание одеяла на себя. И когда это «одеяло» достаётся другому – каков будет финал сей безумной лотереи?