Чтение онлайн

«Смотри, Лерочка, — она показывала мне выкопанный с корнем увядший стебель. — У любки два клубня. Они похожи на женскую грудь. Один старый, рыхлый — из него вырос стебель весной. Второй молодой, крепкий — из него следующей весной вырастет новый. А из двух клубней сразу варят приворотное зелье. Знаешь, как ее зовут еще? Приворотная княгиня».

Ох, бабуля, как бы мне сейчас такое пригодилось. Или нет? Не поможет?

Я встала, сорвала стебель с белыми восковыми цветами. От запаха закружилась голова. Опаловая белая ночь отливала малиновым на закате. Тонкие края неподвижных перламутровых облаков сияли расплавленным золотом. «Плесните колдовства в хрустальный мрак бокала» — вспомнился романс, от которого всегда мурашки бежали по спине.

А еще я вспомнила один вечер шестнадцать лет назад. Странно, потом мы оба не могли сказать, какое это было число, но точно начало июня: сессия еще не закончилась. Пятница или суббота. Такой же призрачный свет белой ночи. И мы стояли у парадной, как будто не могли решиться. Я не могла решиться — хотя знала, что все будет…

«Не бойся, — прошептал Вадим мне на ухо. — Я очень тебя люблю».

Мы вошли в квартиру и долго-долго целовались в прихожей.

«Пойдем», — я потянула его за руку в свою комнату.

Он раздевал меня неторопливо, целуя шею, грудь, живот, а я стояла перед ним, закрыв глаза, и улыбалась. Та наша первая близость была такой же нежной, мягкой, как и первый поцелуй. Сначала я отчаянно стеснялась — своего тела и того, что ничего не умею, что могу что-то сделать не так. Но его ласки заставили меня забыть и стеснение, и страх боли, которую надо было как-то перетерпеть. И когда он вошел в меня, я почти ничего не почувствовала. И даже попросила: «Пожалуйста, осторожнее». А Вадим поцеловал меня и сказал: «Уже…»

В тот раз я, конечно, не испытала ничего из того, о чем читала в книгах и слышала от подруг, но была счастлива уже от того, что все произошло. Что он — мой, а я — его. А еще — что он мой первый и единственный мужчина и что не надо его ни с кем сравнивать. И очень скоро пришло то волшебное наслаждение и единство, которое с каждым разом становилось только сильнее…

Вадим вышел с веранды, сел на ступеньку крыльца, молча глядя на меня.

Подойти, встать между его коленей, обнять за шею. Запрокинуть голову, положить подбородок на макушку — чтобы его губы нашли ямочку под горлом… На мгновение показалось, что все возможно. Но я промедлила — и чары рассеялись.

— Все уже легли, — сказал Вадим. — Иди.

Я встала, прошла мимо него, по самым краям ступенек, стараясь не задеть. Прошла через веранду и общую комнату, пожелав спокойной ночи Диме с Машей. Закрыла дверь, быстро разделась, натянула ночную рубашку и нырнула в постель, к стенке, жалея, что нельзя размазаться по ней тонкой пленкой, как медуза.

Белыми ночами мы занавешивали окна, чтобы свет не мешал спать, но он пробирался сквозь щели, растекался по одеялу — зыбкий, прозрачный и призрачный. А еще у ночи был свой голос — те особые очень тихие звуки, которые можно услышать только за городом. Чувственные, волнующие, магические…

Вадим вошел в комнату, выключил свет, разделся. Лег на самый край, повернувшись ко мне спиной. Но как ни старались мы отодвинуться друг от друга подальше, меч между нами вряд ли удалось бы положить. От невольных прикосновений по всему телу разбегались горячие волны. Стиснув зубы и зажмурившись, я считала от ста до одного и обратно, но это мало помогало. От желания выкручивало, как белье в стиральной машине.

Время шло, я понимала, что уснуть вряд ли смогу. Вадим тоже не спал. Не выдержав, я перебралась через его ноги, нашарила тапки и вышла на веранду. Села в шезлонг, укрылась пледом. Кому рассказать! Я дико хочу собственного мужа, с которым прожила пятнадцать лет. И он — я не сомневалась! — тоже хочет меня. И вместо того чтобы слиться в экстазе, я вжимаюсь в стену, а он висит на краю кровати — лишь бы случайно друг до друга не дотронуться. И я просто от него убегаю. Да что за дьявол?!

Тихо скрипнула, открывшись и снова закрывшись, дверь…

— Не уснуть? — спросил Вадим, опираясь на перила крыльца.

— Выспалась, — пробормотала я.

Веранду уже успел оплести хмель, и в полумраке был виден лишь темный силуэт. Вдруг показалось, что там стоит опасный незнакомец, а не человек, которого я знала полтора десятка лет, даже больше. Захотелось убежать и спрятаться. Или сжаться в крохотный комочек и забиться под плед.

«Пожалуйста, — взмолилась я, неизвестно к кому обращаясь, — пусть ничего не будет. Вообще ничего. Никаких разговоров, выяснений. Я не хочу!»

Быстро пройдя через веранду, Вадим схватил меня за руку и рывком вытащил из шезлонга. Прижал к себе и впился поцелуем в мои губы — крепко, до боли. Его язык настойчиво раздвигал их, протискивался между зубами, сталкивался с моим языком, словно сражаясь с ним. Руки пробрались под подол рубашки, задрали его, жадно сжали бедра, обводя большими пальцами треугольник внизу живота.

«А если кто-то выйдет?» — мысли заметались беспомощно, словно птицы, увидевшие кошку.

Словно услышав, Вадим потащил меня за собой — я едва успела всунуть ноги в шлепанцы. Оказавшись на дорожке, ведущей к кухне, попыталась вырваться, и он повернулся ко мне. Жесткий, злой взгляд сощуренных глаз — мне снова показалось, что передо мной чужой, незнакомый человек.

«Даже не думай!» — говорил этот взгляд, и я сдалась.

Наш участок был последним на улице, за кухней начиналась лесополоса. С той стороны даже забора не было, только прокопанная по границе канава и сетка-рабица. А под окном кухни — маленькая лужайка, где стоял стол. Туда ставили все, что надо было высушить: с той стороны солнце не уходило почти весь день. Если бы кто-то вышел из дома, нас все равно не увидел бы.

Подхватив за талию, Вадим посадил меня на стол, заставил согнуть и раздвинуть ноги. Расстегнул шорты, вошел резко и грубо. От неожиданности я всхлипнула, вцепилась в его плечи.

Такого между нами не было никогда. Даже когда мы занимались сексом, поссорившись. Мне казалось, что хуже тех нескольких случаев ничего быть просто не может. Оказалось, что может, да еще как!

Одной рукой Вадим крепко держал меня за поясницу, другой сжимал грудь. Не ласкал, как обычно — легко, нежно, а стиснул до боли. Он все больше ускорял темп, толчки становились резче, сильнее. И хотя незадолго до этого я так хотела его, стало ясно: ничего не получится. Просто не смогу. Едва сдерживая слезы, я ждала, когда все закончится.

Впрочем, много времени не понадобилось. Глухо застонав, Вадим уткнулся лицом мне в плечо, по его телу пробежала судорога, слабым эхом отозвавшись внутри меня. Я ее всего лишь почувствовала — не откликнулась, как всегда. Отстранился он так же резко, как и вошел, со злостью глядя на меня. Нет, это была не злость — ярость, бешенство. Я подумала, что вот сейчас он заправится, застегнется и уйдет, оставив меня сидеть на столе с задранными ногами.

По-прежнему сжимая одной рукой мою грудь, он облизал два пальца. Глядя мне в глаза, все так же сощурившись, быстро ввел туда, где было так жарко, влажно и напряженно, где все ждало наслаждения — и сопротивлялось ему. Не выдержав его взгляда, я зажмурилась, откинулась назад и прижалась затылком к стене кухни.