Чтение онлайн

Как сам Власов справедливо написал, поднимались по ступеням иерархий во времена Сталина только подхалимы — будущий организатор РОА рос быстрее многих.

Генерала Власова Сталин не только не расстрелял, но при личной встрече даже, лаская, назвал дураком.

— С резервами и дурак справится, а ты попробуй без них, — это Сталин сказал Власову, когда тот стал просить резервов зимой 41-го. Однако, как бороться в такой стране, как Россия, со сверхвождями, Власов — уж явно не Кутузов — не имел ни малейшего понятия, поэтому все имевшиеся у Сталина в резерве танки — 15 штук — все-таки получил. И их использовал — под Москвой зимой 1941–1942 годов при освобождении Волоколамска.

В той не оправданной интересами защиты СССР мясорубке, которую в начале войны организовал, командуя фронтами, Сталин, генерал Власов был исполнителем вполне послушным. Тогда Сталин приказывал наступать почти без, выражаясь языком армейских учебников, массирования военных средств; по личному приказу «отца народов» солдат посылали в атаку даже без винтовок, что, естественно, в кратчайший срок привело к гибели миллиона русских безо всякого ощутимого урона для гитлеровцев. Шибко умный Власов не прозрел и тогда, хотя находившихся под его командованием солдат (вновь, как и под Киевом, послушных) положил.

Подобные под видом боев расстрелы (гитлеровцам не надо было тратиться ни на их организацию, ни на горючее для подвоза расстреливаемых) было заветной мечтой Гитлера: ему было необходимо, чтобы русские беспрерывно атаковали, ведь в обороне они, как известно, — достаточно вспомнить оборону Сталинграда, Севастополя, Брестской крепости и так далее — отличались от солдат остального мира стойкостью. (Вообще говоря, отдельным русским солдатам даже наступление удавалось превратить в оборону: из немецких мемуаров следует, что одним из кошмаров Восточного фронта было то, что поутру вдруг обнаруживалось, что посреди немецких позиций за ночь успевали окопаться несколько русских охотников — со всеми вытекающими для гитлеровцев последствиями.)

Власов же гнал солдат на пулеметы.

Эти атаки были предметом удовлетворенного веселья не только немцев-фронтовиков, но и начальника генштаба сухопутных сил Германии Гальдера, автора известного «Военного дневника». Гальдер эти атаки так и называл «обычными атаками русских»: трехминутная артподготовка, затем пауза, и волна за волной идут комсомольцы, с криками «За Сталина!» погибая под пулеметными очередями немцев, веселящихся над тотально «ошибочными» приказами высшего командования Красной Армии.

Все ехидство слов: «трехминутная артподготовка, потом пауза и массовая атака без поддержки тяжелого оружия» — из дневника Гальдера нужно еще уметь понять!

Дело в том, что во время артподготовки — обстрела окопов противника из орудий, минометов и реактивных установок — солдаты противника забиваются в дальние щели и, соответственно, огня по наступающим вести не могут. Даже после прекращения артподготовки, прежде чем уцелевшие солдаты опомнятся и восстановят систему огня, остается еще несколько минут, в течение которых наступающие уже успевают подобраться к окопам вплотную. Так, кстати, и поступали на втором этапе войны.

Но на первом этапе красные командиры и комиссары гнали невооруженных людей под пули по другой схеме: сначала артподготовка, затем давали гитлеровцам время полностью восстановить систему огня, а уж только потом заставляли плотные ряды комсомольцев идти большие расстояния под пулеметным огнем. Всем этим среди прочего занимался и любимец демократов генерал Власов.

Потом, уже в 42-м, в блестящей военной карьере Власова было командование знаменитой своей печальной участью 2-й Ударной армией, которая в районе Ленинграда повела атаки на болота. Армия, как и предполагалось, завязла, в результате оказалась в «мешке» (от окружения «мешок» отличается тем, что есть узкий, простреливаемый с двух сторон проход к своим), затем в этих болотах достаточно долго сидела, в то время как Сталин присылал противоречащие один другому приказы, за невыполнение каждого из которых полагался расстрел. Сухарей было по 50, много 100, граммов на человека в день, и в результате люди, когда сдавались, едва могли поднимать руки. Генерал Власов оказался пободрее других и еще две недели бродил в сопровождении женщины и ординарца по лесам (можно, оказывается, было прятаться и не сдаваться! — это по поводу судьбы редких неугодников 2-й Ударной, которые, видимо, в плен не захотели — и выжили). Затем, когда немцы выборочно осматривали населенные пункты, Власов из избы, где мог бы прятаться и дальше, добровольно вышел и — сдался.

И эту деталь воспевающие светлого витязя г-на Власова демократы тоже тщательно обходят стороной; обычно его жизнь описывается так, что создается впечатление, будто Власов разделил судьбу солдат: все они дрались до последнего патрона и были взяты с боя. А между тем сам Власов этой детали не скрывал. В мемуарах его подельщики по РОА сообщают, как генерал рассказывал им, что именно в эти две недели блуждания по лесу у него и произошло настоящее прозрение о сущности сталинизма. Он вдруг понял, что раньше-то, оказывается, накапливал в подсознании (ишь, какие слова знал — и впрямь, не зря демократы восхищаются его умом!) материал, наблюдая все происходившие на его глазах несправедливости коммунистической системы — и так двадцать четыре года! Но вот, когда материал поднакопился, то вдруг, именно в ленинградских болотах, у него и началось переосмысление жизни и очередное духовно-нравственное прозрение. (Власов, во все периоды своей жизни классический «внешник», в каком-то смысле не обманывает: с точки зрения теории стаи, действительно, именно в это время, когда Власов оказался пространственно разобщен со своим прежним субвождем и окружен со всех сторон немецкоязычной толпой угодников сверхвождя, он, будучи образцовым исполнителем, не мог психоэнергетически не перейти в стаю вождя более высокого ранга. А насчет подсознания да накапливания материала — обыкновенная рационализация.)

Обстоятельства перехода Власова из одного коллективного органа «внешнической» стаи в другой познавательны прежде всего тем, что в них особенно отчетливо видно, что переходы исполнителей высших ступеней иерархии осуществляются без всяких слов сверхвождя и его идеологов — к Власову в избу парламентеры не наведывались.

Вообще к Гитлеру так переходили все. Альберт Шпеер, по понятиям немцев, интеллигент — архитектор и министр военной промышленности — стал гитлеровцем, как он описывает в своих воспоминаниях, на собрании студентов, в тот момент, когда Гитлер только вошел в зал и еще ничего не сказал. Студенты заходились от восторга — и Шпеер «вдруг» понял, за кем истина. А матери Шпеера хватило даже меньшего: Гитлер по ее улице лишь проехал на автомобиле (никаких приветствующих толп не было) — и уже на следующий день, даже не прочитав ни одной национал-социалистической статьи, она, прежде противница Гитлера, подала заявление в национал-социалистическую партию.

Власов, после того как его у избы принял офицер разведки СС, быстренько предложил гитлеровцам свои услуги. Дело пошло. И хотя Власов сдался в июле 1942 года, а военные формирования из советских жителей, присоединившихся к вермахту, убивали земляков уже с лета 1941-го (первый из полков, перешедших на сторону Гитлера в полном составе, состоял из донских казаков, и произошло это в августе 41-го), все участники этого позора стали называться власовцами.

Западная историография и демократы вообще («внутренники») учат нас, что Власов на самом-то деле не был тривиальным предателем (гипнабельным исполнителем, выделявшимся страстью к подхалимажу), не с Гитлером вовсе сотрудничал, но радел генерал за интересы русского народа, и притом высшие. Идеологи видят, что Власову якобы казалось, что легче свалить Гитлера, чем Сталина, поэтому Власов прежде пытался свалить Сталина, а уж потом взялся бы за Гитлера. (Прекрасная логика для человека, на глазах которого коммунисты отдали полстраны!) Словом, все старания Власова вплоть до 1945 года, когда агония «Тысячелетнего рейха» вступила в свою наиболее зрелищную фазу, были направлены якобы на создание своей русской армии — ну, чем несостоявшийся священник госрелигии не суверенная личность? В общем, «нет ничего нового под солнцем»: идеологи-«внутренники» как всегда оправдывают бандитов-«внешников», за что те им брезгливо признательны.

С приходом в России к власти демократов, некоторое время было также модно хвалить всю власовскую Первую дивизию (более 20 тысяч человек) суверенных личностей. Они-де во время пражского восстания обратили оружие против дивизии СС, прибывшей в последние дни войны утопить восстание пражан в крови.

Действительно, отдельные русскоязычные гитлеровцы покидали расположение дивизии и, не снимая немецких мундиров, шли убивать недавних соратников по «борьбе с коммунизмом» (как все это напоминает действия крестьян-исполнителей в 1812 году, убивавших то тех, то этих!). Основной же состав дивизии власовцев под руководством командиров выступил чуть позже этих отдельных лиц и сражался с эсэсовцами только до тех пор, пока не стало понятно, что американцы, которым власовцы хотели сдаться, уже договорились с советскими вождями, что Прага остается в зоне советского влияния. Первая дивизия тут же бросила пражан наедине с эсэсовцами и, спасаясь, чесанула в сторону американцев.

Впрочем, все кончилось хорошо. Чешские партизаны отлавливали командиров Первой власовской дивизии и одних расстреливали на месте, других вешали, а третьих вместе с рядовыми власовцами передавали советским властям. Из 20 тысяч власовцев Первой дивизии половина была тут же пленена Красной Армией. Те, которые оказались у англичан, были по большей части репатриированы в Советский Союз — со всеми вытекающими отсюда у ближайшей стенки последствиями. Оказавшиеся у американцев предатели выданы были не все — своих не выдаем! — но влились кровью и духом в американскую нацию.