Чтение онлайн

— А. Эти кураторы, — равнодушно ответил я. — С чего вы решили, что мне это интересно?

Вот теперь кадровичка растерялась. Такого ответа она явно не ожидала. Да, на самом деле мне было интересно — и ещё как! Но сейчас важно было не дать ей нащупать почву под ногами. Не дать придумать хоть какой-то рабочий план. А остальное я всё равно узнаю — пока эти двое у меня в руках.

Мы вышли из обзорной палубы. Я положил безопасника в угол, к стенке, под ближайшую камеру. Потом закрыл двери и убедился, что Вася их заблокировал.

— Ну всё, теперь в лабораторию, — сказал я.

Светлана Юрьевна захлопала глазами. Посмотрела на безопасника.

— Вы… вы же не будете сейчас?… — понятно, о чём она хотела спросить — вот только сформулировать вопрос у неё никак не получалось. Хороший знак.

— Нет, не буду, — ответил я. — Он представляет ценность. Я просто заблокирую его в коридоре, и займусь им потом, когда посмотрю записи Сергея Сергеевича.

На её лице явственно проступило облегчение. Тогда я решил добавить ей беспокойства — чтобы не слишком расслаблялась:

— Хотя он может и не дожить до моего возвращения. Кураторы, как вы выражаетесь. Не думаете же вы, что такие важные моменты они оставляют на самотёк?

Судя по выражению её лица, я попал в точку. Она чуть ли не задрожала. Даже перестала баюкать сломанный палец. Видать, на адреналине боль совсем перестала чувствоваться.

— Евгений… Женя… — тихо сказала она. — Если вы знаете, с чем имеете дело — отступите. Пожалуйста. Молю вас!

В её голосе даже зазвучали настоящие слёзы. Это меня удивило: не знал, что она сохранила способность вытворять такое. После многих лет работы на её должности.

— Почему вы не поговорили с ним раньше? До того, как пойти на убийство? — спросил я.

— Мы пытались! Сергей слушать не хотел! Он был одержим какой-то своей идеей, носился с ней как… как… мы пытались, правда! — продолжала она.

«Женя, она врёт», — мысленно сказал Вася.

Я и сам почувствовал фальшь, хотя сыграно было великолепно. Я даже колебался какое-то мгновение.

— Переигрываешь, — сказал я.

За разговором мы прошли служебный коридор и вышли к лифтам. Двери кабины уже были открыты — Вася постарался. Эта деталь не укрылась от внимания Светланы. Она, видимо, начала понимать, откуда у меня столько уверенности, что ситуация на «Севере» под контролем. Впрочем, плевать: если поймёт, глядишь, не станет пытаться доставить неприятности.

Дальше ехали молча.

Лифт доставил нас к оранжерее. Здесь по-прежнему работало стандартное дневное освещение, как того требовали растения, и лишь по краям дорожек мигала тревожная иллюминация, сигнализируя об особом режиме работы объекта.

Вопреки моим опасениям, Светлана не пыталась дёргаться, бежать или каким-то другим образом привлечь внимание персонала к своему положению. Видимо, помнила про сломанный палец и понимала, чем закончится такая попытка. Что ж, тем лучше.

Я же чувствовал себя не лучшим образом. Силы снова были на исходе. Спать хотелось так, что думать было больно. Вася старался как мог, регулируя вспомогательные системы внутри моего организма — но у всего есть предел. В какой-то момент я даже поймал себя на том, что смотрю на шею кадровички с нарастающим аппетитом. Лишь усилием воли я одёрнул себя и перестал думать о еде. Хотя перекусить бы действительно не помешало — и нормальная еда была совсем рядом, стоит только завернуть в столовую. Но нельзя. Любое проявление слабости, любая заминка могут стоить нам с Васей фатальной ошибки.

Наконец, мы добрались до лабораторного комплекса. Внешний периметр безопасности был под Васиным контролем — но я дал возможность Светлане самостоятельно разблокировать проход. Просто ради дезинформации, чтобы у неё возникла иллюзия, что я контролирую далеко не всё.

В лаборатории никого не было — Вася позаботился. Люди просто не успели попасть на рабочие места.

Закрытый сектор находился в дальнем конце, за толстой металлической переборкой и дверью, напоминающее банковское хранилище.

Светлана по-прежнему вела себя покладисто. Это даже начинало напрягать: не задумала ли она чего? Поэтому пришлось удвоить осторожность.

Вот и терминалы. Закрытые кабинки-капсулы обтекаемой формы с вогнутыми дисплеями внутри, способными давать объёмное изображение. Что ж, на оборудование здесь явно не скупились.

Кадровичка заняла одну из кабинок, ввела необходимые данные, пароли, отсканировала свою сетчатку — и терминал разблокировался.

— Если бы я три раза неправильно ввела бы пароль, моя учётная запись была бы заблокирована, — тихо сказала она.

— Буду иметь ввиду, — ответил я.

— Знаешь, почему я этого не сделала? — она вдруг посмотрела мне в глаза.

— Потому что ты не любишь боль, — ответил я равнодушно.

— И это тоже, но ты бы не стал меня мучить просто так, — ответила она. — Ты бы вернулся за Володей. И потом попытался бы снова. А я бы выиграла время. Возможно, они бы успели заметить, и тогда…

Я молчал, равнодушно глядя ей в глаза.

— Ты понимаешь, что тогда, да? — продолжала она. — Так вот, Женя. Я надеюсь, что ты действительно знаешь, что делаешь. Что у тебя есть лучший план для нас. Что именно это ты привёз со звёзд, а мы с Сергеем просто этого не смогли вовремя понять…

«Вот так ход!» — с нотками восхищения в голосе сказал Вася.

«Умная стерва. Но я ожидал чего-то такого».

Вслух я ничего не сказал. Лишь подошёл к терминалу.

— Руки на стол, чтобы они были в поле зрения, пока я работаю, — сказал я. — Попытаешься убрать — знаешь, что будет.

Она послушно положила руки на узкую столешницу, на которой стояла клавиатура с мышью.

Я же углубился в содержимое архива. Точнее, мы с Васей углубились — без его помощи в том состоянии, в котором я был, мне бы пришлось совсем тяжко.

Записи были организованы по календарному принципу. Папка с датой — внутри список исследований, экспериментов, результаты, обработка и самое ценное — комментарии и мысли.

Я сразу начал с последних записей. Едва ли то, что вызвало такие последствия, было отрыто Сергеичем год и более назад. Скорее всего, это произошло недавно.

Быстро выяснилось, что все последние месяцы руководитель проекта «Север» был занят темой термодинамики многомерных систем вообще и системы размерностью четыре плюс два в частности.

Я долго не мог понять, что же такого опасного находится во вроде бы обычных данных и теоретических выкладках, которые хоть и выглядели новаторскими — но в них не было ничего сверхъестественного.

А потом я как понял!

Настоящие неприятности начались сразу после того, как мы вернулись в коридор возле обзорной палубы. Я планировал привести в чувство безопасника, забрать их вдвоём в жилой модуль и заблокировать в каком-нибудь жилом номере — до прибытия инспекции из Москвы. А уже потом передать их в руки моих коллег, со всеми сопровождающими материалами.