Терем желаний
Шрифт:
После недолгой, но бурной борьбы чувств Валера отдал самое драгоценное в эту минуту - карандаш и бумагу - ребенку. Девочка рисовала неторопливо, объясняя каждый штрих, как раньше книжные рисунки.
Подошла мама девочки, немолодая, строгая на вид женщина. Она бросила на Валеру взгляд исподлобья и настойчивым шепотом начала уговаривать дочь собираться домой, одновременно складывая книжки и бумагу.
– Отдай тете Маше карандаш и скажи "до свидания", - поучала родительница.
– Это дядя дал мне карандаш, - внесла порядок честная дочь.
– Хорошо. Давай быстрее.
Дядя не удостоился ни благодарности за развлечение ребенка, ни вежливого прощания. Вскоре заглянула Маша и напомнила, что уже восьмой час. Валера показал ей результат своих поисков. По ее виду он понял, что Маша не улавливает общего плана, но радость, что ему удалось добиться желаемого, была искренней.
– Я не понимаю тонкостей архитектуры, - призналась она с улыбкой.
– Если б я видела весь дом, может, и смогла бы составить свое мнение.
– Увидишь, - пообещал Валера.
До закрытия библиотеки он успел набросать вид пристройки с разных сторон, внутреннюю планировку оставил на потом. По дороге и дома, пока Маша чистила картофель для скорого ужина и ставила бульон на завтра, Валера рассказывал о ребенке, о том, что подсказало ему решение, о детских иллюстрациях вообще.
– Я не знал, что в библиотеке есть детская литература.
– Это мои книжки. Недавно я купила их и все не донесу домой.
– Ты до сих пор читаешь их?
– удивился Валера. Он подошел к Маше сзади, обнял ее, легонько покусывая шею и мочку уха.
– Маленькая девочка любит сказки и не хочет вырастать?
– Не отвлекай!
– рассмеялась Маша.
– Моя мама не простит, если узнает, что у меня подгорают не только бутерброды, но и пюре, Маша потянулась к полочке за банкой с солью, а Валера все сильнее тянулся к Маше.
– Мы не скажем твоей маме, - горячо прошептал он в самое ухо, и его язык начал обводить извилины ушка.
– Не спеши!
– играючи упорствовала Маша.
– Сначала поедим.
– У меня так мало времени!
– уговаривал Валера. В самом деле, Маша поставила непреложным условием быть в одиннадцать дома, и Валера нехотя, но повиновался.
– Поедим потом. Маша...
– Ох, Валера!
– укоризненно вздохнула она, уменьшая огонь на плите.
– Ox, Маша!
– Он схватил ее на руки и понес в спальню.
***
Картофель разварился. Разминая пюре. Маша вяло обвиняла Валеру, что он портит мамино воспитание.
Он вальяжно развалился на стуле, опершись головой о стену, и с глуповатой улыбкой слушал сварливые жалобы Маши. Она выложила из банки салат, нарезала мясо из припасов Валеры. Оглядев стол, поставила солонку и села.
– Теперь ты успеешь подготовить новый проект?
– Нет, - спокойно ответил Валера и, встретив удивленный взгляд Маши, добавил:
– Надо сделать общий вид со всеми расчетами и поправками. Ты сама сказала, что так будет понятнее.
– Но я не специалист, - возразила Маша.
– Заказчик ничем не отличается от тебя.
– Ты уверен?
Валера перестал есть и поднял голову.
– Кое в чем ты отличаешься от всех.
– Его голос был серьезен, но в глазах появились дьявольские огоньки. Маша покраснела и опустила глаза.
– Я не об этом.
– Жаль, - усмехнулся он.
– Добавь мне еще салата.
– А общий вид здания долго чертить?
– вернулась Маша к прерванной теме.
– Несколько часов. Но это не все. Нужна масса чертежей: капитальные стены, внутренние планы каждого этажа. При желании можно управиться за день, но я плохой чертежник.
– И кто же делает твою работу?
– насмешливо спросила Маша, сделав вид, что поверила нелестному признанию.
– Отдаю ребятам в институт. Это занимает больше времени, неделю-две, но меня это устраивает. А вот клиента не устроит в данном случае.
– Надо что-то придумать, чтобы успеть к сроку. У тебя есть три дня.
– Два, - поправил Валера и спросил:
– Ты наметила план завтрашнего дня?
Валера заранее предложил Маше несколько вариантов проведения выходного, они все были заманчивы. Правда, главное для него было, чтобы вдали от людей, вдвоем только с Машей.
– Как ты можешь думать о выходном?
– возмутилась она.
– У тебя заказ горит.
– Я тоже горю. Что для тебя важнее?
Маша пришла в растерянность. Для нее важнее сохранить себя от вмешательства в ее жизнь, но об этом никто не должен знать.
Она рассмеялась:
– Важнее, чтобы все остались целы: и ты, и работа. Поэтому нечего говорить о поездках.
– Маша, я все равно не найду чертежников, - увещевал Валера.
– Один я не справлюсь при любом желании.
– Я бы помогла, - с сожалением ответила Мария, - но я не умею чертить.
Теперь рассмеялся Валера:
– Чудесное времяпрепровождение. Так и сделаем: ты будешь заниматься моей работой, а я - тобой.
Маша приняла оскорбленный вид. Она хочет помочь, а ему все шуточки. Но Валера не обратил на это внимания, встал из-за стола:
– Спасибо. Идем.
– Куда?
– заупрямилась Маша. Ее и в самом деле начала задевать однобокость мыслей и желаний Валеры.
– Не знаешь?
– Он хитро прищурил глаза, но, увидев обиду на лице Маши, пояснил:
– Я покажу тебе эскиз и то, что надо добавить.
В кабинете она оглядела рабочий беспорядок, но ничего не сказала. К кульману был прикреплен первоначальный вид строения, и Валера легкими штрихами стал дорисовывать крыло, объясняя по ходу дела особенности проекта. Маша, зажатая в малом пространстве между кульманом и Валерой, переступала с ноги на ногу синхронно с ним, стараясь не мешать его руке, и следила, как меняется здание, приобретая новые линии и сохраняя свой стиль.
Валера жалел, что у него только две руки. Его одинаково захватывали и работа, и Маша, он одновременно хотел и рисовать, и обнимать, и работать, и любить.
– Мне бы одного чертежника, - мечтательно произнес Валера, прижимаясь к Маше щекой.
– Да чтоб загрузить его на день...
– Знаешь, Валера... В общем, мой брат неплохо чертит.
– Маша испугалась своей смелости и начала оправдываться:
– Он, конечно, не ас, но Игорь всегда любил чертить. Учась в школе, он помогал маме, когда она делала чертежи для отца. И в институте чертил курсовые для студентов. Он мог бы помочь, но не знаю, согласишься ли ты.
– Маша посмотрела через плечо на Валеру.
– Жаль, если ты не успеешь к сроку. Для заказчика будут документы, а для строителей твои ребята сделают новые, правильные.