Чтение онлайн

– Сядь и ешь, – сказал Джегг, не поднимая взгляд от собственной тарелки.

– Да как вы можете просто сидеть тут и… – молодой человек не договорил, прерванный подзатыльником белого священника.

– Сядь и делай, что тебе старшие говорят, – хмуро буркнул Сегой. Покосился на светлеющее окно: – Сегодня будет длинный день. На этой проклятой планете они все длинные, но этот будет особенный.

Чёрный священник благодарно кивнул белому, всё так же не поднимая головы: самообладание и Джеггу давалось не без труда. Он боялся. Боялся, пожалуй, как никогда в жизни. Судорожный спазм перекручивал желудок и сжимал горло при одной мысли о том, что Астер могла… что с Астер могло… Но ученик Стила и выпускник лучшей видьялай Бхара дисциплинированно подавлял панику. Эмоции заглушили чувство голода, но потребности тела никуда не исчезли – их нужно удовлетворить, чтобы тело не подвело в ответственный момент. И Джегг кусочек за кусочком отправлял пищу в рот, отточенными, механическими движениями. Не чувствовал вкуса, но всё внимание сосредоточил на пережёвывании. Потому что если позволить вниманию своевольничать, оно будет рисовать картины перед его внутреннем взором. Как Астер бежит от тянущего к ней руки преследователя. Как Астер пытается содрать с себя загоревшуюся одежду. Как Астер неподвижно лежит в луже крови.

Джегг чувствовал, как бешено разгоняется пульс, как начинает кружиться голова, как становится трудно дышать.

Он аккуратно промокнул губы салфеткой. Несколько мгновений разглядывал свои руки, лежащие по обе стороны от пустой тарелки.

– Сегой, – заговорил чёрный священник тихо, едва слышно.

– Да, – отозвался здоровяк, готовый на стену уже лезть от опостылевшего бездействия. И выть от бессилия – за границы оцепления местные легионеры его отказались пускать наотрез, обещая доставить девушек назад в целости и сохранности.

– Мне нужно побыть одному, – чуть запинаясь, будто признаётся в чём-то постыдном, произнёс Джегг. – Пожалуйста, проследи, чтоб меня никто не… беспокоил. Если будет вестовой от Фарха – пусть подождёт.

***

Как и вчера, Арг подглядывал за своим подопечным через оконное стекло, но на этот раз с другой стороны: бхарийский священник, раздевшийся по пояс, катался по травке в саду гостиницы, не хуже оцелота. Только что молодые побеги не жевал.

– Он на наркотиках сидит? – с надеждой спросил секунд у белого священника, стоящего у того же окна.

Тот мрачно насупился и переступил с ноги на ногу. Процедил сквозь зубы:

– Может быть.

Сегой был зол. Вчера, поругавшись с Хэлой, он отправился в бар, лелея надежду усладить гнев парой стопок красного коньяку. Характерную бутылку – плоскую, с манящей алой крышечкой, он заметил на стеклянной полке ещё при заселении в гостиницу.

Коньяк из самой Сирении обещал овеянное благородными ароматами забвение тревог и разочарований. Но лишь до тех пор, пока продолжал стоять на полке. Налитый в бокал (идеальный по форме: широкий у основания, но сужающийся кверху), напиток потерял половину притягательности.

Сделав один глоток, Сегой поперхнулся и выплюнул драгоценную влагу. Официант встрепенулся, подбежал и зачирикал что-то, выясняя причину его перекошенного лица. Сегой долго кашлял, не в силах говорить, а потом сразу начал орать: что за отраву ему подсунули? Этой дрянью он даже арматуру протирать бы не стал, не то что внутрь принимать.

Поднялся переполох, разраставшийся круг за кругом, пока к белому священнику не подошёл низенький человек в долгополом чёрно-фиолетовом халате и смешной плоской шапочке. Человек этот оказался хозяином гостиницы и в изысканнейших выражениях принёс гостю глубочайшие извинения за произошедший инцидент, но в кружева извинений умудрился вплести и один настойчивый вопрос: не приходилось ли благородному господину в недавнее время угощаться где-нибудь дивным горячим напитком, по свойствам отчасти напоминающим алкоголь: он терпкий и огненный на языке, кровь после него бегает быстрее, а мысли взлетают на звенящую высоту.

И Сегой хотел было уже сердито отмахнуться от этого болтуна, плоское личико которого расплывалось в подобострастной улыбке, но не внушало белому священнику ни капли доверия. Однако… такой напиток Сегой в самом деле вспомнил. Очень уж по описанию походил на отвар, который подавали на завтрак Астер и Джегг. На следующие сутки после того, как чёрный священник попал на «Гибралтар». Девчонка тоже была тогда чем-то обозлена, и пробурчала, что напитком они обязаны новенькому.

Выслушав скомканный ответ Сегоя, владелец гостиницы дробно закивал и улыбнулся так широко, что священник мрачно подумал: ещё немного, и уголки рта сойдутся у него на затылке, и верхняя половинка головы отвалится от нижней.

Но человечек только хлопнул в ладоши, и вот прошло немного времени, он семенил к Сегою с заварочным чайничком в руках.

– Меня зовут Астис, – представился, наконец, хозяин гостиницы, в котором Сегой опознал этнического эйнхерийца. – Позвольте мне угостить вас, о господин моего сердца, дабы загладить это досадное недоразумение. «Букет жизни» – драгоценный перл в сокровищнице вкусовых ощущений, которые только может предложить этот бренный мир. Мало что может сравниться с ним по богатству ароматов. Но есть один маленький нюанс: пригубившие его совершенно перестают выносить вкус алкоголя.

Сегой мысленно выругался. Мысленно, потому что запах от чайника в самом деле исходил очень знакомый. И приятный. Зовущий.

А человечек в халате уже сноровисто разливал напиток по фарфоровым чашкам.

– Занятный, занятный у вас на корабле пассажир, господин моего сердца, – ворковал между тем гостеприимец с лицом эйнхейрийца. – Мало кто знает этот состав. Мало кто за пределами колонии Норг. Мне вот за него пришлось дорого в своё время заплатить… – тут говоривший зажмурился, и Сегой решил, что воспоминание оказалось болезненным. Создалось впечатление, что вовсе не деньгами исчислялась цена, за которую Астис купил секрет убивающего радость употребления алкоголя пойла. И задай Сегой уточняющий вопрос, собеседник, кажется, в подробностях бы ему всё рассказал. Ароматная дрянь, янтарным сиянием взывающая из-за тонких стенок костяного фарфора, кажется, ещё и развязывает язык. Это белый священник вполне отчётливо ощущал и на себе: ужасно хотелось обсудить с хозяином гостиницы все странности Джегга, а вместе с ними и его двусмысленные отношения с Астер. Сегой так до сих пор и не понял, шпилит чёрный священник её, или нет.

Но именно сие жгучее желание и заставило Сегоя оборвать разговор и удалиться к себе в номер: бывший легионер терпеть не мог провокации. А ещё, если собеседник считал себя хитрее него самого.

И вот Джегг, наконец, изволил объявиться, снова с верхоглядом на хвосте. И не прижать его к стенке сейчас, не предъявить за самоуправство. Кто его просил весь экипаж этой дрянью травить? Ладно, Нала, она никогда сильно не набиралась. И Астер… задумавшись, Сегой понял, что инженера не то что пьяной никогда не видел – она даже символического бокала в руку не брала. Вот же двое чокнутых – два сапога пара!

А для его с Хэлой отношений алкоголь был жизненно необходим. Как смазка для шестерён. И ведь действительно: никто из них всё то время, что Джегг на корабле, капли в рот не брал. Отсюда и проблемы с капитаном! Глупости всякие выдумывает, накручивает себя…

Виновник этих бед между тем демонстрировал чудеса растяжки с элементами акробатики и вытоптал на траве уже приличных размеров круг. Полуголый чёрный священник двигался то медленнее, то быстрее, то махал руками, то медленно задирал ноги, то застывал в разнообразных стойках, то перетекал из одной позы в другую – пластичный, как вода, и капельки не то росы, не то пота блестели на его худощавом, как у подростка, теле.

В конце концов Джегг повернулся лицом к светилу, уже отчётливо поднявшемуся над линией горизонта, и замер на одной ноге. Вторую он согнул в колене и отставил в бок, а руки холмиком сложил перед собой. Из окна Сегой не мог разобрать, куда направлен взгляд тёмных глаз: на пальцы чёрного священника, на укрытый утренней дымкой Орион или куда-то в бесконечность. Да и не очень-то интересно, честно говоря. Главное, самому на линию этого взгляда не попасться.

Белый священник зябко передёрнул плечами и отошёл от окна.