Чтение онлайн

Давление совместности и тревога неравномерно распределяются между членами семьи, поэтому одни из них более тревожны, чем другие. Это динамичный процесс, управляемый законами треугольника. Партнеры в браке привлекают третью сторону, которую используют для смягчения супружеского стресса, но такие процессы сильно различаются по интенсивности и частоте триангуляции. В некоторых браках эмоциональная сензитивность и тревога проецируются за пределы пары – на ребенка или других членов семьи (Bowen, 1978; Klever, 1996). Такая проекция улучшает внешнее впечатление о браке по сравнению с тем, что он представляет на самом деле, а ребенка выставляет в худшем свете. Процесс проекции может работать и внутри супружеской пары, когда один из партнеров становится объектом проекции. Например, мать, обеспечивающая семью, занята тем, что она либо заботится о безработном алкоголике-муже, либо сердится на него. Основной предмет беспокойства – не брак, а муж. В другом случае, когда жена и муж сверхсосредоточены друг на друге и на проблемах брака, вместо проекции пара принимает на себя всю семейную сензитивность и тревожность. Когда доминирует такая схема, брак, скорее всего, окажется под угрозой. На более высоких уровнях дифференциации супруги меньше проецируют и притягивают к себе других. Таким образом они удерживают свои супружеские стрессы в пределах семьи и дают возможность другим людям самим отвечать за свою жизнь.

Муж и жена воспроизводят тот уровень слияния, который каждый из них имел и имеет в своей родительской семье. Способность быть самостоятельной личностью рядом с матерью, отцом, братьями и сестрами – это то же самое, что и способность быть самостоятельной личностью рядом с супругом. Количество энергии, затрачиваемое на избегание, приспособление или борьбу с родителями, равно тому количеству энергии, которое вкладывается в устроение своих отношений с супругом. Стиль и направленность взаимоотношений могут несколько варьировать, но уровень сензитивности отношений сохраняется. Например, муж мог сражаться со своими родителями, а сейчас он, приспосабливаясь и избегая разногласий, посвящает себя жене. Отношения хотя и разные, но схожи по уровню сосредоточенности на другом человеке. Чем сильнее слияние между супругом и его родительской семьей, тем хуже брак защищен от нестабильности.

Брак – это еще один шаг к сепарации. Иногда браки заключают только для того, чтобы уйти от хлещущих через край эмоций в родительской семье. Человек надеется, что, вступив в брак, он найдет способ освободиться от проблем, не проработанных в своей родительской семье, но это иллюзия: та же напряженность эмоций возрождается в брачных отношениях. Чем больше напряженность отношений с родителями, которую преодолевает человек путем отдаления от них, тем сильнее его зависимость в браке и тем больше его брачные ожидания превосходят то, что партнер может дать ему реально. Супруг не может быть матерью, отцом, братом, сестрой и дедом своему партнеру. Под грузом этих зависимостей и ожиданий брак неизбежно дает трещину. Когда муж и жена действительно имеют жизнеспособные отношения с родительскими семьями, у них больше ресурсов, чтобы поддерживать брачный союз. Родительские семьи в принципе способны предоставить своему ребенку историческую перспективу, более объективное понимания брака, семьи и своего Я, а также способы управления тревогой.

Другой тип слияния разных поколений может проявить себя не в дистанцировании, а в открытой подчиненности родительской семье. Супруг, для которого характерен именно этот тип слияния с родителями, сообщает, что родители – его самые близкие люди, что он во всем похож на них, часто с ними контактирует, обращается к ним за помощью в поисках решений, получает от них финансовую поддержку. Такая близость между супругом и его семьей может стабилизировать брак, пока другой супруг согласен оставаться в стороне. Он может даже быть принят в семью своего партнера, словно у него нет собственной семьи. Но когда он начинает претендовать на то, чтобы занять место внутри семьи вместе с партнером или когда слияние этого партнера с его семьей перестает быть удобным для другого, неполадки в браке обычно выходят наружу.

Многопоколенческие семьи также влияют на функционирование брака своими тревогами по поводу брака вообще и по поводу отношений между мужчинами и женщинами – в частности. Индикаторы тревоги в браке – нестабильность брака, раздельное проживание супругов, развод и полный отказ от вступления в брак. Чем сильнее эти индикаторы проявляются в семьях мужа и жены, тем больше шансов, что в их браке обнаружатся те же симптомы, несмотря на наличие детей и особенности характера взрослых. Женщины, пережившие развод родителей в возрасте до 16 лет, имеют на 59 % больше шансов, что они разведутся, чем женщины из нераспавшихся семей. Мужчины, родители которых развелись, имеют на 39 % больше шансов развестись, чем мужчины из нераспавшихся семей (Beal, Hochman, 1991). Эти данные подтверждают мысль о том, что брачная тревога может передаваться от поколения к поколению. Тем не менее дети из распавшихся семей могут иметь устойчивые браки, а дети из сохранившихся семей могут разводиться. В силу динамической природы треугольника первоначальный локус сосредоточения совместности и тревоги может смещаться от поколения к поколению, но общий уровень функционирования у разных поколений будет примерно одним и тем же.

Отношения между братьями и сестрами также влияют на брак. Брак как форма взаимоотношений между сверстниками больше напоминает отношения между братьями и сестрами, чем между родителями и детьми. (На протяжении двух лет у 60 % моих пациентов, имевших брачные проблемы [50 случаев], один или оба супруга были единственными детьми в семье или функционально единственными детьми, когда разница в возрасте с ближайшими братьями и сестрами составляет шесть или более лет. Эти единственные дети как правило хуже проявляли себя в совместной деятельности, совместном проживании и в эмоциональном общении со сверстниками, чем те, кто имел братьев и сестер.) Отношения с братьями и сестрами переносятся на отношения с другими людьми. Дифференциация между сиблингами находится примерно на том же уровне, что и дифференциация между родителем и ребенком. Сиблинги усиливают (за счет проекции) или смягчают (смещая родителя в позицию аутсайдера) степень слияния родитель – ребенок, поскольку они являются неотъемлемой частью взаимосвязанных треугольников в семье. Сиблинги с высокими уровнями ориентации на отношения вовлекаются в более состязательное, конфликтное, дистанцированное, приспособительное или реципрокное функционирование. Сиблинги, состязающиеся друг с другом, часто вступают в браки, в которых они начинают бороться за лидерство или доминирование. Чем сильнее супруг объединялся с родителями, фокусируя их на своей «неадекватности» или тяжелой доли сиблинга, тем больше вероятность того, что он будет проецироваться на другого супруга или ребенка. И сходным образом, если муж или жена были главным объектом проекции для сиблинга или родителей, то они легче становятся носителями симптомов в браке и ядерной семье. Объем энергии, запасенный в баталиях с сиблингом за сохранение своей самостоятельности, или величина индивидуальной свободы, завоеванной в отношениях с этим сиблингом, равен той мере индивидуальности, которую человек имеет в браке.

Семейные пары смягчают симптомы проявления семейных конфликтов следующими способами: они снижают уровень стресса (безработный муж находит работу); изменяют отношение к стрессу (вместо того, чтобы спорить из-за трат и сбережений, решают иметь отдельные счета и разделить расходы); обретают новый стресс, который сближает пару (живущая врозь пара находит силы, чтобы объединиться и заботиться о больном ребенке); возвращаются к прежней комфортной близости или положительному слиянию (утратившая любовь пара разделяется, затем оба понимают, как сильно они друг друга любят, и снова демонстрируют свою любовь и влечение друг к другу); наконец, усиливают дифференциацию. Последний способ обеспечивает наиболее надежный путь к долговременной стабилизации брака. Первоначальное ослабление симптомов обычно достигается при помощи любого из первых четырех способов, которые служат для снижения уровня тревоги внутри пары. Иногда пары бывают удовлетворены этим ослаблением симптомов и считают, что не стоит искать их первопричину. Повышение уровня дифференциации является долговременным процессом, который от брачных отношений переходит к треугольникам, связанным с детьми и расширенной семьей.

Первый шаг в терапевтической работе с проблемной семейной парой – выявление эмоционального процесса, происходящего между супругами. Для этого требуется прояснить схемы эмоционального взаимодействия внутри пары. Эти схемы отражают степень слияния и тревоги в данном браке. Мысли и чувства в отношении самого себя и супруга, а также типы реактивного поведения выявляют особенности эмоционального взаимодействия каждой пары. Наиболее частыми семейными симптомами являются дистанцирование, конфликт, взаимозависимость и/или разрушительный треугольник (например, любовная связь или родня одного из супругов). Для клинической оценки этих симптомов полезно собрать дополнительную информацию о браке и симптомах, чтобы внести некоторую объективность в эмоционально заряженную ситуацию. Интерес представляют такие факты, как продолжительность периода ухаживания и совместной жизни, планирование организации свадьбы, кто был или не был приглашен на свадьбу, реакции семей на брак, дата свадьбы в ряду других семейных событий – смертей, переездов, рождений и т. д.

Выявление эмоционального процесса внутри супружеской пары включает два этапа:

• Определение частоты, продолжительности, интенсивности дистанцирования, конфликтов, реципрокного функционирования или триангуляции.

• Выявление тех форм взаимодействия между супругами, которые усугубляют тот или иной брачный симптом.

Эмоциональное отдаление в браке почти всегда является компонентом брачного эмоционального процесса. Дистанцирование представляет собой инстинктивное бегство в ответ на повышенную интенсивность эмоций. Пары различаются по своей способности приходить к соглашению в связи с эмоциональными проблемами. Исследование определяет диапазон дистанцирования и то, в какой степени супруги могут регулировать его самостоятельно.

Способность открыто обсуждать личные, эмоциональные проблемы

Это наиболее важный индикатор эмоционального дистанцирования в браке. В процессе терапии обычно удается выяснить, насколько партнеры дистанцировались друг от друга. Когда клиент отвечает на вопросы терапевта, его супруг может заметить: «Никогда об этом не слышал» – или: «Сейчас мы впервые говорим об этой проблеме». Терапевт может спросить: «Что происходит, когда вы говорите об этом с партнером?» Ответ: «Мы об этом не разговариваем». Другие подобного типа вопросы, проясняющие уровень дистанцирования, таковы: «Как часто вы вдвоем обсуждаете что-то личное? Кто обычно затевает обсуждение? Кто говорит больше? О многих ли мыслях и чувствах, касающихся вас, вашего партнера и ваших отношений, вы ему или ей рассказываете? В какие периоды вашего брака вы больше (или меньше) делились своими чувствами? Есть ли проблемы, о которых вы друг с другом вообще не говорите? Назовите их».

Способность слушать и понимать друг друга

Как именно один партнер реагирует на то, что сказал другой, демонстрирует его способность слушать и понимать. Касаясь особо болезненных вопросов, супруги зачастую неверно понимают позиции друг друга. Человек может решить, что критикуют его самого или его характер, в то время как речь идет лишь о его поведении в конкретной ситуации. Этот компонент оценки касается способности супругов иметь объективный взгляд на партнера.