Чтение онлайн

– А в обычной жизни как его зовут?

Пронзительный взгляд черных глаз устремился на Сеньона. В полумраке комнаты со своими нависшими бровями ГФЛ выглядел жутковато. В нем была такая уверенность и такая убежденность, что от этого делалось не по себе.

– Я не могу вам его назвать. Он не простит.

– Здесь мы сможем тебя защитить.

– Защитить меня? – засмеялся ГФЛ. – Вы так думаете? Нет, от дьявола не бывает защиты. Ни для кого. Потому что ему ведомы любые наши порывы, желания и соблазны, а вы не хуже меня знаете, что соблазнов в этом мире полно. Никогда в истории человечества их не было так много… А что такое соблазн? Источник удовольствия. И вот еще одна ошибка Церкви тирана. Вера в Бога навязывает вину, воспитывает человека в страданиях, в отрицании своей животной сущности, естественных потребностей и наслаждений!

– Ты боишься хозяина или любишь его? – спросила Людивина.

– О, я люблю его, я служу ему, я такой, какой есть, только благодаря ему, его милостью я стану тем, кем стану. А что касается страха… – ГФЛ замолчал, погрузившись в далекие воспоминания. Его лицо стало неприятно кривиться и подергиваться.

– Эй, возвращайся к нам, – позвала Людивина. – Эй! ГФЛ! – Она пощелкала пальцами перед носом сатаниста.

Его веки дрогнули, он заморгал и словно очнулся. Теперь в нем проступила уязвимость.

– Что касается страха, – повторил он. – Я не могу сказать, что хозяин внушает страх. Он есть страх… Если пожелает, он может воплотить все ваши потаенные кошмары. В этом сила дьявола. Бог изгнал его из света, и ему ничего не оставалось, как научиться выживать во мраке. С тех пор он стал властелином тьмы.

ГФЛ опять говорил быстро и с такой твердой убежденностью, что ни Сеньон, ни Людивина не успевали возразить. Они молча наблюдали за ним, пытаясь понять, почему этот человек вызывает у них такое смятение. Наконец Людивина пришла в себя и все-таки его перебила:

– Где ты с ним познакомился?

ГФЛ помотал головой:

– Больше ничего не скажу. Ему не понравится, что я обсуждаю его с вами.

– Если будешь молчать, получишь лет двадцать, а то и больше, – пригрозил Сеньон. – Ты вообще понимаешь, что можешь никогда не выйти из тюрьмы?

На самом деле, подумала Людивина, ему прямая дорога в психушку, и никакого судебного процесса. При условии, что психиатрическая экспертиза докажет его невменяемость. Но пока что у нас только косвенные свидетельства, нельзя посадить человека лишь на том основании, что у него дома найден труп.

– Ничего страшного. Хозяин придет за мной, когда настанет царствие его.

Людивина решила попробовать другой подход. Она положила ладонь на руку ГФЛ и вздрогнула – кожа у него оказалась холодная, как у ящерицы. Особенно странно это было, если учесть, какая жарища стояла в комнате.

Взгляд черных блестящих глаз обратился на нее. В их глубине полыхало такое яркое пламя, что казалось, они могут прожечь душу насквозь. Людивине пришлось сделать глубокий вдох и выдох, чтобы сосредоточиться.

– А если мы тоже захотим служить твоему хозяину, что нам нужно сделать?

Взгляд сумасшедшего вонзился еще глубже в ее зрачки. Он сканировал ее почти с непристойным интересом. И через пару секунд удовлетворенно улыбнулся:

– Я не могу говорить с вами о хозяине, но могу поведать о его трудах.

– В смысле о том, кем он работает?

– Нет-нет. О трудах, которыми он готовит свое воцарение.

– И что же он делает?

– Помогает гнилым плодам созревать быстрее, дабы падали они с гнилых деревьев.

– А можно поконкретнее? – раздраженно буркнул Сеньон. – Или будешь и дальше нам Библию пересказывать?

ГФЛ будто не замечал здоровяка – смотрел только на Людивину.

– Вы знаете, что бойня в скоростном поезде – тоже его рук дело? – прошептал он сипло.

– Что? – подобрался Сеньон. – Стрельба, двое подростков?

ГФЛ с гордостью кивнул, глаза лихорадочно сверкнули.

– Их много таких, они готовятся. Будут появляться один за другим, как предвозвестники его пришествия. – Голос ГФЛ сделался тише и спокойнее. Он словно овладел ситуацией и окружающим пространством.

– Откуда ты знаешь, что твой хозяин причастен к этой бойне? – спросила Людивина.

– Он сам мне сказал, что затеял нечто подобное, когда мы виделись в прошлый раз. Предупредил, что я должен следить за знамениями.

– И тебе известно, что произойдет дальше?

– Нет. Но могу вас заверить: бойня в поезде – только начало.

Сеньон кулаком вытер вспотевший лоб и заметил, что через окошко в двери за ними наблюдает полковник Жиан, а за спиной у него собралась толпа.

– Я могу вас отчасти посвятить в его замыслы, – добавил вдруг ГФЛ. – Хотите познакомиться с его последним обращенным?

Людивина подалась на стуле вперед:

– Очень хотим.

ГФЛ широко улыбнулся.

– Я могу к нему отвести, – тихо проговорил он.

– Адреса или имени будет достаточно, – отрезал Сеньон.

– Нет, я сам отведу вас. Это условие, которое не обсуждается.

– Ты же понимаешь, что мы не можем взять тебя с собой. Назови имя или адрес, прокурор это учтет.

– Нет, я лично покажу вам дорогу. Либо так, либо никак. Подумайте хорошенько, только быстро, мое предложение действует минуту.

– Ты обнаглел.

– Когда убийца добровольно предлагает показать, где он закопал жертву, вы же везете его, куда он скажет, верно?

Сеньон, которому надоели игры психопата, вздохнул.

– Да и говорить он с вами будет только в моем присутствии, – добавил ГФЛ.

Сеньон обернулся к двери. Жиан растерянно хмурился. Затем потер ладонью лицо и коротко кивнул.

– После этой встречи вы уже не будете прежними, – шепотом пообещал ГФЛ, словно речь шла о щедром подарке.

Они только что заключили сделку с дьяволом.

По крайней мере, с его эмиссаром.

14

Шампанское «Дейц» фильтровало свет, пропуская его сквозь янтарную толщу. Изысканные пузырьки звездами поднимались к своей последней орбите, вспыхивая сотнями отблесков. Люстры в ресторане бесконечно отражались друг в друге, и Стеф, подняв бокал к глазам, внимательно следил за игрой бликов. Винтаж 1999-го, нектар.

Когда он сделал наконец первый глоток, его жена Эстер усмехнулась:

– Опять гурманствуешь?

– Это же чудо, попробуй.