Чтение онлайн

По оба плеча Неймана маячили здоровенные и тупорылые охранники, глядевшие на сотрудников фонда "Технологии, XXI век" как на потенциальных киллеров и решавшие про себя трудную задачу - то ли раздавить их, как клопов, то ли побыстрее спрятаться, если те ненароком вытащит из кармана оборонительную гранату "Ф-1".

– Здравствуйте, Николай Валентинович, - распахнул объятия вечно дыбящийся, обаятельный, как профессиональный мошенник, Саша Нейман.

– День добрый, - без особой радости кивнул Марципало.

– И вам, Семен Иосифович...

– Пионерский привет, - кивнул Ровенский.

– Ну, как поддержка отечественной науки?
– поинтересовался американец.

– Терпимо, - произнес Марципало.

– А как торговля ядерным топливом?
– полюбопытствовал Ровенский.

– Это в прошлом, - по челу Неймана скользнула легкая тень.

– Ну да. Все хорошее быстро кончается...

Саша Нейман недавно принял активное участие в ядерном проекте по сбыту за бесценок российского ядерного топлива. Видимо, в дележке по понятиям Саша знал толк, поскольку министр атомной промышленности в докладной записке рекомендовал именно российскую фирму и ее американского двойника "АЛТ-групп" для многомиллиардной сделки века, потому что - и как бумага стерпела - ООО "Поиск" хорошо зарекомендовало себя в коммерческой издательской деятельности трудов Академии наук. Буклеты Саша действительно делать научился, поэтому созрел и для ядерной сделки. В России вообще как-то очень легко проходили такие вещи. В Америке фирму Неймана "АЛТ-групп" включили в число организаций с сомнительной репутацией, а ее хозяина не пускали в приличные дома, здесь же он ногой открывал двери в кабинеты высокопоставленных правительственных чиновников и руководителей Академии наук.

– Слышал, дела-то в последнее время с внедрением идей не очень, - лихо перевел Нейман мимолетный коридорный разговор в нужное русло. Улыбка на его лице стала сочувствующей.

– На хлеб хватает, - отмахнулся Марципало.

– Хлеб? Плебейство, Николай Валентинович. Должно хватать и на икру.

– И на рябчиков, - поддакнул Ровенский.

– Вот именно, - кивнул Нейман.
– Как насчет того, чтобы обсудить эти проблемы в более располагающей обстановке?

– В другой раз, - сухо пообещал Марципало.

– Ну смотрите... Сколько их еще будет, этих разов, - улыбка Неймана стала теперь усталой, как при общении учителя с непослушными детьми.

Он неоднократно ненавязчиво предлагал свое участие в деятельности фонда "Технологии, XXI век". При этом у него явно прослеживалось желание снять сливки, зато не было никакого намека на готовность входить в рискованные расходы. А на риске и держится этот бизнес. Несколько раз, когда начинало пахнуть деньгами, этот падалыцик, хлопая крыльями, возникал на горизонте. Приходилось принимать действенные меры, чтобы его отваживать.

– Чего, пакетики все разнесли?
– Ровенский кивком указал на дверь вице-президента Академии наук, из которой Нейман только вынырнул.

– Злые языки, - поморщился Нейман.

– Страшнее пистолета, - завершил цитату Ровенский.

– Ну да... Язык до киллера доведет, - осклабился Нейман и снова обратился к Марципало: - Подумайте, Николай Валентинович.

– Обязательно.

Сашины пакетики - это была притча во языцех в Академии. Нейман каждый визит в Россию уже седьмой год начинал с обхода кабинетов всех имеющих вес академических руководителей. Каждому вручался свой пакетик с зелененькими бумажками. Толщина его зависела от должностного положения получателя и от степени их близости. Некоторым пакетики вручались очень толстые. А у избранных пухли счета за рубежом.

Вежливо распрощавшись с конкурентами, Нейман двинул дальше по коридору.

– Когда говорят, что на науку выделяют мало денег, это неправильно, сказал Ровенский.
– Это если на всех делить - то мало. А если на ограниченный круг лиц, то очень даже кучеряво можно жить.

– Ничего не поделаешь, - сказал Марципало, выруливая к широкой парадной лестнице.

– Для меня был шок, когда оказалось, что среди столпов науки, академиков, ворюг еще больше, чем среди торгашей.

– Преувеличиваешь.

– Если бы... Дело в том, что многие из них проложили себе дорогу по черепам. Научный карьеризм ничем не отличается от обычного, чиновничьего. Есть, правда, подвижники, которые по заслугам получают почести, настоящие столпы.

– А есть администраторы, и таких большинство, - завершил мысль Марципало.
– Это вполне естественно.

– А науку двигают одержимые... Хороший костюм и металлокерамические зубы редко сочетаются с одержимостью.

– Ладно...
– Марципало посмотрел на свои швейцарские часы - сталь с золотом, вместо стекла сапфировый кристаллит, которые приобрел в прошлом году в Париже за одиннадцать тысяч долларов.
– Пора. Нас уже ждут.

Они поднялись на третий этаж и остановились перед тяжелыми двустворчатыми дверьми вице-президента АН России академика Ачарова.

– Разрешите, Владимир Георгиевич?
– постучав, осведомился Марципало.

Ачаров был в Академии не в фаворе, секретарша ему положена не была.

Кабинет был огромный - тяжелая мебель, тяжелые портьеры, высокие лепные потолки, шкаф, заполненный кожаными переплетами книг. Компьютер с плазменным экраном - это из современности, из наших времен. Этот кабинет знал гигантов... Но и директор института прикладной механики академик Ачаров тоже был из старой плеяды мамонтов, беззаветно преданных науке, основатель серьезнейшей научной школы, один из тех, кто прорубил окно в космос. Да и внешне он походил на мамонта - пожилой, но еще мощный, широкоплечий, с громадными ручищами человек. Проницательные, всепонимающие глаза. Да, штучный экземпляр. Таких уже нынче не производят.

Академик предложил присесть в углу кабинета, где стояли неизменные кожаный диван, два кожаных кресла, невысокий журнальный столик на гнутых ножках.

Секретарша все-таки где-то в окрестностях водилась. Во всяком случае, после звонка академика в кабинет вошла полноватая девчонка в длинном платье. Она поставила на журнальный столик кофейник, фрукты, сахар и конфеты. А академик добавил к сервировке графинчик с коньяком.

– Владимир Георгиевич, вы не в настроении, - поставил диагноз жизнерадостный "колобок" Ровенский, которому многое прощалось из-за бесшабашного веселого нрава и незлобивости.
– Сразу скажу суть проблем. Институту механики урезали финансирование на будущий год. Вы пролетели мимо грантов. Уехали за рубеж еще несколько перспективных сотрудников.

– Последние уезжают, - вздохнул академик.
– Саркисян уехал. Считай, целое направление утрачено. Перспективное направление.

– А тут еще Саша Нейман черным вороном вьется, - вздохнул Ровенский, разрезая маленьким серебряным ножиком апельсин.
– Пакетики растаскивает. К вам не заходил?

Академик потер огроменной ручищей подбородок.

– Знает, что бесполезно. И рука у меня тяжелая.

– Дал вашему институту хоть немного продержаться Колумбийский проект? спросил Марципало. При посредстве ООО "Технологии, XXI век" было заключено соглашение с аналогичным американским институтом о проведении совместных разработок. Это позволило Ачарову еще на год сохранить расползающийся по швам институт.

– Немножко, - кивнул Ачаров.
– А ведь были времена, когда не обязательно было ходить с протянутой рукой за рубеж...

– Были... Прошли, - недовольно произнес Марципало.
– СССР сожрал системный кризис.

– Системный кризис?
– . академик насмешливо посмотрел на расслабившегося в кожаном кресле гостя.
– Миф. Это был обычный кризис. Я знаю, о чем говорю. К началу девяностых наша страна подошла по ряду направлений к технологиям даже не двадцать первого, а двадцать второго века. Страна могла сосредоточить на перспективных темах огромные ресурсы. И оставить Запад в хвосте... Был бы гигантский скачок не только нашей страны, но и человечества... Сбили на взлете нас, а не мы сами упали.