Чтение онлайн

Но самым громким терактом «Черного сентября» стало нападение на израильских атлетов в Мюнхене во время летней Олимпиады 1972 г.

Спустя два года после мюнхенской трагедии идеологи немецкой террористической «Фракции Красной армии» выпустили брошюру под названием «Черный сентябрь в Мюнхене», где пытались оправдать бойню, называя ее антифашистской акцией, устроенной как напоминание об Олимпийских играх 1936 г., проведенных в нацистской Германии [183] .

Насколько «Черный сентябрь» был связан с «Фатхом» и Ясиром Арафатом лично, – этот вопрос до сих пор является камнем преткновения для многих исследователей. Один из основателей «Фатх», Абу Айяд (Салах Халаф) в своей книге «Без государства» пишет, что «Черный сентябрь» «не был террористической организацией, а скорее был вспомогательным подразделением движения в то время, когда последнее было не в состоянии полностью осуществлять свой военный и политический потенциал. Члены этой организации всегда отрицали любую связь между их группировкой и “Фатх” или ООП». Но бывший член «Черного сентября» и высокопоставленный представитель ООП Абу Дауд (Махаммед Дауд Удех) утверждал в 1972 г.: «Нет такой организации как “Черный сентябрь”. “Фатх” проводит свои собственные операции под этим названием, чтобы “Фатх” не выглядел как непосредственный исполнитель этой операции». Ясир Арафат обозначал стратегию «Черного сентября» как «ответственное насилие», но при этом всячески подчеркивал дистанцию между этой группировкой и ООП. Есть мнение, что «Черный сентябрь» возник как сила, призванная смягчить психологические последствия разгрома палестинских федаинов в ходе их противостояния с иорданской армией. К тому же события «черного сентября» убедили многих палестинских борцов в том, что борьбу нужно продолжать из подполья. Свои действия члены «Черного сентября» обозначали не как террористические, а как «революционное насилие». Терроризм же, по их словам, «руководствуется субъективными мотивами и только делает вид, что заменяет борьбу». После арабо-израильской войны 1973 г. деятельность «Черного сентября» сходит на нет.

После того как палестинские боевики были изгнаны из Хашимитского Королевства, многие из них перебрались в Ливан – в том числе и ООП Ясира Арафата. В Ливане палестинские беженцы стали – как и в Иордании – «бродильным элементом», который в немалой степени способствовал разжиганию в этой многоконфессиональной стране гражданской войны, так и не затухшей полностью по сей день.

В качестве террористической группировки ООП считается уникальным феноменом – из-за ее последовательной «интернационалистской» ориентации. Деятельность входящих в ООП террористических организаций распространялась далеко за пределами Святой земли. «По некоторым оценкам, к началу 1980-х гг., по крайней мере 40 различных террористических групп из Азии, Африки, Северной Америки, Европы и Ближнего Востока прошли подготовку в лагерях ООП в Иордании, Ливане, Йемене и других местах… ООП стала одной из первых террористических групп, активно преследовавших цель накопления капитала и благосостояния в качестве организационных приоритетов» [184] .

Организация освобождения Палестины стала еще одним классическим примером. Примером того, как организация, расцениваемая многими как террористическая, вливается в политический мейнстрим. В 1993 г. Арафат признал Государство Израиль в официальном письме к израильскому премьер-министру Ицхаку Рабину. В ответ Израиль признал ООП официальным представителем палестинского народа.

В идеологии и деятельности ООП практически не было места радикальному исламизму. Вообще, религиозный компонент в палестинской борьбе до начала 1980-х годов был выражен очень неотчетливо. Но исламистский фактор все-таки проник в палестинское сопротивление (чему в немалой степени способствовало воздействие исламской революции в Иране), играя сегодня значительную роль в ближневосточных процессах.

В среде палестинских студентов в Египте группа активистов, недовольных «бездействием» «Братьев-мусульман» и «ненабожностью» ООП, с энтузиазмом восприняли весть об исламской революции и об иранской модели. Их лидер д-р Фатхи Шакаки опубликовал получившую большое распространение работу «Хомейни: исламская альтернатива». Ссылаясь на иранский пример, Шакаки и его единомышленники критиковали национализм ООП, а также осторожность «Братьев-мусульман», которые отказывались от антиизраильской борьбы ради проповеди и благотворительной деятельности. При этом утверждалось, что путь к освобождению Палестины лежит через соединение в единый великий джихад вооруженной борьбы и борьбы за исламизацию. Фатхи Шакаки и его сподвижник Абд аль-Азиз Авда были вынуждены покинуть Египет после убийства исламистами египетского президента Анвара Садата в 1981 г. А в 1983 г. на волне иранской революции в секторе Газа Фатхи Шакаки создал группировку «Исламский джихад» (Харакат аль-Джихад аль-Ислами фи Филястин) – как «филиал» египетского «Исламского джихада». «Палестинский исламский джихад» был создан после того, как многие члены египетских «Братьев-мусульман» пришли к выводу, что их организация стала слишком уж умеренной и не проявляет достаточных усилий для поддержки палестинской борьбы.

В отличие от большинства других палестинских группировок, эта небольшая организация поставила себе целью не только уничтожение Государства Израиль, но и создание на его месте палестинского исламского государства. Джихад объявлялся идеологами группировки как акты борьбы против Израиля, при этом большинство режимов в арабском мире критиковались как недостаточно исламские и чересчур прозападные.

Боевое крыло «Исламского джихада» – «бригады Аль-Кудс» берет на себя ответственность за многочисленные теракты в Израиле, в том числе и за действия террористов-самоубийц. «Исламский джихад» значительно меньше, чем группировка ХАМАС, – и не располагает такой широкой социальной сетью, как хамасовцы. У «Исламского джихада» и ХАМАС есть немало общего – обе исламистские группировки, возникшие из ответвлений «Братьев-мусульман», ратуют за уничтожение израильского государства и восстановление истинной веры в мусульманском мире. Разница заключается в приоритетах – джихадисты более склонны рассматривать джихад как общий долг всех мусульман и предполагают прежде всего установить «чистый ислам» по всему мусульманскому миру, а по достижении этой первичной цели джихад должен быть обращен против Израиля. В свою очередь, ХАМАС видит в джихаде средство прежде всего к освобождению Палестины, а уж затем мусульмане должны направить свое внимание к делу восстановления истинной веры во всем исламском мире.

Следует особо заметить, что, несмотря на то что подавляющее большинство исламистских группировок самого различного толка в своей риторике постоянно упоминают о необходимости освобождения Палестины (что особенно важно в рисуемой ими картине противостояния ислама и «крестоносцев», так как современные события на Святой земле экстраполируются на времена Крестовых походов), фактически борьбу на оккупированных территориях ведут главным образом палестинские группировки (ХАМАС, «Исламский джихад»). Более того, здесь, несмотря на то что палестинский вопрос декларируется большинством исламистских группировок по всему миру как один из ключевых, практически не наблюдается притока иностранных моджахедов (в отличие от, скажем, Афганистана, Ирака, Чечни, Боснии и т. д.). Отчасти это результат того, что ХАМАС весьма ревностно охраняет свою независимость от внешних влияний (что не мешает ему пользоваться поддержкой Ирана или Сирии). Одновременно, более радикальные группировки, ратующие за «глобальный джихад», крайне критически относятся к деятельности в Палестине не только светского и капитулянтского, по их мнению, «Фатх», но и ХАМАС.

Иногда очень бросается в глаза сходство между шиитской «Хезболлой» в Ливане и суннитским движением ХАМАС в Палестине. И это действительно так. Но между этими двумя движениями, сумевшими превратиться в самостоятельных игроков на региональной и даже глобальной арене, существуют и очевидные различия. Если возникновению «Хезболлы» в немалой степени способствовали, с одной стороны, специфика конфессиональной структуры Ливана и наследие гражданской войны вкупе с иностранной интервенцией, а с другой – экспорт иранской модели исламской революции, то «Исламское движение сопротивления» (Харакат аль-Мукавама аль-Исламийя [185] ) возникло на иной этнорелигиозной почве и при иных обстоятельствах. Конфессиональная и этническая структура Палестины выглядит в сопоставлении с ливанской более гомогенной. Сектор Газа, ставший очагом возникновения ХАМАС в конце 1980-х гг. и перешедший под контроль ХАМАС в 2007 г., – меньшая из двух частей Палестинской автономии. По плотности населения (3823 чел./1 км2) эта территория находится на первом месте в мире. Население сектора быстро растет – общий показатель фертильности превышает 5 детей на 1 женщину (по этому показателю Газа находится на 19-м месте в мире).

Несмотря на то что сектор – единственная часть территории, переданной под контроль Палестинской администрации, имеющая выход к Средиземному морю, Израиль сохраняет контроль за доступом к сектору с моря (так же как и контроль над воздушным пространством). Высокая плотность населения, ограниченность земельных ресурсов, строгие меры внутренней и внешней безопасности, эмбарго на экономическую помощь со стороны международного сообщества, введенное после победы на парламентских выборах ХАМАС, предопределяют низкий уровень экономического развития сектора, в том числе и в сравнении с более развитым районом Западного Берега. По данным CIA World Factbook, 60 % населения сектора Газа живет за чертой бедности. В отличие от Западного берега, оставшегося под контролем «Фатха», в секторе Газа Израиль не имеет ни военных баз, ни еврейских поселений (с сентября 2005 г.). Односторонний вывод Израилем в 2005 г. еврейских поселений из сектора Газа сыграл в пользу имиджа ХАМАС, приписавшего это успехам насильственных антиизраильских действий, в глазах палестинцев.

Возникновение ХАМАС в 1987 г. в начале первой интифады тесно связано с именем шейха Ахмеда Ясина из палестинского крыла «Братьев-мусульман» и созданного им «Исламского центра» (Al-Mujama Al-Islami), благотворительной сети религиозных, образовательных и социальных организаций, спонсировавшихся донорами из стран Персидского залива.

Созданная главой «Братьев-мусульман» в Газе и будущим лидером ХАМАС организация Al-Mujama Al-Islami была зарегистрирована израильскими властями как некоммерческая религиозная организация. Ходят слухи – и, видимо, небезосновательные, что немалую роль в становлении ХАМАС сыграли спецслужбы Израиля [186] . Во всяком случае, на первых порах по отношению к молодому исламистскому движению, возникшему на базе Al-Mujama, в Израиле действительно не возникало особого противодействия. Палестинских исламистов рассматривали как средство противостоять влиянию ООП. Свою роль могла сыграть и совпадавшая с политикой кабинетов Бегина и Шамира оппозиция ХАМАС международной конференции по урегулированию палестинской проблемы [187] . Так или иначе, ХАМАС возник и проявил себя именно как сила, ставшая противовесом «Фатху» Ясира Арафата (а после его смерти – Махмуда Аббаса).

Являясь относительно новым и по преимуществу палестинским движением, ХАМАС тем не менее склонен рассматривать себя в более широком временном и пространственном контексте. В частности, в программе ХАМАС утверждается, что «Исламское движение сопротивления – одно из крыльев “Братьев-мусульман” в Палестине». При этом декларируется, что «движение “Братья-мусульмане” – всемирная организация, представляющая крупнейшее исламское движение современности» [188] .

Возникший на волне первой интифады ХАМАС сумел привлечь к себе симпатии и в секторе Газа, и на Западном берегу реки Иордан многих палестинцев, разочарованных в политике ООП – коррумпированной, по их мнению, и неспособной решить «палестинский вопрос». Подобно ливанской «Хезболле», палестинский ХАМАС нельзя свести исключительно к одиозной террористической группировке. Это довольно сложное явление, чья деятельность охватывает самые разные сферы – от социально-благотворительной и образовательной до военной и откровенно террористической. ХАМАС для достижения своих целей использует как политические, так и насильственные методы. Как и многие подобные движения ХАМАС имеет военное и «гражданское» крылья. Политическое крыло, представленное ближайшими соратниками шейха Ахмеда Ясина, выпускало пропагандистскую литературу, рекрутировало новых членов. Военное крыло ХАМАС, известно как Бригады Иззаддина аль-Кассама (названо так в честь шейха Иззаддина аль-Кассама, погибшего в 1935 г. в борьбе с британцами).