Чтение онлайн

Летняя кампания 1943 года. Гигантское напряжение встречных танковых боев на Курской дуге — сталинцы победили.

1944 год. Беспрерывные сухопутные поражения вермахта от сталинцев, перемежающиеся поражениями на море от англичан, череда неудачных покушений на Гитлера при участии совсем недавно беззаветно преданных людей. Часть офицерства с аналитическими способностями отмечает утрату Гитлером части гипнотической силы; немецкая толпа по-прежнему полна энтузиазма идти куда пошлет фюрер.

1945 год.Дальнейшая деградация Гитлера, он начинает отдавать приказы об уничтожении Германии; немцы, яростно сопротивляясь русским, с энтузиазмом сдаются американцам (Гитлер приказывает сопротивляться, дабы при последующей организованной сдаче в плен сдающихся уважали больше), как, например, при сдаче в плен целого немецкого гарнизона двум заблудившимся пьяным американцам-велосипедистам; самоубийство Гитлера; полное отсутствие в Германии даже антирусского партизанского движения; оказавшиеся в восточной зоне оккупации немцы дружно строят социализм, массами вступая в коммунистическую партию; в западной — немцы строят демократию, аппарат управления — и идеологии — вбирает в себя всю массу амнистированных американцами нацистских преступников; американцы доформировывают свой этнос за счет предателей из разных народов.

Бросается в глаза, что последовательность событий нашествия Наполеона и Гитлера в зависимости от времен года воспроизвелась удивительно точно.

Летом — побеждают захватчики.

Зимой — наоборот.

От мороза масло в танках гитлеровцев загустевало настолько, что коленвал не удавалось провернуть даже в тех машинах, в которых еще оставалось топливо, чтобы завести мотор, под танками приходилось разводить костры — оставшиеся без подвоза снарядов и, следовательно, огневой поддержки продрогшие немцы отступали (судя по достаточно скромным потерям в живой силе, нераненые убежать успевали), проклиная при этом русскую зиму (поседевший Гитлер даже издал специальный приказ, запрещающий упоминать это словосочетание — «русская зима», появление новых припадков он рационализировал словами о том, что снег и мороз у него стали вызывать «физическое» отвращение). Если бы не приказ еще вполне бодрого фюрера «ни шагу назад!» и не его личные истеричные по форме усилия, то немецкие войска под напором вполне бодро себя чувствовавших на морозе дивизий сибиряков и заключенных воркутинских лагерей откатились бы еще дальше. То, что немецкий фронт окончательно не развалился — персональная заслуга Гитлера, и это признают даже те немецкие генералы, которые после смерти Гитлера в унисон с идеологами стали своего фюрера оплевывать.

Летом 1942 года немцы отогрелись, масло разгустело, — немцы поперли вперед, — однако психологических сил наступать по всему фронту уже не чувствовали, поэтому наступали только на юге, преимущественно в районах, так скажем, малорусских — на Украине, в казачьих областях и на Кавказе.

Мороз, конечно, фактор существенный. Но в 43-м немчуре не помогло даже лето — в самый его разгар, потеряв в попытке наступления на Курской дуге все, что можно было потерять, немцы на флангах были разбиты — и под Орлом, и под Белгородом.

Как объясняют адепты суверенитизма, большие успехи русских зимой 1942–1943 годов по сравнению с зимой 1941–1942 годов объясняются тем, что на полную мощь заработали отстроенные уральские и сибирские заводы, они обогнали по объемам производства военной техники всю профашистскую Европу, вместе взятую. (На это объяснение особенно напирают американцы-«внутренники».)

Дело, однако, вовсе не в технике — немцы никогда, ни в 43-м, ни в 44-м не претерпевали такого разгрома, как «комсомольцы» в 41-м. Хотя в технике немцы русским уступали — кроме периода с осени 1941 по весну 1942 года.

А если техники было много, то, может быть, комсомольцы были разгромлены из-за ее дурного качества (толпа в те времена была убеждена в превосходстве именно немецкой техники)?

Но факты свидетельствуют об обратном — наша техника была много совершенней.

Да, действительно, менее чем 4 тысячам немецких танков противостояли более 22,5 тысяч советских танков (в основном типа БТ и Т-26) — качества не худшего, чем у немцев. А из засад, вкопанные в землю, они для немцев тем более были опасны. Но к приятному удивлению гитлеровцев танки эти все время посылали в атаку — в первой же атаке они, как правило, и гибли. Немцы описывают, что их 88-миллиметровое зенитное орудие подбивало за час до 30 советских танков — при этом они удивлялись, что сами эти зенитные орудия и их обслуга, никоим образом не защищенные бронещитками, не гибли. Удивительна не результативность немецких зенитчиков, кстати, заметно уступавших по академической и практической выучке советским артиллеристам, а то, что благонадежное, по ассоциативно-эстетической оценке Сталина, офицерье посылало машины и их экипажи на бессмысленную гибель.

Но кроме легких танков БТ и Т-26 на вооружении советской армии были танки Т-34 и КВ — и вот они-то десятикратно превосходили немецкие танки (один сражающийся КВ подбивал до 10 немецких танков, прежде чем его удавалось «успокоить»). И таких машин было несколько более 1800 штук. Иными словами, суммарная мощь одних только КВ и Т-34 превосходила в несколько раз мощь всех немецких танков, подчас вооруженных одними только пулеметами.

Для сравнения можно вспомнить, что в битве под Сталинградом танков этого класса было задействовано меньше — всего полторы тысячи штук, да и противостояли они уже намного более совершенному в техническом смысле оружию немцев — не легким T-II и T-III, а тяжелым «Тиграм», «Пантерам» и «Фердинандам», с броней многократно более мощной и вооруженным орудиями намного большего калибра и мощности. Но советские войска в многократно технически худших условиях, чем в 41-м, в 43-м году — победили.

Причина разгрома регулярной армии в 41-м — не в вооружении.

Дело не только не в морозе, не только не в технике, но и не в национальном характере. В XX веке многое было противоположно тому, что происходило в XIX веке: тогда немцы разбегались перед французами, а русские при вторжении Наполеона являли образец стойкости и организованности (при отступлении, например, не было оставлено ни одного орудия).

Поскольку сражающиеся армии состоят из стайных исполнителей и малочисленных неугодников, то действия войск зависят от соотношения в войсках тех и других и от типа галлюцинаций сверхвождя, которые и определяют поведение стайных по обе стороны от линии фронта.

Анализ эффективности использования одних только танков уже со всей очевидностью показывает, что течение Великой Отечественной войны определялось прежде всего состоянием психики сражающихся, которое по ходу Великой Отечественной менялось у стаи как целого — вслед за сверхвождем.

Эту не ему принадлежащую мечту начинающий политик Гитлер, сидя в тюрьме, в общем виде записал в «Майн Кампф».

С годами эта мечта уточнялась.

Пространства должны были быть не просто захвачены, а совместимое с немцами население («болото» — украинцы, «внешники» — казаки и чеченцы) превращено в послушных рабов, но еще и психологически с немцами нетождественные русские должны были быть уничтожены. Таковых Гитлер среди русских насчитал 85%.

Еще более конкретно его мечта была выражена при разработке плана нападения на СССР «Барбаросса».

План «Барбаросса» и есть, собственно, изложение этих мечтаний — и на удивление напоминает (в общих, разумеется, чертах) намерения Наполеона.