Чтение онлайн

«Что горит?»

«Припаркованные у въезда в док мобили. Производственное здание через дорогу. Судя по интенсивности горения и газовому составу дыма – топливный склад».

«Поджигатели были видны? Кто это?»

«Анализ».

После паузы робот продолжил:

«Группа мужчин. Фенотипически принадлежат к аборигенной расе. Одеты как колонисты».

Астер присела на ящик с инструментами. В щитовой работала отдельная от остального здания система кондиционирования, поток воздуха приятно холодил голову. Астер прислушивалась к монотонному гулу оборудования (её всегда это успокаивало) и предавалась размышлениям о сложности социальных процессов. Возвращаться к нервным участникам неудачно завершившегося бала не хотелось. Бортинженер транзитного корабля вспоминала их с Джеггом визит в доки, забавного старика в священном городе, его молодых спутников, один из которых… как это Джегг сформулировал? Не сошёлся с ним во взглядах на то, кого можно считать человеком. Всё это было грустно, но не то чтобы очень неожиданно. В Серебряной колонии расовых противоречий тоже хватало, Астер никогда не могла разобраться, кто зачинщик конфликта, потому что корни его уходили вглубь Тёмных Веков. Для неё все колонии за пределами Норга слишком странные, чтоб мерить их уклад привычными категориями. А вот для Джегга… Джегг… Забавно! Кажется, единственное, что объединяет культурные традиции по обе стороны периметра колонии Большого Пса, это почтение, которое тут оказывают чёрному священнику. Интересно, а он чью сторону выберет? Юбочников или колонистов? Или, может быть, за него выберет Стелия?

Некстати вспомнился глубокий, проникновенный голос: «На Большом Псе действительно есть человек, ради близости к которому я снова принял на себя часть ответственности за происходящее здесь. Женщина. Женщина, которая сидит сейчас передо мной».

Солгал, конечно. Но всё равно приятно было. И прикасался к ней чёрный священник приятно. Деликатно… ласково. Как будто заботится о её чувствах. В общем, так и есть – судя по отчётам о его миссиях, Джеггу важно не телом женщины овладеть, а вызвать привязанность, которую потом можно в священных целях использовать. Не совсем понятно, зачем ему сдалась конкретно её привязанность… пускай, транспортную платформу вызвать и от верхоглядов прикрытие организовать. Но потом-то? И… он ведь в самом деле смотрел на неё, как на оазис в пустыне. Это после всех тех актрис, спортсменок и певиц, которых соблазнял. Некоторые из красавиц были настолько известны, что даже Астер про них слышала. Что ж, видимо, долгое воздержание дало о себе знать. С непривычки в длинных рейсах люди часто страдают в замкнутом пространстве корабля. Если Джегг говорил правду, и с Хэлой у них не заладилось, то одной Налы темпераментному мужчине, только-только выходящему из депрессии, может быть мало, но! Они ведь больше не на корабле. На Большом Псе женщин хватает.

«Трахнуть Астер – всё равно что корабельному реактору вставить! Интересно, какой у неё там разъём, винтовой? Или квадратный, может быть?»

Это не Джегг, понятное дело, говорил, он бы более поэтичные выражения подобрал, чем трибун, по рассеянности забывший при разговоре с напарником связь с кораблём-маткой отключить. Какой же рогот в рубке стоял! Инженер не обиделась. Смеялась вместе со всеми. Сама же потом трибуна разыгрывала на тему того, что ему запаса прочности не хватит.

Вот когда Патэл к стенке прижал и жарким шёпотом в ухо сообщил, что у неё просто мужика нормального не было, неловко вышло. Она в руке тестовый разрядник держала, для имитации импульса короткого замыкания. В Патэла и разрядила. Больше от неожиданности, чем с целью самообороны, так что извинения друг другу приносили оба. И докладные не писали. В отличие от… Астер фыркнула, развеселившись от направления собственных мыслей. Да уж, она не самый благодарный объект для ухаживаний. Вот и Джегг как про детишек и прочий бред о моногамных отношениях услышал, сразу охладел. Идеальный способ, ни разу ещё осечку не давал. Она по юности распиналась долго о том, что понимает под отношениями, о доверии, системе ценностей, общих жизненных целях… но это на собеседников не производило ровно никакого впечатления. Мужчины вообще редко вслушиваются в женские монологи. Только слово «дети» в качестве триггера действует безотказно. Джегг даже попрощаться не удосужился. Правда, проявил галантность: до пограничного пункта довёл, а не прямо у фонтана бросил. Да и обвинений никаких по итогу не предъявили, тоже он, наверное, позаботился.

На допросе Астер по привычке дерзила, ориентируясь на межзвёздный кодекс, который знала на зубок, но в гостинице, в спокойной обстановке, с местным законодательством тоже ознакомилась. И поняла, что возникни у пограничника такое желание, упекли бы её лет на пять стандартных без права переписки. Оскорбление служебного лица при исполнении. А если б Астер ему отвёртку в руку воткнула, как на Урании когда-то одному слишком резвому инспектору, решившему провести «личный досмотр» бортинженера с некоторым пристрастием, так и вовсе вплоть до пожизненного. Потому что трибун Вито родился в периметре колонии Большого Пса, а инженер Астер – нет. Права Перворождённых (Астер так и не поняла до конца, почему использовался такой термин, возможно, как-то это было связано с уроженцами Терры, которые единственные из иностранцев были приравнены к местным колонистам) колоссально превосходили права аборигенов ,транзитёров и любых мигрантов вплоть до седьмого поколения. Угрозы докеров повесить «юбочника» на воротах перестали выглядеть художественным преувеличением. Они и в самом деле могли бы осуществить нечто подобное и отделаться… штрафом. Так называемой «вирой» в пользу семьи погибшего. Причём сумма «виры» была фиксированной (и, на взгляд Астер, не слишком высокой), а в случае группового нападения делилась между всеми участниками. С другой стороны, если на колониста или его собственность толпой нападали аборигены, массовость считалась отягощающим обстоятельством и влекла за собой не только пожизненные сроки или смертную казнь для участников столкновения, но и уголовное преследование их семей, причём как старших членов, так и потомков.

Несколько заботливее опекались представители дипломатических миссий, высокопоставленные паломники и священники, а также счастливые обладатели личного кода Норга. Все эти категории людей имели право на физическую и юридическую защиту в юрисдикции Большого Пса, но осуществлять они её могли не от своего лица, а лишь через приставленных для сопровождения представителей колонии. Даже Джегг, ставший официальным членом конклава, не имел права свободно передвигаться по планете, так как не был местным уроженцем. А вот Эжес, дитя столь почитаемой тут Терры, мог позволить себе в полной мере наслаждаться гостеприимством Большого Пса и не обременять визит охранниками-соглядатаями.

Простые транзитёры, вроде Астер, тоже могли заниматься, чем вздумается, но исключительно на свой страх и риск. Гипотетически, тот же Эжес мог в любой момент разорвать на ней одежду и изнасиловать, отделавшись в итоге штрафом, по сумме не покрывающим даже стоимость платья. Нет, поэт бы, конечно, никогда такого не сделал, но…

Взгляд задержался на нежно-голубом шёлке, мягкой волной ниспадающем на бетонный пол щитовой. И робко торчащий из-под юбки носочек сандалии. Удобной такой сандалии, без каблука, потому что бегать надо быстро.

– Ямика!

Астер резко встала, тревожная мысль пронеслась электрической волной.

Первичные колонисты, перебравшиеся в периметр Священной миссии! Вот кому всегда грозит двойная опасность! Их ненавидят Бессмертные, считают предателями, продавшимися угнетателям, их ненавидят колонисты, считая ответственными за нападения аборигенов. О, на такое Астер насмотрелась в десятке миров!

«Амок, прозвони стационарные магистральные электрические сети. Начиная от моего текущего местоположения, до ближайшего к…» она ввела адрес бутика, в котором ещё вчера (или тысячу лет назад?) они с Джеггом примеряли обновки. И добавила: «Уточнение: используй только линии, проложенные по обслуживаемым тоннелям. Составь маршрутную карту и пришли мне».

Традиции традициями, культура культурой, а электроснабжение во всех священных колониях прекрасно унифицировано: в технологических тоннелях воздух вытесняется инертным газом, не поддерживающим горение. Мелкие ответвления монтируются и демонтируются роботами-манипуляторами, вроде Амока, а вот в магистральных тоннелях, соединяющие между собой щитовые помещения, помимо кабельных трасс размещаются мнемосхемы местного ручного управления, индикаторные экраны и прочее оборудование, доступное для управления живыми людьми.

Астер поколдовала над терминалом сети, дождалась, пока над металлической дверью, ведущей в тоннель, зажегся индикатор протокола обслуживания, набрала код (снова подошёл заводской) и прислушалась к приглушённому свисту газа: инертный откачивался, замещался воздушной смесью. Почти как кислородный коридор в шлюзе на корабле.

Когда индикатор зажегся приглашающим зелёным, Астер потянула дверь на себя. Изнутри приятно пахнуло свежеочищенным воздухом стандартной температуры и влажности. Инженер вошла в тоннель. По центру длинного помещения, противоположный конец которого терялся где-то вдали, стайкой испуганных птиц зажглись дежурные лампы.

Девушка в шёлковом платье раскрыла мешочек, предназначенный для бальной книжки, достала из него отвёртку, открутила защитный щиток столбика стойки управления. Отвёртку и в ящике с инструментами можно было взять, но Астер предпочитала свою – талисман на счастье. Да и привыкла она к этой – в руке удобно лежит.

Подключила мультикуб и настроила его как периферийное устройство управления местной сетью. Теперь оставалось встать на транспортную дорожку и запустить её. Сначала медленно – без рывка, чтоб не упасть, а потом всё быстрее, быстрее… Астер присела на колени, потому что мелькающие мимо лампы и индикаторы стали сливаться в сплошные огненные полосы. Коридор время от времени поворачивал – от этого немного кружилась голова, а поручней дорожка не предполагала: то ли они отдельно устанавливались, то ли магнитная дорожка в основном для грузов в металлических ящиках использовалась.

Инженер преодолевала тоннели один за другим, мысленно благодаря энергетиков за чёткую логистику. Путешествовать по кабельной канализации Большого Пса оказалось не в пример быстрее, чем по его же дорогам на транспортной платформе.

***

Открыв глаза, Джегг никак не мог сообразить, где находится. Незнакомая и очень широкая постель. Незнакомая и очень вычурно отделанная комната: лепные барельефы по стенам и на потолке, все сплошь в сверкающих завитушках. Но размышлениям на эту тему предаваться было некогда, потому что организм настоятельно требовал удовлетворения физиологических потребностей, и не собирался дожидаться, пока Джегг восстановит цепочку событий до текущего момента.