Чтение онлайн

— Бедняга, — сказала Люба, выкладывая из сумок еду, — с голода консервы есть начал. А мне папа сказал, что вы страшно богатый человек. Разве богатые люди едят консервы?

Дубцов рассмеялся, но ничего не ответил.

Но ответа от него и не требовали.

Скинув шапку и шубку, Люба достала из пакета уже нарезанные куски телятины. Ее быстрые ручки замелькали, как в мультипликационном фильме. Зашипело масло на сковородке, туда полетели со снайперской точностью куски мяса. Из сумки были извлечены помидоры, огурчики, перец, лук, и женские руки снова заработали. Огромный кухонный нож послушно резал все это на мелкие кусочки.

Работал и язычок женщины. Она рассказывала, как устает ее папа, что завод останавливается, рабочие во всем винят Виктора Петровича, а он делает, что может, и добывает где-то деньги на зарплату.

— А еще у нас тут мафия появилась! — восклицала женщина. — У нас, представляете, мафия!

В серых глазах мелькнули и испуг, и восторг одновременно. Оказалось, и в этом городке стреляли и убивали. Дубцов сразу помрачнел. В том смысле, какой Люба вкладывала в слово «мафия», Валериан Сергеевич тоже был «мафией».

— У меня муж капитан милиции, — продолжала Люба, и только после этих слов Валериан Сергеевич заметил на ее пальце тонкий золотой ободок. — Представляете, пьяный каждый Божий день! Говорит, что стрессы снимает. Уходит в семь утра, приходит в двенадцать ночи. На меня ноль внимания. В субботу и воскресенье отсыпается и по дому ходит злой, как собака. Я спрашиваю: где ты пропадаешь? Он отвечает: с мафией борюсь. Я спрашиваю, как же ты борешься, если твою мафию весь город в лицо знает, а все они на свободе. А он ревет: ты что, смерти моей хочешь? Спрашивается: где он бывает с семи утра до двенадцати ночи?

Дубцов следил за руками, за живым, постоянно меняющим выражение лицом женщины и улыбался.

— А вы, правда, очень богаты?

Дубцов задумался. Сто тысяч долларов в его сумке и еще триста в Москве, в тайнике, да плюс триста миллионов рублей. (Какие молодцы банкиры: выпустили пятидесятитысячные купюры!) Много или мало?

— Для кого-то я, наверное, очень богатый человек, — сдержанно ответил Валериан Сергеевич, — а для кого-то просто бедняк.

Люба достала все из той же сумки бутылку вина. Но сама выпила совсем немного. Объяснила, что за рулем, а дорога очень плохая.

Она отправилась домой, когда уже смеркалось. Еще раз на прощание окинув Дубцова с головы до ног, она сказала дружески: «Пока». И пожала Валериану Сергеевичу локоть. Видно, для себя женщина уже решила, как к нему относиться и какой стратегии и тактики придерживаться.

Валериан Сергеевич опять уснул. Проснулся он глубокой ночью. Где-то выла собака. Он вышел на улицу. Было тихо, холодно, и редкими крупными хлопьями падал снег.

Дубцов вернулся в теплый дом. Сел на искусственный ковер и стал заниматься медитацией. Он научил свою душу покидать тело, и ему уже ничего не было страшно.

После медитации он проделал с десяток йоговских упражнений, но тренированное тело требовало больших нагрузок. Минут сорок Дубцов делал каратистскую разминку. Валериан Сергеевич стал отрабатывать удары руками и ногами. Бесшумно и быстро передвигался он по просторной комнате. Потом, весь мокрый, он пошел в еще жаркую баню и смыл с себя пот.

Ожившее могучее тело посылало положительные сигналы в мозг. Валериан Сергеевич постепенно возвращал утраченное психологическое равновесие.

Что в конце концов произошло? Он жил по законам, навязанным ему обществом. Разве он придумал правила игры, при которых предпринимательская деятельность была связана с криминальным миром?

Его загнали в угол. На его шее затягивали узел, и он его разрубил. Рекунков получил свое, как предатель. И этот седой парень Станислав тоже знал правила игры и хорошо понимал, на что шел. И он, Дубцов, тоже знал, на что шел.

Мир абсурден, если подходить к нему с точки зрения общечеловеческих ценностей. Нет ни добра, ни зла, есть только обстоятельства, правила игры на данный момент. То, что сегодня прославляется, завтра объявят несусветным злом и наоборот. Но мир ясен и прост, если понять простую истину: каждый человек рождается на свет с определенной целью, и он не в силах изменить свою судьбу. Не Дубцов оборвал жизнь Рекункова и Старкова, а всесильная судьба сделала это руками Валериана Сергеевича.

То же было и пятьсот, и тысячу лет назад, когда на месте этого города стоял непроходимый лес и чья-то жизнь обрывалась здесь от стрелы, ножа, топора…

Вытянувшись на широком диване, укрывшись своим кожаным плащом, Валериан Сергеевич думал о мудрости индусов и буддистов. Их мозги не были воспалены легендами, подобными христианской или мусульманской. Они понимают величие человека в служении самому себе. Все эти бредни, что личность должна служить обществу, вождю или богу, они отметают, и в конце концов они одержат победу над Западом, который пытается вот уже сколько столетий воздвигнуть пьедестал человеческой личности, но всегда это оборачивается религиозными войнами, революциями и дикими учениями, которые рано или поздно взорвут западное общество.

Россия же вообще возникла как недоразумение на великих просторах, на которых что-то другое возникнуть не могло. Сядь, попробуй, задницей на снег и помедитируй. Одна радость в этой стране — водка да баня. Какое тут самоуглубление и самоизучение! Рыщет русский дух в великом хаосе и бросает русских людей от беспросветной тоски к сумасшедшему веселью. Никогда ничего гармоничного не может быть в России.

Если Толстой стал анархистом, то Достоевский — православным в худшем смысле этого слова. Вот и выбирай! Сначала русские монархи, немцы по происхождению, потом интернационалисты и западники-большевики натянули узду на этот русский дух, но джинна снова выпустили из бутылки. Мир от России спасает одно: русский образ жизни и, тем более, русская психология отвратительны другим народам, да и наиболее умным из русских тоже отвратительны.

Теперь Дубцов готов был бежать из России и, более того, жаждал этого. Но всему свое время. Уехать надо не с пустыми руками. Головорезы, захватившие «Аттику», ищут сейчас его. Надо переждать. Запал у них скоро пройдет…

На следующий день приехал Виктор Петрович. Полный, розовощекий и всегда жизнерадостный, он был сейчас печален. Откровенничать не стал, но намекнул, что на него наехали местные мафиози.

— У вас же зять в милиции, — сказал Дубцов.

— Что зять, — махнул рукой Виктор Петрович, — если бы он генералом был… И сколько такое может продолжаться, Валериан Сергеевич?

— Наверное, долго, — улыбнулся Дубцов, — сначала нам разрешили грабить страну, а потом мафии разрешили грабить нас.

— Я никого не грабил, — нервно возразил Виктор Петрович.

— Сказано было в переносном смысле, — успокоил его Дубцов, — вы поймите: если власть поставит во главе милиции решительных людей и даст им добро на борьбу с мафией, то сначала пересажают мафию, а потом доберутся и до нас, а потом окажется, что и многих из правительства сажать надо.

— Господи, нас-то за что? — возопил Виктор Петрович.