Чтение онлайн

После короткой перепалки с Аргом, упорно отказывавшимся ехать по адресу, который назвал Джегг, мобиль, наконец, тронулся.

– Крайне неблагополучный район, – продолжал отговаривать его секунд. – И бар злачный… там кроме палёной айраксы и не подают ничего.

– Вот и отлично, – отрезал Джегг, донельзя раздражённый тем, что вынужден согласовываться с кем-то свои планы. – Мечтаю напиться до беспамятства.

– Вы не употребляете алкоголь, – укоряюще заметил Арг. – Я читал ваше досье.

Чёрный священник медленно повернулся к нему всем торсом и произнёс тоном, отнюдь не наводящем на мысли об иронии:

– Это не значит, что я не могу мечтать напиться до беспамятства.

Дальше ехали молча. Джегг таращился строго перед собой, а Арг разрывался между дорогой и своим мрачным спутником. Секунд гадал, что же такое произошло в стенах Священной Миссии, если и без того не слишком склонный к оптимизму священник выглядит выбитым из колеи, но вопросы благоразумно держал при себе.

Слишком роскошный для этого района мобиль Арг оставил в глухой подворотне, и к бару они двинулись пешком. Заведение встретило гостей грудами мусора во внутреннем дворике и вырвиглазной вывеской. Прежде чем открыть дверь, легионер окинул критическим взглядом себя и подопечного. Сам он успел переодеться в нейтральную гражданскую одежду, достаточно просторную, чтоб блок бластера не торчал слишком вызывающе. С Джеггом дело обстояло хуже: не смотря на отсутствие знаков отличия и богатство инкрустации, его панцирный комбинезон однозначно наводил на мысли об армейском снаряжении.

«Ох, и огребём же мы сейчас!», – подумал секунд, но бесстрашно шагнул внутрь.

Бар не оправдал его ожиданий. Всё оказалось даже хуже: маленькое прокуренное помещение оказалось забито мордоворотами самого зверского вида. И все они как один обернулись к вошедшему.

– Закрыто на спецобслуживание, парень, – неприязненно процедил один из них.

– Этот со мной, – донеслось из-за спины, которой Арг до последнего пытался прикрывать худосочного и вопиюще неподходящего к обстановке священника.

Стоило отзвучать этой фразе, произнесённой бархатно-низким тембром, как эмоциональный настрой присутствующих разительно изменился: мордовороты заулыбались, как дети при виде трейлера с мороженым, а Арг будто и вовсе перестал для них существовать.

Лишь тот, кто заговорил первым, а теперь ударил предплечьем о предплечье Джегга в традиционном полевом приветствии, удостоил секунда насмешливым взглядом.

– Что, верхогляда приставили к тебе? Вот подонки! Зелёный же совсем!

– Я сам выбирал, – Джегг попытался пожать плечами, но жёсткий панцирь этому воспрепятствовал.

Мордоворот собрался было что-то ответить, но лишь махнул рукой и сгрёб священника в охапку с рыком: «Проповедник! Как же ты, падла, выжил?»

Пока Арг соображал, расценивать ли это как акт агрессии, или, напротив, крайнего расположения, Джегг вяло улыбнулся и уточнил:

– Ты какой эпизод имеешь в виду?

– Вообще, – не очень понятно отозвался его собеседник, но тут к Джеггу стали подходить остальные посетители бара, хлопали по плечам, радостно хвалили причёску и “шмот”, даже попытались качать на руках, но этому священник решительно воспротивился.

Мало-помалу его тяжёлое настроение рассеивалось, улыбка священника из горько-саркастичной сделалась мягкой и приветливой. Джегг непринуждённо стал центром общей беседы, коротко, но ёмко рассказал присутствующим о своём изгнании с Бхара и об эпизоде на Эйнхерии. Мордовороты поддерживали повествование ободряющими шутками, но ощутимо мрачнели сами – новости их явно не радовали.

Тем временем секунд немного огляделся и, к своему удивлению, стал находить среди мордоворотов знакомые лица. Вот манипул принципов, нещадно гонявший его ещё в статусе курсанта по полосе препятствий. Вот трибун, женатый на белой священнице Изалии. Триаду Арга откомандировали для охраны этой семьи в прошлом сезоне, летали на фешенебелный курорт Малого Пса.

Одеты посетители бара были удивительно похоже: в том же условно штатском свободном стиле, что и сам секунд. Даже ткань одинаковая у всех, только цвета разнятся, да и то не сильно, Арг всего пять вариаций насчитал.

Джегга между тем уже потащили к барной стойке.

– «Знойную красотку» налей ему, – зычно приказал заводила, которого Джегг называл Фархом, а Арг уже идентифицировал как центуриона Легиона. – И золотых лепестков тарелку. За мой счёт.

Священник присел на высокий барный стул вполоборота к залу. И окинул Фарха ироническим взглядом.

– Опять ставки принимал?

– Тебе что, жалко? – расхохотался тот.

– Нет. Но ты же знаешь, если мне не понравится, я не стану пить.

Легионер весело скалился и согласно кивал.

– Всё путём. И никакого алкоголя, я помню.

Когда принесли заказ, Арг наклонился к Джеггу, и произнёс тихо (но недостаточно тихо, чтоб не расслышал стоявший поблизости Фарх):

– Это розыгрыш. Напиток и блюдо настолько острые, что их невозможно есть. Я вам и пробовать не советую: тут одним соусом можно слизистую спалить. Их специально готовят, чтобы…

– Расслабься, Арг, – Джегг взял фарфоровую чашечку и поднёс к носу, неторопливо вдыхая аромат. – Эта вечеринка в мою честь. Может, тут кого и разыгрывают, но точно не меня.

– Молодой, спорим на тысячу кредитов, он даже не поморщится? – Фарх так задорно подмигнул секунду, что тот невольно отступил за спину священника.

– Я…

– Не приставай к нему, – вступился Джегг, делая первый глоток, – мальчик на службе.

Арг мысленно возмутился уничижительным обращением, но так же про себя отметил, что все присутствующие в самом деле заметно старше него. Кажется, в захолустном баре неблагополучного района собрался высший командный состав Легиона. И чествуют священника, которого в процессе общения именуют не иначе как Проповедником. Интере-е-есно!

Фарх оказался прав – Джегг даже не поморщился. Напротив, долго смаковал напиток, прикрыв глаза от удовольствия.

– Прелестно! – он сделал ещё один глоток, побольше. – Что это?

– Аврорианский чёрный кофе. С острым террианским перцем, – ответил легионер, одобрительно посмеиваясь. – Я же говорил – тебе понравится!

Джегг пальцами ухватил из пиалы «золотой лепесток» и отправил в рот. Это блюдо Арг знал по собственному печальному опыту в бытность курсантом, а потому невольно задержал дыхание: «лепестки» представляли собой вяленых моллюсков в таком жгучем соусе, что от одного его запаха слезились глаза.