Чтение онлайн

До сих пор проявления жестокости даже в военных акциях для русских не типичны, а для когда-то действительно православных было внутренне невозможным - загубить душу свою. Начиная с Прокопия, многими отмечается как типичное ненормально мягкое и даже патерналистское и любовное отношение русских к побежденным иностранцам (компенсируемое?
– жестокостью к своим соплеменникам, особенно при "бунте, бессмысленном и беспощадном"). Многие социопсихологи и такие философы как Н.Бердяев говорят и пишут о женской душе России. При всем уважении к женственности, гуманизму и желательности его для всего мира нельзя ризнать, что, к сожалению, реальный мир не женственен, в реальном мире неизолированным народам без агрессивности и жесткости приходится крайне тяжело (лишь за своими хозяевами российская евроагентура признает правомочным такое воспитание молодежи - см. американские фильмы). А если уж возникли военные отношения, необходимыми оказываются и жестокие акции устрашения ("исторический урок") - необходимыми не только американцам, чья безопасность гарантирована "океанами и проливами". Конечно, наш интеллигент, с о лакей по натуре, признает право на жестокое устрашение только за тем, кого он сознательно или подсознательно признает своим хозяином. Поэтому только за ним признается и даже воспевается право на акции жестокого устрашения и даже государственного терроризма - и на "Бури в пустыне", и на умные ракеты в "форточку" бомбоубежища с детьми, и на убийства или выкрадывание спецслужбами иногосударственных деятелей вплоть до президентов, и на танковые расстрелы парламентов, и даже на этнические чистки (!) и т.д. биоз и союз со степняками восполнял и всю эту русскую недостаточность. Это еще одна, и существенная причина ненависти к ним.

Тема эта весьма деликатная. Но по частям осколки информции уже просунуты в публикации: понуждение к дезертирству целых воинских европейских подразделений "убояхуся одного имени татарове", использование этого устрашающего имени или самих татар во внешних и внутренних профилактиках, угрозах, устрашениях, "уроках", акциях мести и жестокости. В том числе проти атар" же: и в Куликовской битве и во взятии Казани, когда из всего 150-тысячного войска Ивана Грозного было 60 тысяч московских и касимовских (Шагалиевских) татар, в том числе подавляющая часть конницы. Именно они первыми пошли в прорыв - в пролом стены после подкопного подрыва Бутлером - и учинили главные из устрашающих и "проучающих" акций (русские, которым необходимо чувствовать себя правыми, не могли этого "как следует", пока не наткнулись на десятки тысяч русских рабов - вот от таких встреч они вс "звереют", и в 1944-1945 гг., после освобождения русских рабов гитлеровских концлагерей, попридержать их мог только Сталин). И что же? Не так уж малочисленным остаткам перебитых булгар (вместе с пребывавшими в Казанском ханстве половцами-кипчаками, чувашами и малочисленными ногаями) было присвоено имя (этноним) татар, которое исправно служит до сих пор пугалом, усмиряющим возможное беспокойство разнообразных народов Поволжья и их военно-террористические междусобойчики, аналогичные кавказским, о которы е забыли за 300 лет под "русским кровом" (как о том напомнил Менделеев). Удмурт говорит: "Русские - медведь, татары - волк, а мы, удмурты - рябчик".

Тут важно еще нахождение в разных фазах:

– Фазах этногенеза, по Л.Гумилеву, обеспечивающее боевую защиту стареньких этносов молодыми, у которых кровь играет, и культурную защиту молодых пожилыми.

– Разных фазах военных действий: татаро-монгольскому эскадрону Неврюя, уже прошедшему с боями полтора континента и втянувшемуся в резню с кем угодно и кого угодно гораздо легче производить многие действия и акции, чем русским новобранцам из деревень, которым еще надо втянуться в бойню.

– И малозаметная, но очень много значащая разница в фазах цикла централизация-децентрализация, т.е. тенденций государственничество-распад.

В XII в.
– начале XIII в. на Руси был в разгаре процесс распада на княжества и междоусобицы, а жестоко явившиеся татаро-монголы обладали в это время потрясающим потенциалом "милитарно-государствообразующей силы", как выражались евразийцы, даже можно сказать, что это была у татаро-монгол идея-фикс, саранчевая тяга. Ее потрясающую энергию мы уже оценили выше - в десятки мегагумил, как минимум, а то и до гигагумил. И не воспользоваться этой гигантской природно-стихийной тягой, коль бог дал способность ее запрягать, а то и наказ, как он дал это Александру Невскому? Осуждение этого "выбора", "совет" не запрягать эту тягу, более того - встать у нее на пути, такой совет, да задним числом, может давать лишь крайний недоброжелатель, а откровенно говоря - только враг, причем, скорее всего, такой враг, который и сам-то изо всех сил пытался и пытается запрячь эту или подобную тягу, да бог не дал добро, поскольку сам не делал добро. Тот, кто не пытался, например, удмурт, тот такой шипучей ненависти не испытывает, не хранит ее и не лелеет столетиями. Очень похоже, что это ненависть, питаемая завистью неудачника.

И действительно. Вот Прибалтика, самая европейская из российских провинций, с наибольшей змеиностью, презрением и брезгливостью шипящая на русско-кочевнический симбиоз и союз. Не картофельная республика первой половины ХХ века, а мощнейшее Великое княжество Литовское конца XIV-XV вв. Поджигатель Москвы (1382 года)

Тохтамыш, побитый Тимуром, отсиживается у своего литовского союзника Витовта, предоставившего ему с его уланами и мурзами Лидскую волость (Белорусия).

В их переговорах 1398 г. так зафиксирован в летопис лан Витовта, принятый Тохтамышем:

"Аз тя посажу в Орде на царство, на Сараи, в Болгарех и на Асторхане, и на Язове, и на Заяцкой орде. А ты мене посади на Московском великом княжении...

и на Новгороде Великом, и на Пскове, а Тверь и Рязань моя и есть, а Немци и сам возьму". Разгром на реке Ворскле, бунт как всегда героического Смоленска и вольнолюбивого Новгорода, а затем и конец Тохтамыша разбили этот самонадеянный план. Что это? Мимолетное увлечение Литвы и нечаянная потеря ею нности с татарином (и американская расистка теряла ее с негром)? И раз нечаянно - то остается моральное право на насмешки над русскими за связь с татариным?

В Грюнвальдскую битву Витовт просит у самого сильного потомка Тохтамыша Джелаладина татарскую конницу, и она вносит свой обычный вклад в победу.

А Витовт сажает Джелаладина на ордынский трон. После его гибели сажает туда поочередно ставших уже своими татар Бетсабула, Еремфердека и других.

Не нечаянно. Не мимолетные связи со "степными дикарями" и "ба ами номадами".

Но и не любовь, а политический расчет учеников немецкой школы (которая всегда была бита и паразитировала на русском всепрощенстве, ибо мир держится не только железом, кровью и расчетом). Почему же все литовские татары-пассионарии (в том числе - потомки тохтамышевских) целыми родами уходят и куда? В Московию.

Из Достоево уходит татарский род Челебеев, давший России великого Федора Достоевского. Уходят "из Немци", из рая "прав человека" к русским, в "тюрьму народов", "предок рода Огарковых олотой Орды Лев (Арслан) Огар или Огарь, муж роста великого и воин храбрый, прежде служил в Литве, а потом в 6905/1397 году из Немецкой земли выехал в Россию к великому князю Василию Дмитриевичу."

Ogar~okar `высокий, великий`. "Потомки сего рода Огарковы многие Российскому престолу служили..." и видимо не только храбро, но и честно, судя по тому, что маршал Огарков отказался от предложения Горбачева стать Министром обороны СССР, т.к. Горбачев ведет политику итуляции и значит уничтожения нашей страны.

Ушли "из Немец" литовские татары Кильдеевы, давшие России плеяду блестящих ученых (и даже Президента Академии наук) - Келдышей (хотя их ранее обрусевший родич Ораз Гильдеев вел такой образ жизни, что возникло великое русское слово "разгильдяй" - нельзя, говоря о позитивах, не вспоминать и негативы, иначе опустимся до западников).

"В 6861/1353 году выехал в Чернигов из Немци муж честный Идрис, по крещении названный Леонтием с двумя сыновьями Константином и Федором и с ними дружины и людей их три тысячи мужей... Константин Леонтьевич имел внука Андрея Харитоновича, которого великий князь Василий Васильевич по приезде в Москву прозвал Толстым, и от него пошли Толстые" (от Идриса также роды Дурново, Даниловых, Васильчиковых и Тухачевских). "Из немцы" пришел и Радша - предок Пушкина, один из трех, о которых он сам писал.

А сколько картошки Пушкины, Достоевские, Толстые, Тухачевские, Огарковы и Келдыши смогли бы вырастить Литве на радость Европе!

Почему же из благоприятной для жизни во всех отношениях почти-Европы уходили в "тюрьму народов", к русским?
– Кто даст ответ на эту ненормальную загадку? И дело не в татарах, не в их любви к деспотии: к ХХ веку точно так же почти все евреи мира оказались в России (и, разумеется, объявили ее "тюрьмой народов", а Европу, подарившую им Гитлера с газовыми камерами, - раем с правами человека)? Массов ход же их из России начался и рос по мере ее еврокультуризации и евромодернизации, проводимых ими же. Ответ на эту загадку дал, конечно, основоположник российской этнокоммунологии Д.И.Менделеев - потому, что "мы, русские, взятые в целом, благодаря бога, кичливости чужды". Вот и вся отгадка.

Крайнее (мягко говоря) лицемерие европейцев и наших "европеоидов" всем известно и напоминать о неудачной связи Литвы с татарами даже не стоило.

Можно было бы и следовало бы ожидать, что вот у рских грузин не так, и грузинские "сократы", вроде Мераба Мамардашвили, обличают Русь, потерявшую невинность с татарами, с высоты своей знаменитой непорочности.

Царь Грузии Давид IV (1089-1125) женился на дочери вождя половецкого союза Отрока (Атрака), грехи именно этого недруга Руси евроагентура валит, естественно, на друга Руси хана Кончака (с особой, проникающей в подсознание и кодирующей злобой - в рассказе Ивана Евсеенко "Половецкое поле" - в рамках систематически проводимого стравливания русских и татар, православных и мусульман). На Кончака, который в своей знаменитой "арии Кончака" хотел бы быть не врагом князя Игоря и русских, "а союзником верным, а другом надежным, а братом твоим"). Для чего грузинский Царь женился на кипчак-татарке - ясно из того, что он взял у тестя и разместил в Грузии пятидесятитысячную половецкую конницу (это больше, чем чингисхановских собственно монгол, завоевавших Русь), которая сыграла решающую роль в критических событиях 1118-1125 гг, разгромила в 1121 г. тюрок и разорила г.Бардави, а в 1123 г.
– сельджуков. О половецкой эффективности можно судить по тому, что султан сельджуков запросил у Давида IV "любви и мира и неразорения половцами"