Чтение онлайн

За две недели до текущей хронологии.

Псков. Центральный район.

Проснувшись, Андрей Звонов, по присутствию «каки» во рту понял, что вчера он всё же не удержался, и перебрал, намешав пиво с водкой. А ещё удивился бестолковому сну про какого-то миллионера, который угощал его в кафе и «купил» у него службу в армии за погибшего друга.

Мама гремела на кухне, и Андрей подумал, что лучше извиниться сразу и надев тапки, как был, в трусах и не умывшись, пошлёпал на звон посуды.

Увидев сына, мать не очень строго, но с укоризной сказала: — Не пил бы ты, сынок. Не умеешь ведь.

— Прости, мам. Навалилось всё, подумать надо было…

— Ну и удумал чего?

— Павловым позвоню. Договорюсь, чтобы из деревни тебе продукты возили, всё равно они к Маринке хоть раз в месяц, но приезжают, и в цене уступят, да и самой из магазинов носить будет не нужно. А может, пока моя комната будет пустовать, Маринку на год сюда забрать. Бесплатно, а Павловы картошку-мясо будут возить вместо оплаты.

— Да и позвони, — согласно кивнула мать. — И так и эдак хорошо. И Маринку, если что, пущу; девушка она хорошая, в старых правилах воспитанная. Да и вдруг со здоровьем что, она хоть скорую вызвать сможет.

Андрей пошёл в коридор в поисках барсетки, в которой летом носил смартфон. Барсетка была на месте, но стояла на тумбочке поверх незнакомой коричневой коробки.

— А что тут за коробка какая-то? — громко спросил Званов в сторону кухни.

— Так ты вчера принёс, когда тебя какой-то мужик привёл. Я подумала, что ты с института что забрал. А мужик, похоже, надёжный, сказал, что не рискнул тебя оставлять одного, и домой доставил, — откликнулась мать.

— Не сон???! — пронеслась мысль в голове у Андрея.

Дрожащими руками он снял крышку с коробки, поднял сложенный листок: ровной стопкой, в полосатых банковских упаковках, в коробке лежали пачки пятитысячных купюр.

Ошалело смотря на деньги и бережно держа коробку в руках, он медленно двинулся на кухню.

— Не сон! Не сон! Не сон! — пульсировала обрадованно-тревожная мысль в его мозгу.

— Четыре миллиона, — сказал Андрей, поставив раскрытую коробку на стол. — После обеда юрист приедет, поеду в ЗАГС фамилию менять, он поможет всё оформить, и в военкомате тоже. И тогда ещё десять дадут.

Мать удивлёнными глазами посмотрела на плотные ряды денежных бумажек, перетянутых бело-красной полосатой лентой и грузно опустилась на стул…

Возвращение в текущую хронологию.

Близ Чернигова. Временный казарменный городок полка морской пехоты.

Дневальный по роте, стоящий «на тумбочке» на входе в казарму во всё горло орёт «Смирно». Значит, вошёл командир роты; заму и взводным кричали не так громко.

Через минуту ротный заходит в спальное расположение, которое все гордо именуют «кубриком», и под такой же крик мы все дружно замираем.

Следующий крик: «Стройся!».

Высокий, среднего и даже немного худощавого телосложения, капитан начинает знакомиться. Ну, как знакомиться. Представляется: — Я командир роты начальной военной подготовки капитан Трегубенко Илья Владиславович! Правильно обращаться ко мне «товарищ капитан», имя и отчество я вам сообщаю для того, чтобы вы не бегали и не спрашивали, когда будете писать на меня жалобы. А вы их писать будете; возникновением соответствующего желания я вас обеспечу. Потому что эти два месяца мне будет тяжело, вам будет очень тяжело. Короче, всем будет тяжело; никому бы не пожелал.

Командир роты прошёл до конца кубрика, вернулся, прошёлся перед строем вытянувшейся перед ним «молодёжи», изредка останавливаясь около одного или другого, пристально смотря на подчинённых, покачиваясь с пятки на носок берцев и проходил дальше. Сделав шаг назад, он заговорил: — Вот только не надо изображать влюблённые и преданные глаза, как будто я банка сметаны, а вы коты! Маскироваться надо в поле, перед лицом вероятно противника. А здесь вы не замаскируетесь. Я вижу по глазам: вас же тошнит, когда вы на меня смотрите *. Но для начала познакомимся. Каждый называет себя, образование, специальность, опыт работы.

Капитан Трегубенко подходит к стоящему рядом со мной правофланговому и останавливается возле него.

— Матрос Новиков Григорий Анатольевич, образование неоконченное высшее. Новгородский областной колледж искусств имени Рахманинова! Саксофон, пианино, композитор! — хорошо поставленным голосом тараторит тот, слегка помахивая ушами в такт словам.

— Так, — приходит к выводу командир, — похоже, один вопрос с тобой у нас решён: позывной «Композитор» у тебя будет уникальным, второго такого в полку нет. А вот все остальные вопросы как решать будем, матрос? Да молчи, я не спрашиваю! Ты хоть автомат или лопату в руках держал: а это, вообще-то, два основных армейских инструмента. Стрелял, окопы копал? Что ты вообще полезное или нужное для жизни делать можешь? По твоим рукам вижу, что даже кружка компота для тебя тяжеловата. Кровать хоть раз в жизни заправлял? У тебя вон, табличка висит на кровати, что это матрос Новиков, и я этой табличке больше верю, чем тому, что стоит передо мной, потому что твоя кровать на матроса похожа больше, чем ты. Вот ты на ней один раз полежал, и она у тебя теперь кособокая и враскоряку, как беременная восьмиклассница.

Капитан сделал шаг от Григория и обратился уже ко всему строю: — Вот для чего вы здесь! Армия — школа жизни: если будете на гражданке так себя с девушками вести, и на каждой девушке как на кровати лежать, всю жизнь придётся на алименты горбатиться.

— Обращаю внимание, — продолжил Трегубенко, — что вы не алюминиевые ложки, чтобы днём валяться на кровати. Кровати в армии не для лежания, а для красоты: чтобы все любовались их ровными рядами и идеальной заправкой и через это прикоснулись к прекрасному. Лежать на кровати допускается только в ночное время с закрытыми глазами. Хотя, можно и с открытыми — в уставах данный вопрос не определён, тем более, что в темноте всё равно не видно, открытые у вас глаза или нет.

— Кстати, — командир обращается к строю, — ещё из консерватории есть?

— Так точно, — доносится из строя, — Борис Васильевич Мокроусов, Псковский областной колледж искусств имени Римского-Корсакова.

— Так точно, — откликнулся кто-то ещё, — Никита Тихонович Хренников, этот же колледж.

Трегубенко тяжело вздыхает: — Вот за что я вас, консерваторов, сразу зауважал: подбирать для вас позывные — милое дело; что одному что другому, что третьему и думать не надо — хотя, «Хрен» — так себе позывной, надо что-то цензурное выдумать. Будешь «Кукурузник». Потому что Никита! А позывной для второго — БМВ. Есть такая машина у вероятного противника. Очень хорошо горит, если грамотно приложить по ней из гранатомёта. Ну и квадрики тоже жгут их умело.

— Но вот интересно: у вас же под Псковом целая десантная дивизия, что вас туда не отправили? Вы бы там в составе оркестра очень хорошо смотрелись. Или даже один раз с парашютом прыгнули. За что морскую пехоту наказали? Что мы плохого сделали новгородчине и псковщине?

Капитан подходит ко мне. Представляюсь: — Матрос Первозванов Андрей Андреевич, образование неоконченное высшее. Российская дипломатическая академия. Экономика, юриспруденция, иностранные языки.

Трегубенко немного прищуривается и кривится, как будто у него от моего крика заболели барабанные перепонки: — Позывной будет «Дип». Из озвученного набора для штурмовика нет ни одного ценного навыка. Даже знание вражеских языков морпеху не требуется. Мы в плен не сдаёмся, а тех, кого мы в плен берём, допрашивают специально обученные люди в штабе, тоже зачастую языками не владеющие. С твоей экономической специальностью только в тыловом подразделении служить, на складе мешки с макаронами разгружать. Какие-то навыки, полезные для армии, у вас имеются?