Чтение онлайн

Процесс семейной проекции. Процесс, посредством которого недифференцированость родителей наносит ущерб одному или нескольким детям, протекает в рамках треугольника отец-мать-ребенок. Он развивается вокруг матери, являющейся ключевой фигурой в продолжении рода и, как правило, основной нянькой и воспитателем ребенка. Его результатом является развитие первичного эмоционального нарушения у ребенка, или же он может наложиться на какой-то дефект, физическое заболевание или недоразвитие у ребенка. Существует много градаций этого нарушения: от минимального до значительного, когда ребенок остается ущербным на всю жизнь. Процесс этот настолько универсален, что в той или иной степени проявляется в любой семье.

Наблюдение семей со средней степенью выраженности этого процесса позволяет получить общую картину его развития. По-видимому, определенное количество недифференцированности может быть поглощено супружеским конфликтом, болезнью одного из супругов и проекцией на детей. В некоторых семьях большая часть недифференцированности поглощается конфликтом между супругами, практически ничего – болезнью одного из супругов и относительно мало – детьми. Наиболее впечатляющие примеры дают семьи с аутичными или тяжело больными детьми, в которых нет конфликта между супругами, они оба здоровы, и вся тяжесть недифференцированности ложится на единственного и без того максимально ущербного ребенка. Я никогда не встречал семьи, где не было некоторой проекции на ребенка. В большинстве семей действует комбинация всех трех механизмов. Чем больше проблема переходит из одной сферы в другую, тем меньше шансов, что этот процесс нанесет только локальный вред.

Существуют определенные типы распространения недифференцированности на детей. Сначала процесс концентрируется на одном ребенке. Если его слишком много для этого ребенка, то процесс будет распространяться на других, правда, в меньшей степени. Существуют семьи, в которых степень недифференцированности настолько велика, что может нанести серьезный ущерб большинству детей, при этом один-два ребенка могут остаться незатронутыми эмоциональным процессом. В этих семьях так много беспорядка и хаоса, что в них трудно отследить ступени развития этого процесса. Мне не встречались семьи, в которых все дети были бы одинаково вовлечены в семейный эмоциональный процесс. Для описываемого здесь процесса могут быть и некоторые исключения, но общая его схема хорошо известна, а теория учитывает также и исключения. Относительно того, каким образом дети становятся объектом процесса проекции, существуют самые разные предположения. На простейшем уровне проекцию связывают со степенью включенности или выключенности (в терминах эмоциональной системы это все равно) материнских чувств к ребенку. Это автоматический эмоциональный процесс, который не может быть изменен никаким противодействием. На более конкретном уровне проекцию связывают со степенью недифференцированности родителей, уровнем их тревоги на момент зачатия и рождения ребенка и общей ориентацией родителей на брак и на детей.

Ранние мечты о браке и детях более характерны для женщин, чем для мужчин. Еще до достижения взрослого возраста эти мечты принимают вполне конкретные очертания. Женщина, мечтающая прежде всего о мужчине, за которого хотела бы выйти замуж, и в браке будет концентрировать большую часть своей эмоциональной энергии на муже, а он – на ней, и вся их симптоматика будет в основном фокусироваться на супружеском конфликте и болезни одного из супругов. Женщина, чьи ранние мечты и фантазии были направлены больше на своих будущих детей, чем на мужчину, за которого она хотела бы выйти замуж, чаще всего как раз и становится матерью ущербных детей. У некоторых женщин процесс проекции протекает столь интенсивно, что мужу в нем отводится лишь эпизодическая роль. Супруги с более низким уровнем дифференциации менее конкретны в своих мыслях и действиях по отношению к браку и детям. Дети, которых избирают объектом семейной проекции, – это обычно те, кто был зачат и рожден в период, когда мать переживала стресс: первый ребенок, старший сын или старшая дочь, единственный ребенок любого пола, ребенок, к которому мать испытывает особые чувства, или ребенок, который, по мнению матери, эмоционально выделен отцом. В такие «любимчики» чаще всего попадают единственный ребенок, старший ребенок, единственный ребенок данного пола, когда все остальные дети – другого пола, ребенок с каким-либо дефектом. Особое внимание уделяют также детям, которые с самого начала проявляют капризность, ершистость, непокладистость и не отвечают на чувства матери. Объем первоначальных эмоциональных инвестиций в таких детей весьма велик. Многие матери имеют предпочтения в отношении мальчиков или девочек в зависимости от их положения в семье, откуда они родом. Мать не может одинаково распределять свои эмоции между любыми двумя детьми, как бы рьяно она ни утверждала на словах о своем равном отношении ко всем детям.

Если перейти к деталям, то процесс семейной проекции разворачивается вокруг материнского инстинкта и того, в какой степени тревога позволяет ему проявлять себя во время беременности и в период младенчества ребенка. Отец обычно обеспечивает поддержку процесса проекции. Он чувствителен к тревоге матери, старается поддержать ее точку зрения и помочь воплощению в жизнь ее тревожных усилий быть матерью. Процесс начинается с возникновения тревоги у матери. Ребенок отвечает матери тем же, но она воспринимает это как появление проблемы у ребенка. Тревога родителей превращается в энергию сочувствия, заботы, излишнее покровительство, направляемые скорее тревожностью матери, чем реальными нуждами ребенка. Все это ведет к инфантилизации ребенка – тот становится все более ущербным и все более требовательным. После того как процесс начался, он может поддерживаться как тревогой матери, так и тревогой ребенка. У ребенка могут возникать эпизодические симптомы в стрессовых ситуациях, которые могут развиться в серьезные симптомы во время или после подросткового периода. Бывает, что прочное эмоциональное слияние матери и ребенка поддерживается на протяжении длительного периода времени, в течение которого взаимоотношения в диаде мать-ребенок находятся в позитивном и бессимптомном равновесии вплоть до подросткового возраста, когда ребенок пробует проявить самостоятельность. В это время у ребенка обычно складываются негативные отношения с матерью или обоими родителями и развиваются серьезные симптомы. Более тесные формы слияния мать-ребенок могут оставаться бессимптомными до ранней взрослости, но у ребенка может развиться психоз, когда он начинает действовать самостоятельно, без родителей,

Независимо от того, приводят ли возможные ухудшения психики ребенка к серьезной длительной дисфункциональности, или же серьезные симптомы вообще не развиваются и не диагносцируются, основная схема семейной проекции остается одной и той же, независимо от возможных небольших вариаций по форме и интенсивности. Те, кто пострадал от процесса семейной проекции, по большей части хуже устраиваются в жизни, имеют более низкий уровень дифференциации, чем их родные братья и сестры, но может пройти несколько поколений, прежде чем в семье их потомков появится серьезно больной ребенок. Согласно нашей теории, шизофрения появляется в результате усиления на протяжении нескольких поколений патологической симптоматики, сопровождающегося все более и более низким уровнем дифференциации, – до тех пор, пока одно из поколений не вырастит шизофреника. В клинической практике мы пришли к использованию термина триангулированный ребенок для обозначения того, кто попал под действие процесса семейной проекции. Почти в каждой семье есть ребенок, на которого этот процесс оказал большее воздействие, чем на других, и чья приспособленность к жизни меньше, чем у его сиблингов. Если изучить историю нескольких поколений одной семьи, то по данным о приспосабливаемости к жизни родных братьев и сестер можно довольно легко оценить процесс семейной проекции и выделить триангулированного ребенка.

Эмоциональный разрыв. Это понятие было добавлено к теории в 1975 г., после того как несколько лет оно фигурировало в качестве некоторого «довеска» к другим понятиям. Статус отдельного понятия оно получило для того, чтобы зафиксировать некоторые детали, другими понятиями не охваченные, и чтобы служить характеристикой эмоционального процесса между поколениями. В жизни такое событие, как разрыв, определяется способом, которым люди разрешают непроработанную эмоциональную привязанность к своим родителям. Непроработанность эмоциональной привязанности к родителям в той или иной степени присуща всем людям. Чем ниже уровень дифференциации, тем более интенсивна эта непроработанная привязанность. Данное понятие обозначает способ, которым люди отделяют себя от прошлого с тем, чтобы начать собственную жизнь в своем поколении. Выбор термина, который лучше всего отражал бы процесс расставания, отделения, ухода, бегства или отрицания значения родной семьи, был достаточно трудным. Хотя разрыв и звучит как словечко из обиходной речи, я не нашел более точного термина для обозначения этого процесса. Задачей терапии является перевод разрыва в более упорядоченную форму отделения Я от расширенной семьи.

Степень непроработанной эмоциональной привязанности к родителям эквивалентна степени недифференцированности, с которой как-то вынуждены справляться и сам человек на протяжении своей жизни, и последующие поколения. С непроработанной привязанностью человек может совладать посредством внутреннего психического процесса отрицания и изоляции Я, когда он живет вместе с родителями, или путем физического отделения от семьи, или сочетая эмоциональную изоляцию с физическим дистанцированием. Чем более резким был разрыв с прошлым, тем выше вероятность того, что в своем собственном браке этот человек столкнется с усиленным вариантом проблем своей родительской семьи и его собственные дети уже в следующем поколении совершат еще более резкий разрыв с семьей. Существует много вариантов совершения разрыва, которые различаются по степени его интенсивности и по способу, которым он совершается.

Человек, убегающий из родной семьи, так же эмоционально зависим, как и тот, кто никогда не покидает дома. Оба они нуждаются в эмоциональной близости, но у обоих она вызывает аллергию. Тот, кто остается дома и пытается справиться с привязанностью посредством внутренних психических механизмов, находится в некотором поддерживающем контакте с родителями при меньшей интенсивности общего процесса, а в случае стресса у него развиваются более глубокие симптомы, такие как физическая болезнь и депрессия. Крайним вариантом здесь является серьезно больной человек, у которого, при совместном проживании с родителями, может развиться психоз, обеспечивающий ему полную психическую изоляцию. Убегающие из дома более склонны к импульсивному поведению. Они считают своей проблемой родителей, а свое бегство – методом обретения независимости от родителей. Чем более решителен разрыв, тем больше вероятность повторения этой же схемы поведения с первым, кого он встретит на своем жизненном пути. Его брак тоже может иметь импульсивный характер. Когда в браке возникнут проблемы, такой человек вполне может отреагировать на них бегством. Он может повторить это во втором и последующих браках, чтобы, наконец, успокоиться и вступить с партнером в более длительные отношения. Крайние варианты – это кочевники, бродяги и отшельники, которые либо имеют со всеми поверхностные отношения, либо бросают все и живут поодиночке.

За последние годы известный на протяжении многих веков процесс отрыва стал приобретать более массовый характер, что связывают в первую очередь с возрастанием тревоги в обществе. Эмоциональный отрыв стали называть «разрывом между поколениями». Чем выше уровень тревоги, тем сильнее выражен разрыв поколений у плохо дифференцированных людей. Увеличился процент бегущих из дома, и многие из них потом стали жить группами и целыми коммунами. Эти замещающие семьи весьма нестабильны. Они состоят из людей, сбежавших из своих семей. Когда в таком заменителе семьи складывается напряженная ситуация, они порывают с ней и переходят в другую. Даже при самых лучших условиях такие семьи и существующие в них поверхностные отношения являются плохой заменой родным семьям.

Существует множество градаций эмоционального разрыва. Типичная семейная ситуация в сегодняшнем американском обществе – когда люди поддерживают дистантные и формальные отношения с родной семьей, изредка и с большими перерывами приезжая домой, и выполняют тем самым свой сыновний или дочерний долг. Чем больше ядерная семья поддерживает живой контакт с предыдущими поколениями, тем более упорядоченно и безболезненно течет жизнь в обоих поколениях. Сравним две семьи с одинаковым уровнем дифференциации. Одна поддерживает контакт с семьями родителей и относительно свободна от разных симптомов в своей жизни. В следующем поколении уровень дифференциации сколько-нибудь заметно не меняется. Другая семья эмоционально порывает с прошлым. В результате возникают различные негативные симптомы и дисфункции, уровень дифференциации снижается в следующем поколении. Ядерная симптоматическая семья, эмоционально оторванная от родительских семей, может долго и безрезультатно решать свои проблемы в семейной терапии. Если одному или обоим супругам удается восстановить эмоциональный контакт с родителями, уровень тревоги снижается, симптомы смягчаются и становятся более податливыми, а семейная терапия может дать определенные результаты. Если просто сказать: «Навестите родителей» – то это вряд ли принесет ощутимую пользу. Некоторых людей крайне тревожит перспектива посещения родной семьи. Без системной тренировки они могут усугубить проблему. Другие могут вернуться к родителям, продолжить ту же линию эмоциональной изоляции, которая выработалась в период, когда они жили в этой семье, – и результат будет нулевым. Существуют отработанные методики по восстановлению семейных контактов. Метод дифференциации Я внутри родительской семьи был описан в другой нашей статье (см. главу данной книги: М. Боуэи. «О процессах дифференциации своего Я в родительской семье». – Прим. ред.).