Чтение онлайн

Они и именовали восточных славян антами, т.е. своими союзниками (что не исключало серьезных столкновений временами и подчинений), с которыми образовывали разные формы общежития (этнокоммунологические формы) и государственности.

При всем разнообразии форм со стороны русских по крайней мере отсутствовала германская форма, по Бисмарку: "железом лишь и кровью" уничтожение элиты, культуры и языка побежденных народов с быстрой и полной их ассимиляцией (из 30 славянских племен, в т.ч. жившего на территории нынешнего Берлина, не сохранилось ни одного).

Поскольку в теории государственности (в этнокоммунологии меньше) до сих пор господствует евроцентризм, все инокультурные формы рассматриваются как неполноценные вариации Римской империи. Так появились "империи" кочевников и среднеазиатских скотоводов с императором Чингисханом и императором Тамерланом, "квазиимперия Астраханское ханство" и "смешанная империя" Арабский халифат.

Хотя в самих названиях этих смешных империй и императоров подчеркивается форма государственности или общежития народов - халифат, хан и ханство, Чингисхан (это "чин" Темучина), а то и дважды подчеркнутое ханство - Астра-ханское, ведь если бы и трижды прошибить евроцентризм.

Те или иные имперские формы господства одного народа над другим обычно возникали после военной победы и покорения побежденных, завоевания и присоединения их территории, периферийного включения в иерархию своей системы, в которой сильнейший народ держит метрополию. Эти формы идентифицируют по многим различным признакам, обычно формальным (большая площадь территории, полиэтничность, включенность покоренных народов и государственных образований, наличие метр ополии с господствующим народом-покорителем, эксплуатирующим покоренных и удерживающих их силой и т.д.). Общим и существенным для них, однако, является неравноправие, несправедливость и бессовестность по отношению к покоренному народу. Это признаки политико-административные, экономические и социальные, но универсальным ценностным критерием является смерть и поэтому наиболее показательный военный признак - выставление мужчин присоединенных народов в авангард авантюрных и сверхрискованных военных действий пр превосходящего или очень сильного противника, т.е. выставление их на уничтожение. Так в 568 г аварский хан Баян, посылая на Византию десятитысячные войска болгар-кутургуров и антов, полностью подчинившихся аварам, цинично заявил Юстиниану II: "Я таких людей посылаю на Римскую землю, потеря которых не будет для меня чувствительна, хотя бы они совсем погибли". В то же время от легких походов, сулящих богатую добычу, болгары были отстранены, а в качестве постоянной получили тяжелую и опасную обязанность з ы границ.

Такая же подставка инородцев (татар) на истребление, а также уничтожение знатных родов некоторых побежденных народов, практиковалась Чингисханом (Орда и эль - имперские формы?). Много ли выиграли от этого оба "имперских"

народа - авары (обры) и монголы? Оба народа на этих территориях сгинули (а бесследная гибель обров даже вошла у русских в поговорку).

Болгары, обосновываясь на самых разных территориях (в приазовье, на Дунае, на средней Волге и др.), не создавали империй (и квазиимперий), элей (il), царств, ханств и каганатов. Максимальным приближением был кургур, нечто вроде конфедерации племен, созданный и руководимый в VII в патрикием (по Константинопольскому ярлыку) Кубратом. Л.Гумилев называет это государственное образование Болгарской державой. Возможно, он прав, в том, что это была держава (а не империя, хотя Л.Гумилев особо не разделял эти формы). Но все-таки это был кургур или конфедерация: сразу после Кубрата она развалилась, а державы, в отличие от империй, конфедераций и кургуров, не разваливаются быстро и, бывает, наоборот, возрождаются еще более сильными, например, Российская держава после развала 1917 г. быстро восстановилась в виде Советской державы и далее - сверхдержавы, а Австро-Венгерская империя развалилась быстро и окончательно.

Болгары, обладая сильным государственническим чувством и везде, где только можно, пытавшиеся создать свое государство, ни державного, ни имперск ого сознания не имели и вообще не знали и не знают, чего они хотят и даже - чего не хотят (что редкость). А Казанское ханство было создано уже после гибели Волжской Булгарии и в результате опыта оккупации татаро-монголами и слияния с их остатками.

Восточные славяне-русские также не практиковали имперские формы государственности, и в источниках - древнейших, древних, ранне- и позднесредневековых, а также в исторической, публицистической, мемуарной и художественной литературе нового и новейшего времени - не попадаются сведения о том, чтобы они в боях прятались за спины союзников, своих иноверцев ("наших поганых"), инородцев и нацменов. А вот обратное - четко прослеживается: русские почитали за честь быть в авангарде при наступлении и в арьергарде при отступлении и далеко не всякие "иные" удостаивались такой чести и вообще права на военную службу. Этот индикатор (в основе которого универсальный ценностный критерий - смерть) показывает явно предпочтение не имперским, а державным (самодержавным или советодержавным) государственым формам и симбиозно-союзным, даже братским внутренним этнокоммунологическим формам (формам общежития народов России).

Это предпочтение вошло в русский социокультурный генетический код и с ним - в культурный код российской цивилизации. На его основе шла дальнейшая самоорганизация при дальнейшем росте масштабов, до субконтинентального и континентального уровня - великодержавных государственно-политических и союзно-коммюнитных этнокоммуноло ских форм в ближнем окружении, наконец до глобального уровня - сверхдержавных государственно-политических и коэкзистных (сосуществовательных) этнокоммунологических форм в дальнем окружении.

Древняя русско-славянская этнокоммунология была разнообразнее булгарской.

Она равно включала, разумеется, и ассимилятивные отношения (комбинированно:

длительно - мягкие и импульсно - жесткие), особенно с угро-финами, и племенные союзы, и симбиозы, в том числе - череcполосные. Но имперские и царские формы были для русских также совершенно не характерны до татаро-монгольского нашествия. Не образовывались также конфедеративные и королевские формы.

Типичными были княжеские и великокняжеские формы, последние тяготевшие к державности. Проведем лингвистическое моделирование (попробуем на язык):

"за державу обидно" - звучит; "за империю обидно" - не звучит, хотя слово это попадается в литературе на порядок чаще, чем слово "держава".

Лишь в XIII в. Русь была насильно втянута в подобие имперских отношений, став улусом Золотой Орды, и вполне, творчески освоила их, преобразовав в особые отношения и принципы, которые Менделеев назвал "русскими началами"

и придерживаться которых советовал всем российским этносам, учитывая уроки истории. При всем этом, платя дань-налоги в "центр"-орду, обращаясь туда за назначением-ярлыком, арбитражем и полицейской помощью против собственных смутьянов, удельной и патриотической оппозиции, Русь избежала, изначально благодаря Александру Невскому, типичного для империй положения покоренных народов - колониального или провинциального наместнического положения при метрополии, избежала серьезного данничества юношами для военной службы в "общеимперских интересах" и даже (за сравнительно небольшим исключением)

поставок воинских подразделений. Наоборот, начиная с конницы Неврюя, выделенной сыном Батыя Сартаком своему побратиму - Александру Невскому, шли поставки татаро-монгольских воинских подразделений русским князьям "империя наоборот", какой стала потом Российская империя, - уже в этих зародышах.

Совершенно уникальная этнокоммунологическая симбиозная форма заложена Александром Невским и Сартаком - братство. Не просто союз, а буквальное братство (с процедурой братания). Ведь через семь веков дважды была попытка воспроизвести братание с агрессором, с евроагрессором - в первую мировую войну и в первые дни Великой отечественной войны, когда наивные русские кричали из окопов своим "братьям по классу" о братании. 400-летний опыт вестернизации России дал ответ: не только братство, но и ее дружба с Западом невозможны, они не совместимы с рынком, т.е. с гражданскими обществами.

Даже рынок любви бывает, но ни рынка дружбы, ни рынка братства не бывает.

Потому во всей европропаганде, "демократической" и "патриотической", это братство было одним из главных объектов высмеивания, желчности и ненависти.

Уникален и институт служилых татар, созданный ни кем иным как Дмитрием Донским (о чем редко кто знает, одна из бесчисленных тайн русско-татарских отношений). Служилый татарин-князь должен был являться на русскую войну со всеми своими "уланами, мурзами и всеми казаками". Служилые татары - не национальная и не этническая категория (правда, по Гумилеву, стереотипно, она может быть и этническая), а именно служебная категория. Чиновники той поры, как и современные, не различали нацменов и по большинству, татаро-монголам (т.е. половцам-кипчакам, булгарам, ордынцам, позже ногаям и т.д.), записывали в служилые татары не только татар, но принимаемых на службу тюрков, монголоидов и угрофинов, особенно много было черемисов (удмуртов) и чувашей, а также - мордвы и марийцев.

Уникально создание (и системная утилизация) татарского Касимовского ханства в составе Московского княжества - начала опыта особых форм российского федерализма. В 1452 г. по воле Василия III (Темного, ослепленного дядьями с братьями и спасенного вместе с семьей и матерью великой княгиней татарскими царевичами Якубом и Касимом) сын Улу-Мухамеда царевич Касим оседает в Мещере со своими татарами (казанцами и ногаями, впустив потом "астраханцев и даже крымских татар") и создает Касимовское царство (ханство).