Чтение онлайн

Проблема заключается в том, что адепты «глобального террора» даже наступательные действия могут интерпретировать как «оборонительную войну», оправдывая тем самым свою джихадистскую деятельность. Так, атаку 11 сентября 2001 г. на США идеологам «Аль-Каиды» было нетрудно преподнести как ответную, оборонительную меру на войну, которую «евреи и “крестоносцы” ведут против мусульман по всему свету». Тем более даже с «оборонительной» точки зрения экстремистам легко оправдать свою джихадистскую деятельность в других частях света (Ирак, Афганистан, Северный Кавказ, Палестина и т. д.).

Современные адепты и проповедники радикального прочтения ислама предпринимают усилия по поднятию статуса джихада в мусульманском сознании и уравниванию джихада с пятью столпами ислама. Так, египетский исламист Фарадж фактически возводил джихад в статус «шестого столпа» ислама. При этом понятию джихада, направляемого прежде всего против «ближнего врага», придается по-настоящему революционное значение. «Прежде чем обратить джихад против внешних врагов, мусульмане первым делом должны расправиться со своими правителями. Если такие лидеры, как Гамаль Абдель Насер и Анвар Садат, не истинные мусульмане, они не могут возглавлять джихад, даже против узаконенного объекта джихада (например, Израиля). Исламисты расценивают джихад как обязанность для всех мусульман, делая его индивидуальным, а не общественным долгом» [133] . По словам Усамы бен Ладена, «для установления исламского государства и распространения религии должно быть [пять условий]: группа, слушание, повиновение, хиджра и джихад. Те, кто хочет поднять ислам без хиджры и джихада во имя Аллаха, не понимают пути Мухаммада» [134] .

Со времен пророка Мухаммада в среде мусульманских улемов существовал консенсус о статусе джихада как коллективного долга мусульман (fard kifaya). Напротив, джихадисты всех расцветок считают джихад постоянной и персональной обязанностью мусульман (fard’ayn) и одним из коренных столпов ислама. Усама бен Ладен говорил о джихаде как об индивидуальном долге каждого мусульманина, способного сражаться [135] . «Сегодня мусульманский мир находится под оккупацией, и высказывания наших ученых ясны: для каждого способного мусульманина сражение ради освобождения мусульманских земель является фард айном [индивидуальным долгом]», – утверждает йеменский проповедник джихада Анвар аль-Авлаки [136] .

Джихад – буквально означает приложение усилия. Понятие «джихад» во многих контекстах означает борьбу, сражение (хотя в арабском языке есть другие слова, которые более недвусмысленно относят к акту делания войны, такие, как qital или harb) [137] . В собраниях хадисов «джихад» часто означает вооруженную деятельность. Достаточно прочитать классический сборник хадисов Сахиха аль-Бухари в той части, которая относится к джихаду, чтобы убедиться в том, что речь идет именно о военных действиях (например, главы «О том, кто будет ранен на пути Всемогущего и Великого Аллаха», «Совершение праведного дела перед боем», «Совершение полного омовения после войны и боя», «Неверный убивает мусульманина, а потом сам принимает ислам и начинает совершать благие дела, после чего убивают и его» и др.).

Один из наиболее известных современных проповедников джихада египтянин Саид Кутб обосновывал необходимость джихада тем, что ислам неизбежно сталкивается с джахилией, «невежеством», царящим в мыслях и верованиях и формирующим весь строй повседневной жизни. Пакистанский исламистский философ Абуль Аля Маудуди считал, что джихад должен носить всемирный масштаб, имея задачей положить конец господству неисламских систем правления и заменить их исламским правлением.

Зачастую современные джихадисты по-своему истолковывают и даже извращают оригинальное значение текстов Корана и хадисов. Так, ярлык идолопоклонников и многобожников, о которых говорится в тех или иных цитатах, переклеивается на евреев, христиан, американцев, жителей Запада в целом и на мусульман, несогласных с джихадистами [138] .

Даже в среде воинствующих джихадистов, похоже, нет полного единомыслия насчет того, каким должен быть джихад – исключительно оборонительным или же еще и наступательным.

Наиболее известная исламистская террористическая сеть «Аль-Каида» берет свое происхождение от так называемого «Бюро услуг» (Maktab al-Khidamat), своего рода логистического центра, основанного в 1984 г. Абдаллой Аззамом при финансовой помощи Усамы бен Ладена для поддержки арабских добровольцев, направляющихся для борьбы против советских войск в Афганистане. Одним из аспектов этой поддержки было издание журнала «Джихад», распространявшегося по всему мусульманскому миру для воодушевления прежде всего молодежной аудитории идеями джихада. Во время войны в Афганистане (1979–1989 гг.) идею оборонительного джихада для защиты мусульман от «нападения неверных» с большим успехом проповедовал шейх Абдалла Аззам, палестинец по происхождению, ставший одним из первых арабов, примкнувших к антисоветской борьбе афганских моджахедов. В начале 1980-х гг. д-р Аззам опубликовал и распространил брошюру под названием «Защита мусульманских земель». В этом произведении утверждалось, что поддержка афганского джихада была индивидуальным религиозным долгом (fard ayn) для мусульман, так же как для мусульманского сообщества в целом (fard kifaya), поскольку афганцы были беспомощны перед лицом вторжения. В то же время вряд ли можно считать поддерживавшуюся Аззамом идею джихада стопроцентно оборонительной. Священную войну в Афганистане он рассматривал как шаг на пути к отвоеванию «всех земель, ранее бывших мусульманскими, чтобы ислам воцарился там вновь», приводя в качестве примера таких земель Палестину, Ливан, Чад, Эритрею, Сомали, Филиппины, Бирму, Южный Йемен, советскую Среднюю Азию и Андалузию (Испанию) [139] . В то же время Аззам ограничивался призывами к своего рода «мусульманской Реконкисте», но не призывал к свержению правящих режимов в мусульманских странах. По выражению американского исследователя Марка Сейджмана, «пропаганда Аззамом джихада была традиционной, хотя и агрессивной, требовавшей возвращения мусульманских земель» [140] . Вне зависимости от акцентов, расставляемых Аззамом в его призывах к джихаду, нельзя не видеть того, что его деятельность оказала огромное влияние на развитие идей глобального наступательного джихада. Помимо прочей помощи арабским добровольцам в «Мактаб аль-Хидамат» также предлагали религиозно-политическое обучение новым рекрутам, пытаясь доктринально вовлечь их в насильственное салафитско-джихадистское движение. В основе этого движения находится строгое утверждение единобожия, буквальное прочтение Корана и противостояние инновациям.

Саудовский исламист Усама бен Ладен откололся от Абдаллы Аззама в конце 1980-х гг., присоединившись к египетским бойцам, таким, как нынешний соратник бен Ладена Айман аз-Завахири, с целью создания «Аль-Каиды». В этот момент внимание «Аль-Каиды» переключилось с сопротивления иностранным захватчикам (в Афганистане, например) на свержение так называемых «коррумпированных» арабских режимов. Например, аз-Завахири опубликовал свой собственный памфлет «Горький урожай» в 1991 г., в котором утверждал, что «исламские движения должны ответить на следующие вопросы: являются ли правители в мусульманских странах мусульманами или они кафиры [неверные]? Эти правители очевидно кафиры и муртады [отступники], поскольку они правят по закону, отличному от закона Аллаха. Тем самым индивидуальным долгом [fard ayn] является ведение против них джихада и устранение их с их постов» [141] . В «Горьком урожае» аз-Завахири высказывался за наступательный джихад против тех, кого он считал коррумпированными режимами в мусульманском мире – по контрасту с озвученными в 1984 г. Абдаллой Аззамом идеями оборонительного джихада. В более позднем своем труде «Рыцари под знаменем пророка» (2001 г.) Айман аз-Завахири выступал апологетом «глобальной битвы» между моджахедами и «объединенными силами неверных»: «Эта битва сегодня не может осуществляться на региональном уровне, не принимая во внимание глобальной враждебности по отношению к нам» [142] .

Еще более отчетливо разнообразие мнений среди джихадистских группировок иллюстрирует острая идеологическая полемика между «Аль-Каидой» и палестинским Исламским движением сопротивления (ХАМАС). В то время как идеологи «Аль-Каиды» (прежде всего, Айман аз-Завахири) ставят в вину ХАМАС участие в палестинских демократических выборах, руководство ХАМАС, признавая оправданность войны против «американского врага», выступило с резкой критикой «Аль-Каиды» за неразборчивые и неоправданные теракты против невиновных людей. Все вышесказанное весьма красноречиво иллюстрирует отсутствие консенсуса в исламе насчет понятия «джихад». Отсутствие согласия на теоретическом уровне сказывается и на практике.

Салафитская идеология основывается на утверждении, что исламский мир пришел в состояние упадка, поскольку отклонился от праведного пути, и «чтобы вернуть славу и величие “золотого века”, следует возвратиться к истинной вере и традициям предшественников, особенно пророка Мухаммада и его соратников» [143] . По мнению российского исследователя А. Малашенко, «сегодняшняя салафийя имеет четко выраженную компенсаторную функцию: содержащийся в ней призыв к возврату в “золотой век” является признанием неудач развития мусульманского мира, поиска новых (но взятых из прошлого, “старых”) ориентиров. Основой преодоления трудностей должно стать восстановление “истинных” исламских понятий, а уж затем в полном соответствии с ними следует предпринимать практические действия» [144] .

Борьба экстремистских радикальных исламистов может включать в себя одну или несколько из перечисленных ниже целей. Во-первых, эта борьба нацелена на свержение светских режимов в странах с преобладающим мусульманским населением (более того, даже теократические и фундаменталистские правительства могут быть объектами нападок ультрарадикалов – как это происходит, например, в Саудовской Аравии). Во-вторых, эта борьба может быть направлена на достижение независимости для мусульманских меньшинств в странах, где ислам не является преобладающей религией (с последующим созданием независимых исламских государств). В-третьих, такая борьба может быть направлена на подавление этнокультурных меньшинств в мусульманских странах, требующих независимости или автономии. В-четвертых, эта борьба направлена на нейтрализацию влияния иных (прежде всего, западных) цивилизаций на линии соприкосновения с исламской культурой [145] .

В идеологических построениях салафистов-джихадистов одно из центральных мест занимает антизападная угрожающая риторика, активно эксплуатирующая три основные темы. Во-первых, утверждается, что Запад неумолимо враждебен исламу и представляет для него смертельную опасность. В этой связи уместно указать на популярность в идеологических построениях воинствующих исламистов конспирологических теорий, прежде всего об иудейско-христианском заговоре против ислама. Во-вторых, исходя из «угрозы» со стороны Запада мусульманскому миру – единственный путь обращения к этой угрозе (и единственный язык, понимаемый Западом) – это риторика насилия. В-третьих, джихад – единственное условие для борьбы с Западом. По сути дела, идеологи джихадизма подхватывают мотивы популярной на Западе идеи «столкновения цивилизаций». В частности, Усама бен Ладен оперировал именно этим понятием, когда утверждал: «Эта борьба – борьба идеологическая и религиозная и это столкновение есть “столкновение цивилизаций”. Они [США и Запад] стремятся уничтожить исламскую идентичность во всем исламском мире. Это их истинная позиция по отношению к нам…» [146]